Дагнер Эфлон молча и с достоинством уходит со сцены, провожаемый сотнями напряженных взглядов.
Некоторое время никто не двигается. Всех парализовали новости.
Гул голосов накрывает уши резко и пронзительно.
Я слышу панику.
В такой академии как Мракендарр перемен не любят, их боятся, как всего, что выходит за рамки привычного.
Надо сказать, наше привычное – это не хороводы на полянке с феями, а напряженная, выматывающая порой учеба. Постоянное преодоление своих несовершенств, вызванное перевесом одного из видов магии.
Мы – “мрачняки”, “материалы”. Лишенные природного баланса частиц энергии в магической оболочке, эфирее.
Для нас каждый новый день – испытание на прочность, на умение совладать с собой. И дополнительные сложности пугают.
– Не понял, кирр Талироди арестован?
– А кто такой этот Эфлон, не родственник ли Вальдера?
– Какой видный мужчина!
Голоса звучат внахлест.
– Летхит! – врывается зов Эльны Талфин, моей бывшей соседки. – Вот ты где. Пошли к нам с Кирсеей, обсудим этот мозготряс.
Принимаю ее приглашение с благодарностью.
Девчонки живут как и я, на третьем этаже. С тоской смотрю на кукол Эльны, они теперь кажутся мне утраченными родственниками.
Кирсея садится на свою кровать, сложив руки на колени. Спокойно смотрит на нас.
Вернется ли к ней часть души, высосанная кристаллом Черрза?
Эльна словно отвечает на мои мысли.
– Сдается мне, лорд всех блондинов сейчас наплюет на планы Талироди. Ректор обещал в этом учебном году найти артефакты, через которые ограбили Кирсею и прочих. А Эфлон в лучших традициях своей семейки будет топить за приличия.
– И к чему ты сейчас ведешь? – настораживаюсь я.
– Вот не притворяйся, что тупишь и не поняла! – фыркает Эльна. – Конечно же, мы сами найдем все эти побрякушки. Тем более что примерно знаем, как они выглядят.
2.4
Идея Эльны мне кажется такой же безумной, как и гениальной.
Собственно, какие еще есть варианты?
Абрала Талироди устранили на неопределенное время, а комиссия во главе с исполняющим обязанности ректора нацелена вовсе не на то, чтобы помочь пострадавшим.
Все понимают, что главное для нее – рассмотреть законность и целесообразность иска родителей Милона.
Мне кажется, сам бы он возражал. Не захотел бы наш самоотверженный Ханиш этих разборок. Но его семью можно понять.
– Удалось установить личности тринадцати пострадавших, – монотонно говорю я, тем самым стараясь придать какой-то серьезности нашему немыслимому расследованию, – а предмет мы знаем только один, монету, которую вертела в пальцах Кирсея.
Услышав свое имя, Кирс оживляется.
– Девчонки, – говорит она, – я многого добилась за последние месяцы обучения на первом курсе. И сейчас чувствую бодрость и желание покорять лестницу магических наук. Так что не заморачивайтесь никакими монетками, я точно не хочу становиться прежней.
– Совсем девка сдурела, – заключает Эльна в своей неповторимой манере, – была живая и сообразительная, стала селедкой лупоглазой, и еще тащится от этого!
– И как вы собираетесь искать эти артефакты? – спрашивает Кирсея.
– У ректора Талироди была собрана база, – невозмутимо отвечает Эльна, – там куда больше информации, чем он успел озвучить. Так что главное – приделать этой папке маленькие ножки.
Красноречиво смотрит на меня, и я понимаю, чьи ножки она имеет в виду. Хуже, что это слышит Фелиндрикс из моей сумки. А значит, уже принял задачу и его не остановить. Мой фамильяр себе на уме.
Спорить при Кирс не хочется, она до сих пор не знакома с Филей в действии.
Возвращаюсь в свою комнату и сталкиваюсь там с той, кого видеть точно уж не хочу ни при каком раскладе.
Керейна Зелет пришла навестить подружку. Уверена, до того, как Мирейю поселили ко мне, Зелет не жаждала с ней общаться до такой степени.
Керейна сидит на моей кровати, закинув ногу на ногу. Спасибо хоть прилечь не решила. Лишний раз радуюсь, что Филя теперь всегда со мной.
– Повезло тебе с соседкой на этот раз, Летхит, – бодро заявляет Керейна, – Мира не завалит комнату уродливыми куклами и костями с кладбища.
– Готова променять тебя на всех кукол и пару скелетов, – недружелюбно отвечаю ей.
Мирейя неуверенно хихикает. У нее ситуация двойственная, вроде как она и ко мне в доверие пытается войти, и старшую подружку обижать никак нельзя.
– Ой, ну хватит дуться, – фыркает Керейна, – да, когда ты была мелкой первокурсницей, пришлось тебе устроить парочку испытаний. Так все же на пользу! И потом, нам теперь делить нечего. Точнее, некого.
Она сейчас имеет в виду Вальдера Эфлона? Нашего неповторимого короля Мракендарра и капитана команды по ментелену?
– Ты наконец-то поняла, что обломаешь зубки о ледяного блондина? – интересуюсь почти приветливо.
– Так же, как и ты, – Керейна вздыхает, – мы теперь в одном лагере, детка. Две неудачницы, которыми поиграли и бросили.
Пристально на меня смотрит.
– Ты что же, не знаешь ничего? – спрашивает, удивленная собственной догадкой.
– Что именно? Сегодня главная новость касается папаши Эфлона, а не его отпрыска.
– Угу, значит, не в курсе, – глядит на меня почти с жалостью, – Вальдер Эфлон помолвлен с дочкой герцога Харлаха, Элидеей. Так что обе мы пролетаем со свистом, девонька!
2.5
Вальдер Эфлон
Его словно душат. Изнутри и снаружи. Вальдер наливает в стакан ледяной воды, выпивает залпом.
Мракендарр был его королевством, где он мог устанавливать свои правила, гласные и негласные. Теперь здесь отец.
И если о комиссии Вальдер знал, то отстранение Талироди и назначение отца на его место стали для юноши ужасным сюрпризом.
Отец давит, повелевает, судит. Делает с сыном то же, что и со всем королевством Зойдарс, где уже много лет он – верховный судья.
И хоть Вальдер сопротивляется, дерзит и бунтует временами, в главных вещах он вынужден соглашаться. А как иначе, если на нем вот уже восемь лет лежит ответственность за то, что в семье остался только один сын?
Калерх Эфлон погиб, еще не став взрослым мужчиной. И причина его смерти – неосторожное поведение Вальдера.
С тех пор Вальдер много раз торговался с собой, пока не разрешил себе жить еще и за брата. Стать Эфлоном за себя и Калерха.
Нет, он не потерялся в его тени, оставаясь собой, вольнодумцем и прирожденным лидером. Но были моменты, в которых он жил за Калерха.
И одним них стала помолвка с Элидеей Харлах.
Отцы семейств договорились породниться, когда у герцога родилась дочь. Калерху тогда исполнилось пять лет, а Вальдеру – два года.
Элидея по задумке родителей была обещана Калерху. В аристократических домах такое не редкость.
Но Калерха не стало из-за Вальдера. И когда отец этим летом заявил ему, что договоренности с герцогом Харлахом никуда не делись, Вальд не смог возразить. Перед его внутренним взором вновь появилась ужасная картина. Тело, накрытое белой тканью. И по ней расползается красное пятно.
– Свадьба будет после того, как ты выпустишься из Мракендарра, – поставил его тогда в известность отец.
– А как же невеста, ей не надо доучиваться? – Вальд все еще надеялся на дополнительную отсрочку.
– Для девиц это не так важно, – пренебрежительно дернул плечом судья Эфлон, – сможет совмещать или учиться заочно.
И вот теперь он, Вальдер, вертит помолвочное кольцо на среднем пальце левой руки, а несвобода стягивает его грудь обручем.
Да, ему известно, что такое обязательства и слово дворянина. Но пока есть время до брака, и он им воспользуется без стеснения. Быть безгрешным от него никто не требует, да и не может.
Он рассчитывал, что комиссия будет недолгой, для соблюдения формальностей. Но поведение отца показывает его намерение задержаться в Мракендарре.
И это вот плохо. Очень-очень.
С досады Вальдер пинает ножку кровати и морщится от боли в большом пальце ноги.
