Дело рода (СИ) - Уточкин Вячеслав

Выскочившая из комнаты Лён ойкнула, прижала руки к груди и стекла на пол.

Я бросился к ней.

Алёна оказалась быстрей. Аккуратно подняла подругу и усадила в кресло. Лён пришла в себя, но её колотил озноб.

Я доковылял до стола, налил воды и вложил в ходящие ходуном руки сестрёнки стакан. Расплескав половину, она сделала глоток.

— А вы уверены, что это Михаил? — Словно ушат холодной воды вылил на нас Мышин. — Выглядит он паршиво.

Я опустился на ближайший стул. Лён, всхлипывая, зашептала:

— Это он! Я чувствую.

Мышин поднял с пола контейнер.

— Это легко проверить, — негромко сказал он.

Всё внимание переключилось на него.

— Это контейнер Имперского банка с повышенной защитой. Вскрыть может только получатель. Настроен на ауру, кровь и сетчатку глаза.

У меня сразу возник вопрос:

— Откуда вообще у Вяземского образцы всего этого?

Мышин нехотя ответил, видимо, всё ещё сомневаясь во мне:

— Их род курирует всю банковскую систему империи.

Лён дрожащей рукой вынула небольшой стилет из ножен, прикреплённых к ноге под юбкой. Всё никак не может изжить свои старые привычки.

Я проколол себе палец.

Мелькнула мысль, что можно было бы и спиртиком смазать. Ну да с инфекцией, если что, нанороботы справятся.

Получил контейнер из рук Мышина. Мазнул кровью в отмеченном месте. Приблизил контейнер к лицу. Не моргая, уставился в нарисованные на крышке глаза.

Раздался щелчок.

Крышка контейнера ушла в сторону. Внутри оказались письмо и маленькая бархатная коробочка.

Алёна облегченно выдохнула. В её глазах плескалась смесь неверия и надежды.

Лён, издав душераздирающий крик, бросилась в мои объятья.

Мышин вытер вспотевший лоб и обессиленно опустился на ближайший стул.

Дальнейшее действо напоминало поэму о великой битве:

Смешались в кучу все вокруг,

И залпы тысячи вопросов

Слились в протяжный гул…

Наконец в наступившей через некоторое время тишине прозвучал вопрос от Лён:

— Миша, а ты почему всё время молчишь и только улыбаешься?

Тут мой взгляд зацепился за одиноко стоявшую рюмку, накрытую кусочком зачерствевшего хлеба. Пустой желудок взвыл диким зверем.

Пить не стал, а вот хлебушек использовал по назначению. Аж глаза прикрыл от удовольствия.

Очень порадовала реакция женской половины нашего дружного коллектива. Через пару минут стол ломился от еды. При этом передо мной поставили пиалку с жидким бульоном.

На мои возмущённо взлетевшие брови Арзамасская объяснила:

— Ты трое суток не ел. Сейчас надо быть очень осторожным.

Пока они бегали на кухню за следующими блюдами, я, понадеявшись на нанопаучков, попробовал половину выставленных на столе блюд. Очень уж есть хотелось.

Вылезшие от удивления глаза Мышина неверяще наблюдали за мной.

Я почувствовал, как тело постепенно наливается новыми силами, и чуть притормозил с едой.

Хлопнула входная дверь. Вошла взволнованная Кэт.

Фонтан эмоций, ударивший ей в голову при виде меня, был так силён, что на мгновение высвободил душу моей Надежды. Именно она губами Кэт прошептала:

— Шатун, я жду тебя…

Откинув недоеденную куриную ножку, я бросился к пошатнувшейся фигуре. Когда я подскочил, Кэт уже снова заняла своё место.

С кухни выскочили Лён и Арзамасская.

Я поспешил вернуться за стол, чтобы не утонуть в море хаотических эмоций, возникшем при беседе этих трёх красавиц.

Мышин, у которого было пять сестёр, тоже предпочёл затихариться.

Дальше последовал допрос с пристрастием сразу от трёх настырных девушек.

Через пять минут я понял, что если это не прекратить, меня порвут на тысячу мелких медвежат. Пришлось на каждый вопрос ссылаться на безотказный аргумент — тайна рода и задание от Стелы.

В конечном итоге мы добрались до контейнера от Вяземского. Все посмотрели на Мышина.

— Я-то чего? Я ничего особо и не знаю, — выставил он руки вперёд. — Вяземский пропал, я контейнер принёс. Всё.

Я пододвинул контейнер к себе.

Судя по тому, как всё складывается в моей жизни, внутри лежит очередная неприятность.

Достал письмо и вскрыл конверт.

Текст писали красными чернилами. Углубился в чтение:

Князь Медведев.

Если вы читаете это письмо, значит, я всё ещё жив, а контейнер доставлен.

Перейду к делу. Род Вяземских четыреста с лишним лет живёт под проклятьем. Каждая женщина, рожающая наследника, умирает. Без вариантов, без исключений, без надежды на лечение. Поверьте, мы перепробовали всё. Восемнадцать поколений перепробовали.

Наши аналитики — а в роду, который контролирует имперские финансы, аналитики стоят каждого потраченного на них рубля, — наконец нашли способ. Точнее, нашли Дорогу. Ту, что может разорвать родовое проклятье.

Шансы на успех не выше пятидесяти процентов. Шансы на моё выживание примерно столько же.

Конечно же, есть нюанс связанный с вами. В нашем архиве обнаружился документ. Старый, ещё Годуновский. Легенда, если угодно. Суть такова: когда род Медведевых принимает участие в деле другого рода, даже безнадёжном, — это меняет расклад.

Я не из тех, кто верит в легенды. Но я из тех, кто не отбрасывает ни одного козыря, когда ставка — жизнь.

В контейнере первый взнос. Считайте это авансом за участие. Буду рад вашему ответу. Впрочем, «рад» — не совсем точное слово. Скажем так: впервые за долгое время это будет ответ, который мне действительно важен.

Князь Вяземский

p.s. Если откажете — пойму. Если согласитесь — не пожалеете.

Окружающие меня друзья знали толк в хороших манерах. Пока я читал и обдумывал послание, они спокойно ожидали реакции.

Я молча сложил письмо и достал бархатную коробочку. Открыв её, выставил на всеобщее обозрение перстень с оскаленной медвежьей головой на печатке.

В памяти всплыл момент из поезда. Там Вяземский выменял этот перстень у нехорошего метаморфа Интаровой. Свиток оказался со смертельным подвохом, но именно он однажды помог мне и Ягужинскому вырваться из ловушки.

Пока я предавался воспоминаниям, Мышин внимательно разглядывал перстень.

— Очуметь! — вынес он вердикт. — Второй раз в жизни вижу родовой перстень Основателя.

— А где видел первый раз? — спросил я, надевая перстень на средний палец левой руки.

Ответа услышать не успел. Перед глазами появилась надпись:

Вы приняли предоплату за задание «Реставрация дороги Крови».

Вы будете перемещены в её начало вместе с донором,

заключившим договор на своей крови.

Глава 4

Дорога Крови

В последний момент перед перемещением я сквозь полупрозрачную надпись успел увидеть, как заполошенно вскочили мои дамы. Они пытались ухватить меня и чуть не упали. Их руки проходили сквозь меня, как сквозь призрака.

В следующий миг я наблюдал уже совсем другую картину…

С вонючим полумраком еле справлялись сальные свечи на лоснящемся от грязи столе. Всё это озвучивала вакханалия пьяных голосов. Попробовал пошевелиться — не вышло. Чужое тело. Я в нём как зритель за запертым окном. Вижу, слышу, но управлять не могу. Очень специфическое чувство. Мне оно абсолютно не понравилось. Парень напротив здорово напоминал Вяземского. Старила его аккуратно стриженная бородка.

— Прохор, так мы договорились? — Он выложил на стол звякнувший кошелек.

Тело, в которое я вселился, неуловимым движением смело его со стола.

— Сделаем, боярин, — услышал я осипший голос Прохора, глазами которого и смотрел на мир.

Видимо, боярин не особо доверял его умственным способностям.

— Повтори, что ты должен сделать.

Прохор сделал глоток из щербатой глиняной кружки. От омерзительного скисшего пива меня даже без тела замутило. Несправедливо. Управлять телом не дают, зато все неприятные ощущения воспринимаю в полной мере.