— Могу попробовать. Лишение распустит все, что она наколдовала, приворот с Дмитрия спадет, это точно.
— Но? — вскинул я бровь.
— Но сделать это тяжело. Разница в ранге всего в один, я четвертого, она третьего. Шанс успеха не особо велик. Но если удастся, из-за как раз того, что я ниже рангом, чем требуется, для нее ритуал пройдет тяжелее и она вполне может потерять рассудок почти сразу. Заодно это снимет свидетеля, который видел меня, без всякого убийства.
— Или мы отпускаем ее и ждем, пока приворот снимут грозовские колдуны через графа, а потом вместе встречаем Аглаю с тем, что есть, — предложил я.
Она посмотрела на меня долгим взглядом, будто хотела убедиться, что я не лукавлю.
— Да, или так. Но ты ведь понимаешь, что ни ты, ни я, ни Лада ничего не сделают колдунье седьмого ранга? Даже если мы отпустим Василису и сообщим о произошедшем в ОБЛИК, даже они нам не помогут.
— Это не важно. И решать тут тебе. А я буду на твоей стороне при любом раскладе, — сказал я, хотя уже понимал как будет.
Василиса кое-как выплюнула нити и, пока они не сжались опять, прокричала, явно напрягшись от перспективы проведения ритуала:
— Я замолвлю за тебя словечко перед Аглаей, если отпустишь!
Ася не ответила, и Василиса, не дождавшись реакции, добавила с усмешкой:
— К тому же у тебя все равно не выйдет.
Ася долго молчала, глядя на связанную пленницу так, будто видела в ней не врага, а что-то куда более сложное.
— Ты ведь не всегда была такой, — сказала наконец Ася, негромко. — Ты любила колдовство как чудо. А то, что в тебе сейчас, это ведь даже не работа Аглаи. Даже она не мерит силу правом ходить по головам!
Я тоже понимал, что Василиса готова на всё ради силы. И убить Дмитрия — это было меньшее, на что она способна. И я даже не уверен, что ОБЛИК смог бы ее остановить, выбери мы этот путь.
Ася повернулась ко мне.
— Я не хочу позволять такой как она продолжать набирать силу.
— Значит, проводим ритуал, — кивнул я.
Глава 3
Она пошла наверх за ингредиентами, вернулась и начала расставлять колдовские свечи по кругу, когда в дверь снаружи постучали.
[Это Азалия вернулась, милый. С работы.]
Сема без лишних слов вышел в торговый зал и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться самому и не дать заглянуть внутрь.
— Азалия. Слушай, тут у нас экстренное дело, впустить сейчас тебя никак не можем.
— Что случилось? — раздался ее голос.
— Долго объяснять. Сними лучше на эту ночь номер в гостинице.
— Да, я оплачу! — крикнул я из-за семиной спины.
Некоторое время Азалия молчала, но спорить не стала. Все-таки она была у нас гостьей, пусть и очень задержавшейся.
— Это странно, но ладно. Расскажете завтра, что случилось?
— То что сможем, — кивнул Сема.
— Ладно. А ты можешь принести из моей комнаты мою косметичку? Там зубная паста, мыло и всякое другое.
Сема повернул на меня голову. Я пожал плечами и кивнул. Он закрыл дверь, сходил наверх, вернулся с небольшой сумочкой, немного смущенный, открыл дверь, протянул Азалии сумочку.
— Я там, в общем, положил еще… кое-что. Ну, чтобы это… в общем держи.
— Спасибо, — отозвалась девушка.
Он закрыл дверь и вернулся в зал.
— Что ты там положил, а⁈ — нахмурилась Ася, не отрываясь от подготовки.
— Ну неправильно же в уличном спать, — потупился он. — Да и это… она ведь весь день работала в одном и том же… негигиенично как бы.
— Это ты его научил, — с недовольством повернулась на меня Ася.
— И не собираюсь извиняться, — пожал я плечами. — Как будто тебе так не приятнее.
— Ой, иди ты.
Ася закончила спустя минут десять и достала два ножа: серебряный и золотой. Серебряным она надрезала Василисе лоб, потом, разорвав рубаху на груди, кожу над сердцем, ровно настолько, чтобы выступила кровь. Золотым провела по собственным ладоням.
— Больно будет, — сказала она Василисе без сочувствия в голосе, только как предупреждение.
Она прижала одну ладонь ко лбу пленницы, другую к ее груди, и я увидел, как между ними натянулась невидимая нить маны.
Ритуал активировался и сила вскоре действительно начала уходить из Василисы. Медленно, но неотвратимо, и с каждой минутой лицо пленницы бледнело, а лицо Аси начало в буквальном смысле темнеть.
— Это нормально, Лад? — шепотом поинтересовался я.
[Да. И опасна не эта часть, а следующая: выпуск той энергии, что Ася сейчас вбирает в себя. Если она не справится, то Василиса вернет всю силу, а Ася получит мощную отдачу.]
Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Ася, чье лицо сейчас выглядело так, будто она провела несколько месяцев на южном курорте, выдохнула резко. В Василисе к этому моменту действительно больше не осталось ни капли энергии и открыла глаза.
И дальше, если верить Лавке, должен был начаться выпуск. Вот только он так и не начался.
Прошла минута. Другая. Пять. Ася стояла неподвижно, ладони по-прежнему прижаты к Василисе, но ничего не вытекало из нее в пространство, ни капли.
[Стоп. Милый, стоп, тут что-то не так.]
Я шагнул было к Асе, но Лавка тут же остановила меня:
[Не трогай ее. Останавливать сейчас, значит, сделать хуже.]
Я замер на полушаге, глядя на Асю, у которой на лбу выступила испарина, а руки начали мелко дрожать от напряжения, и вдруг понял, к чему все идет.
— Ты держишь силу, — сказал я тихо. — Нарочно.
— Пятый ранг, — сказала она сквозь зубы. — Если я его пробью, я перестаю быть ученицей ковена. Официально. Аглая не сможет вернуть меня насильно, ни у кого не спросив.
[Идея хорошая, Ася, но это ведь в разы сложнее просто выпуска! К тому же даже пятый ранг всего лишь отсрочка! В правилах колдунов хватает лазеек.]
— Знаю, — выдохнула Ася. — Но это лучше, чем ничего.
— Тогда мы поможем, — кивнул я, поняв, что спорить с ней сейчас не стоит. — Да, Лад?
[Конечно. Помогу, чем смогу. Внутри стен я могу собирать то, что она начнет терять, так как каждая утечка ослабляет ее хватку. Но передать ей напрямую не сумею. Только через тебя, Петр, через нашу связь. Я буду отдавать эту силу тебе, а ты передавай обратно Асе. Положи руки ей на спину.]
Я подошел к Асе сзади и положил ладони ей на плечи.
— Держись, — сказал я. — Я здесь.
Дальше была работа, которую я не забуду, наверное, до конца этой жизни, и, может быть, следующей.
Лавка ловила то, что срывалось с Аси, и через нашу связь гнала мне, а я загонял это обратно в нее чистой маной, как загоняют упрямый механизм на место силой рук, а не хитростью инструмента.
Боль пришла почти сразу: чужая колдовская сила рвала меня изнутри, будто под кожу забивали раскаленные гвозди, и я стиснул зубы, чтобы не застонать вслух и не сбить Асю с сосредоточения.
— Если я подбираю только крохи, — прохрипел я сквозь зубы, — как же больно ей?
[Тебе тяжелее, чем ей, милый, потому что ты не колдун. Ее тело адаптировано под эту энергию. Но объем, да, конечно, делает расклад примерно равным. Однако лучше больше не говори. Все держится на ее концентрации, не сбивай.]
Я и не сбивал. Минуты растянулись в нечто, чему я не знал счета. И все это время Сема стоял у стены, не двигаясь, сжимая и разжимая кулаки, глядя на нас так, будто каждая секунда бездействия давалась ему тяжелее любой драки.
Он не подходил, не спрашивал, только раз шагнул вперед, когда у Аси подкосились колени, и тут же замер на месте, потому что я коротко качнул головой: не трогай, помочь нечем, только помешаешь.
