Ледяная невеста для герцога дракона (СИ) - Верховская Таля

Я кивнула, но имя не выходило из головы. Та же фамилия.

— Вэлс, — повторила я медленно. — Случайное совпадение с надписью на шкафу? Или они родственницы?

Мира резко вздрогнула. Кувшин в её руках качнулся, вода плеснула на пол. Она побледнела так, что веснушки будто выступили ярче.

— Я ничего не должна говорить, — прошептала она, отступая к двери. — Старшие слуги запретили…

— Мира, — я шагнула к ней, не повышая голоса. — Я живу в комнате, где выцарапано «М. Вэлс». Я вижу, как вы боитесь даже смотреть на этот шкаф. Если вы промолчите, я всё равно найду правду. Но лучше скажите вы. Пока я не сделала ошибок, о которых буду жалеть.

Она смотрела на меня долго. В её глазах боролся страх и усталость. Наконец, плечи опустились. Она словно сдалась.

— Леди Сильвия… приходилась двоюродной сестрой леди Мэри. Той, что жила здесь до вас. — Мира говорила быстро, будто боялась передумать. — Они не были близки. Леди Сильвия считала кузину… странной. Бедной родственницей. Говорила, что Мэри позорит род. Когда леди Мэри… когда она не вернулась с вечерней прогулки… — Мира запнулась, сглотнула. — Нашли только её шаль на льду. Официально — лед провалился. Несчастный случай. Но леди Сильвия даже на похороны не приехала. Сказала, что не хочет тратить время на мертвецов. А теперь вот приехала сюда. С матушкой. И… леди, я прошу вас. Не спрашивайте больше о Мэри Вэлс. Замок помнит. А те, кто помнит… часто жалеют.

Я кивнула, запоминая.

Обе Вэлс. Обе с магией льда. Но одна мертва, а другая жива. И теперь они здесь, в одном замке. Магия Мэри осталась в стенах. В дереве шкафа. А магия Сильвии только что переступила порог.

Что будет, когда две схожие силы встретятся в одном месте? Притянутся? Или оттолкнутся?

— Довольно, Мира, — мягко, но твёрдо перебила я. Остальных я разгляжу сама, а пока мне хватит.

Она кивнула, явно обрадовавшись, что допрос окончен.

— Как скажете, леди. Отдыхайте. Завтра будет тяжёлый день.

Дверь закрылась. Тишина вернулась, но теперь она была другой. Наэлектризованной. Я не стала ложиться. Снова подошла к шкафу. Провела подушечкой пальца по неровным буквам.

«М. Вэлс».

Дерево было не просто холодным — оно тянуло тепло, словно живой организм. Вдруг царапины дрогнули. Не от сквозняка. Изнутри. Тонкие волокна разошлись, будто невидимое остриё выводило новые знаки. Медленно. Будто кто-то писал, затаив дыхание.

«Она видела…»

Голубоватый иней проступил вдоль букв. Что-то древнее. Остаточное. Мэри Вэлс не просто умерла в этом замке. Она оставила здесь часть себя: cвои сны и свои страхи. Теперь, почуяв во мне тот же холод, замок начал говорить.

Я не отдёрнула руку. Прижала ладонь к дереву плотнее.

— Я слушаю, — прошептала.

В ответ где-то в глубине коридора скрипнула половица. Тихо. Осторожно. Будто кто-то замер, прислушиваясь к моему шёпоту. Я медленно обернулась к двери. Засов был на месте. Цепочка натянута. Но тяжёлая железная ручка… медленно, по миллиметру, начала поворачиваться.

Глава 7. Змеиное гнездо

Глава 7. Змеиное гнездо

Ручка повернулась до тихого щелчка. Я инстинктивно отступила на шаг, сжав кулаки. Дверь бесшумно приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель проскользнул бледный свет коридора и испуганное лицо Миры.

— Простите, леди, — выдохнула она, не переступая порога. Её голос дрожал, но в глазах читалась срочность. — Я не хотела пугать вас. Просто… старший слуга прислал меня повторно. Расписание изменили.

Она быстро перевела дыхание, бросив быстрый взгляд на тёмный угол комнаты, где стоял шкаф.

— Вечерняя трапеза начнётся раньше. Через двадцать минут. Все участницы обязаны быть в Большом зале. Если опоздаете… — она не договорила, но смысл был ясен. В этом замке опоздание приравнивалось к неповиновению.

— Я поняла, — кивнула я, расслабляя плечи. — Спасибо, Мира.

— И ещё… — она замялась, теребя край передника. — Леди Эйлин уже отправила своих служанок занимать лучшие места у высокого стола. Говорят, она хочет показать, кто здесь хозяйка, пока герцог не вошёл. Будьте осторожны, леди. Не давайте им сбить вас с толку.

Девушка торопливо поклонилась и шагнула назад, плотно закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине.

Я осталась одна. Но напряжение сменилось холодной собранностью. Двадцать минут. Достаточно, чтобы привести себя в порядок и настроиться на войну. Подошла к умывальнику, плеснула ледяной водой на лицо. Отражение в треснувшем зеркале смотрело на меня спокойно. Глаза больше не бегали. Руки не дрожали.

Через десять минут раздался звон колокола. Глубокий, протяжный звук, от которого задрожали стёкла в рамах. Обед.

Я поправила складки своего единственного платья. Серебристая ткань, выцветшая от времени, сидела свободно. В зеркале отражалась девушка с бледным лицом и глазами, в которых горел огонь, не соответствующий её внешности.

— Леди, — Мира появилась на пороге. — Вас ждут в Большом зале.

— Веди, — ответила я.

Большой зал оказался огромной пещерой, вырубленной в скале. Потолок терялся в темноте свода, где едва различимыми тенями висели древние гербы. Стены из чёрного базальта были покрыты резьбой: драконы в полёте, битвы, коронации. Длинный стол был накрыт на сто персон. Белые скатерти, серебряные приборы, хрустальные бокалы.

Я вошла одной из последних.

Шёпот пробежал по рядам, как ветер по сухой траве. Взгляды скользнули по мне — оценивающие, холодные, насмешливые. Они смотрели на моё платье, на отсутствие свиты, на моё одиночество.

— Это та самая? Ростан?

— Посмотрите на её платье... Оно же из простого льна.

— Говорят, у них нет золота даже на слуг.

Я подняла подбородок. Поза фигуристки на старте. Спина прямая, взгляд направлен вперёд. Прошла через весь зал и села почти в самом конце стола, рядом с двумя девушками, чьи наряды тоже не блистали роскошью.

Одна — с каштановыми волосами, заплетёнными в строгую косу, с умными тёмно-зелёными глазами. Другая — худенькая блондинка с испуганными голубыми глазами.

— Я Селина Вайт, — представилась блондинка. Голос у неё был тихий, но чёткий, без дрожи. — Мой отец — смотритель архивов в столице. Мы не богаты, но живём честно. Я здесь, потому что семья надеется на удачу.

— Эльза Фарнезе, — громко сказала каштановолосая, не отводя взгляда. — Мой род живёт на Севере пятьсот лет. Мы не в моде при дворе, но умеем выживать там, где другие ломаются. — Она усмехнулась, и в этой усмешке была сталь. — А ты — Лианна Ростан? Та самая, чей род древнее, чем у половины здесь присутствующих?

— Да, это я, — подтвердила, встречая её прямой взгляд. — Мы в одной лодке.

Эльза рассмеялась — тихо, но уверенно.

— В одной? Нет, леди. Мы в одном строю. А это разные вещи. В лодке можно только плыть по течению. В строю — сражаться.

В этот момент воздух в зале стал густым, тяжёлым. Свечи затрепетали, их пламя посинело. Температура упала на несколько градусов за мгновение. Разговоры стихли. Девушки замерли, как испуганные птицы. Двери в дальнем конце зала распахнулись без скрипа. Через высокую арку вошёл он — Герцог Драго Вериус.

Он был огромен. Под два метра ростом, с плечами, которые не скрывал даже строгий чёрный камзол. Белые волосы, длинные, до лопаток, были стянуты в низкий хвост. Лицо — выточенное изо льда. Но самое страшное были глаза. Вертикальные зрачки, сияющие холодным синим светом. Не человеческие. Глаза хищника.

Он прошёл к главному креслу, ни разу не взглянув на девушек.

— Прошу садиться, — проговорил он.

Голос был низок, спокоен, но в нём слышался металл.

Начался обед. Я ела медленно. Тело Лианны было истощено, но я запрещала себе показывать голод.

— Он никогда не улыбается, — прошептала Эльза. — Говорят, его сердце — лёд.

Я посмотрела на герцога. Он ел без аппетита. Его пальцы сжимали вилку. Я заметила, как его взгляд скользнул по шеренгам и на секунду задержался на мне. Тяжёлый, оценивающий.