Академия избранных Мраком. Наследница Силы - Журавликова Наталия

Чего я так и не поняла, так это вообще зачем внедрять невостребованные частицы в людей, а не слить в один кристалл. Но у Теребриса своя неведомая логика.

– Поспешим, – приказывает Талироди. Смещение с должности не лишило его уверенности и умения держать лицо.

– Фелиндрикс! – поднимаю голову, подзываю к себе фамильяра.

Вальдер хмыкает, а Талироди с неудовольствием смотрит, как малыш прыгает мне на плечо прямиком со шкафа.

– Значит, ты все же нас обманывала, – сухо замечает отстраненный ректор. А потом резко спрашивает Эфлона:

– Ты знал?

Тот неопределенно пожимает плечами.

Взгляд, которым Талироди одаривает нас с Вальдером, полон осуждения.

Но маг решает промолчать, он закрывает тайный шкафчик, маскирует его, как было до нас, кивает на большую коробку.

– Возьми.

Вальдер беспрекословно подчиняется. Все же у надменного блондинчика есть авторитеты.

Мы покидаем ректорат.

Сую Филе похищенные ключи:

– Верни на место, малыш. Только осторожно.

Фамильярчик кивает и проворно убегает вперед по коридору. Коротенькие ножки быстро семенят, это выглядит и трогательно, и самую чуточку жутковато.

– Вернусь в ректорское кресло, исключу тебя с треском, Летхит, – предупреждает Талироди.

– Это не мотивирует вам помогать, – замечаю я.

Эльна выражает свои эмоции недовольным кряканьем.

– А теперь все идем ко мне в комнату, – весело командует Вальдер, – надо обсудить наше совместное преступление.

3.3

У Вальдера Эфлона отдельная большая комната. Даже с собственным рукомойником.

И обставлена она не по-студенчески. В левом углу с удивлением вижу нечто похожее на верстак и вспоминаю свое первое впечатление от встречи с Эфлоном год назад. Тогда меня удивили мозоли на его ладонях. Вот значит, откуда. Наш король не брезгует ручным трудом и у него какое-то ремесленное увлечение.

В мужскую часть общежития девчонкам вход запрещен, но кто посмеет возразить Вальдеру и Талироди, особенно когда они идут вместе?

У администратора рот сначала открылся, а потом с щелчком захлопнулся.

– А если он кому-то донесет? – спрашиваю я.

– Утром проснется без головы, и он это знает, – скалится Вальдер. А Талироди смотрит на него с неодобрением.

Эфлон заваливается в кресло, длинные ноги закидывает на стол, жестом предлагает и нам рассесться.

Мы с Эльной занимаем небольшой диванчик, отстраненный ректор садится во второе кресло.

Захваченные в ректорате коробки водружены на стол из красного дерева, с витыми ножками и резьбой на крышке.

Дорогая вещь.

– Сразу хочу сказать вам, девушки, – деловито и спокойно вещает Абрал Талироди, – что погоня за ящичком с артефактами была глупой и напрасной. Все эти безделушки, действительно, помогли заговорщикам ограбить несчастных адептов. Но затем все частицы, или “огоньки”, как их называл Тенебрис, пошли на подпитку кристалла. Того самого, Ирлея, что ты смогла удержать в ладонях. Кстати, ты единственная из смертных оказалась в состоянии это сделать голыми руками и не обратилась в прах.

Чувствую себя идиоткой. Действительно, почему сама до этого не додумалась?

На лице Вальдера снисхождение. На невесту свою так смотреть будешь, хвостатый!

– И что теперь? – спрашиваю с отчаянием.

– Знаешь, что в большой коробке, Летхит? – отвечает вопросом на мой вопрос Талироди.

Мотаю головой. Терпеть не могу ребусы.

– Крошка от кристалла, то, что удалось собрать с помощью засасывающего заклинания, – к счастью, бывший ректор не планировал нас томить и устраивать угадайку. Работа предстоит кропотливая. Но теоретически, мы сможем извлечь хоть какие-то крупицы похищенных душевных сил. Или не сможем. Но попробовать, в любом случае, надо.

– Вы покинете Мракендарр, кирр Талироди? - интересуюсь с тревогой.

– От меня этого не требуется, – пожимает плечами бывший ректор, – напротив, судья Эфлон запретил удаляться из академии дальше, чем до деревеньки. Я отстранен, но пока не арестован.

И у меня вырывается самый животрепещущий вопрос. Безумный, но если я его не задам, разорвусь на сотни любопытных частичек.

– Почему Вальдер вам помогает? Ведь он…

– Ничего, что я тоже здесь? – перебивает Эфлон. – Вальдер помогает, потому что он не бездумный послушный папенькин сынок, а мыслящая единица.

– Подростковый бунт, понятно, – припечатывает его слова Эльна. На правой щеке блондина проступает розовое пятно, словно моя бывшая соседка ему отвесила удар. Видать, отношения отца и сына весьма животрепещущая тема.

– Кто-то от букашки учится плохому, – ворчит Вальдер.

– Хватит друг друга подкалывать! – одергивает всех разом Талироди. – Сейчас вы не противники, я надеюсь. А те, кто в силах помочь остановить древнее зло.

– Древнее зло? – спрашиваем мы с Эльной в голос. – Но призрак Черрза рассыпался вместе с кристаллом!

– Вы кое-чего не знаете, – вздыхает Талироди, – никто не заметил, что силуэт мракенарра рассыпался, а его меч нет. Ведь все произошло быстро. Пока все кричали, носились туда-сюда и пытались помочь пострадавшим, я наткнулся на артефакт. Разумеется, перенес его в безопасное место… мне так казалось. Но…

– Он исчез, – продолжаю я, замирая от подобного предположения.

– Именно, – соглашается Талироди, – и это был не шкафчик в моем кабинете, а хранилище в старых штольнях. Выработка там давно не ведется, и попасть внутрь очень сложно. Однако кому-то это удалось. И у него сейчас мощнейшее магическое оружие, которое не должно существовать на свете. Меч разделения эфирея.

3.4

Известие застает врасплох. Я думала наивно, что главный ужас уничтожен. Черрза больше нет, и его дикая задумка – создать магов с одним видом частиц, никогда не исполнится.

Но кто же мог украсть меч?

Миркур Тенебрис и его помощник Илхим арестованы.

Был ли еще кто-то из преподавателей среди “настольщиков”? Возможно. Среди задержанных их не оказалось, но некоторые заговорщики успели скрыться с места происшествия. А так как и сами члены клуба не знали полный состав своего общества, кто угодно может быть тайным “настольщиком”.

Например, Эдирада Плихан, правая рука Тенебриса и его преемница.

Или профессор Тарр, мой теперешний декан и наставник. Да мало ли кто?

Мы договариваемся, что я, Эльна и Фелиндрикс соотнесем артефакты-пустышки с их возможными жертвами. Задача сложная, но выполнимая.

Больше нам пока ничего поручать не собираются.

– Букашка, кстати, жду на тренировке послезавтра, – заявляет Вальдер, когда мы уже собираемся расходиться.

– Я думала, моя роль в команде отыграна, – удивляюсь этому распоряжению, – ты же говорил, до конца учебного года.

– Тогда я еще не знал, что финальную игру перенесут на осень, – поясняет Эфлон, – а теперь еще и команду надо формировать, нужны пять новеньких. Так что, тебя никто не отпускает.

Меня эта новость радует, но я стараюсь не показывать. И дело вовсе не в капитане Вальдере, великолепном и прекрасном. Я все больше удовольствия находила в игре, оценила азарт и неповторимый эмоциональный и энергетический заряд от успеха, которого не давало мне больше ничто в такой степени.

Поэтому на тренировку я приду.

Коробку с “пустышками” забирает Эльна. Мы решаем, что так будет безопаснее.

Филя ждет меня на лестничной площадке, он спрятался в нише за небольшой колонной, причудливым напоминанием о древности нашего общежития. Перевожу дыхание, я всегда очень волнуюсь за фамильяра, когда он на опасном задании. И особенное, если я его на это задание не отправляла, такое тоже бывает, гораздо чаще, чем мне бы хотелось.

Мирейя уже дома.

– Ирлея! – радуется она не пойми чему. – Как тебе речь нашего исполняющего обязанности ректора? Ведь правда, он красавчик? И Вальдер так на него похож!

– Публичные выступления – его работа, – сухо пытаюсь отбрехаться, чтобы Мирейя не завалила лишними вопросами. Мне самой очень интересно, что там Эфлон-старший говорил во вступительной речи. Но нельзя себя выдать.