Он быстро приходит в себя, начинает защищаться. Пытается отобрать клюку. Ох, ну как же мало сил в этом теле! Я зимой, пока на даче работы мало, хожу в зал. Может, я не самая стройная на свете, но крепкая. А сейчас чуть помахала рукой, и уже устала.
И юбки! Куча юбок на дает быстро двигаться. Нэнни может хоть сто раз упасть в обморок, но я переоденусь в штаны.
– Отдай, полоумная!
Кучер, получив еще один удар по руке, всё-таки хватается за клюку. Дергает на себя. Вот зараза, какой сильный! Мне с ним не справиться.
Но тут присоединяются мальчишки. Они мелкие, но шустрые. И их много. Наваливаемся кучей.
– Ай-ай-ай! Хватит кусаться! – вопит кучер.
И отпускает клюку. Я от неожиданности чуть не падаю на попу, но на ногах всё же удерживаюсь.
– Мои лошади! Мои! И дом мой! Всё мое! Так и передай муженьку моему!
– Да! – в два голоса поддерживают незнакомые женщины, присоединяясь к нам.
Против толпы кучер выстоять не может.
– Я вам еще припомню! – грозит он.
Отбивается страшно. Отшвыривает от себя двух мальчишек и дает дёру. Вслед ему летят камни.
– Не дадим в обиду нашу леди!
Мальчишки, кажется, почувствовали себя защитниками. Рванули за кучером, закидывая его камнями.
Отвратительный поступок, но мне не стыдно. И ругать мальцов не буду. Молодцы! Красавчики просто!
– Убирайся! Убирайся! – звонкие голоса доносятся уже издалека.
– Почему не возвращаются?
Я волнуюсь. Кучкой мы справились, а там еще отлупит мальчишек.
– Куда же они бегут? Хватит уже! Ой, как бы не побил!
– Да не, – скрипит дедок. – Щас своих свистнуть, мало проходимцу не покажется. Не волнуйся, детонька. А ты точно не Мелисса?
– Тьфу, старый пень, – в сердцах высказывается Нэнни. – Погибла наша дорогая Мелисса вместе с мужем. Вы что, не знаете? Мост обрушился. Не спасли бедняжечку.
– Жаль-жаль, – вздыхает дедок.
А у меня сразу появляются мысли, не приложил ли руку к этому ДТП мой муженек.
– Мне нужно в дамскую комнату!
Терпеть сил уже никаких нет. А бежать в кусты... Ну это будет совсем уж эксцентрично. Отдаю Нэнни клюку.
– Сюда, миледи, – одна из женщин быстрым шагом идет к дому.
Подхватив юбки, обгоняю ее. Чертов кучер! Чтоб ему пусто было! Чтоб ему приспичило в людном месте. Женщина тоже ускоряется.
Не знаю, что обо мне будут думать. Потом с этим разберусь. Домчавшись до санузла, теперь уже матерю юбки. Штаны! Только штаны, пока не освоюсь.
– Как мало иногда надо для счастья, – бормочу, выходя из дамской комнаты.
Всё-таки приличный санузел сильно облегчает существование.
– Давайте знакомиться, – доброжелательно произношу, вырулив в холл.
Окидываю взглядом немногочисленных встречающих.
– Понимаю, мы свалились как снег на голову. Но так сложились обстоятельства.
– Хех, а ведь ты утверждала, что ни за что сюдыть не вернешься.
Дедок откровенно насмехался над Нэнни, красной как рак. Уж не крутили ли они любовь лет двадцать-тридцать назад?
– А уж была уверена, что ты помер, старый пень.
Нэнни в долгу не осталась. Но дедок только усмехнулся в седые усы. Бросив на него злой взгляд, Нэнни подходит ко мне и берет за руку.
– Эмилия, детонька, в имении почти не осталось слуг. Всё плохо. Остались только Мэнди – старшая горничная, да Корин – экономка, стряпуха и горничная. Да вот старый дурак Томас. Был раньше кучером, а сейчас пень пнем.
– А ты как в молодости была зазнайка, так только характер поганей стал. Скоро в гроб ложиться, а ты всё строишь из себя невесть что!
– Приятно познакомиться.
Я улыбаюсь женщинам и дедуле.
Похоже, в имении все очень и очень плохо. А жить придется здесь. Если меня не вернут домой, в родное тело.
– В какой комнате мне можно поселиться? – спрашиваю вежливо. – Еще я бы помылась и переоделась. Три дня в дороге, сами понимаете.
– К сожалению, комнаты не удалось сохранить в прежнем виде, – виновато произносит Корин.
– Так чем вы здесь занимались?!
– Нэнни! – рявкаю на нянюшку. Ну что за неугомонная старушка! – Я займу самую сохранившуюся, – говорю примирительно. – Но помыться надо. И выпить чаю. Мы завтракали очень рано. Я немного отдохну, а потом вас выслушаю.
– Вот это деловой разговор, – одобрительно кивает дедок.
– Нет! – Нэнни и тут против. – Юная леди не должна такими вещами заниматься.
– Да ты Мелиссу испортила, теперь и эту в неженку превратила!
Похоже, тут только этот Томас не боялся говорить Нэнни правду в глаза.
– Я пойду лошадьми займусь. Только, простите уж, сундуки ваши таскать не буду.
– А что, мне их таскать? – возмущается Нэнни.
– Потом с сундуками разберемся. Мне нужно только свежее платье, – говорю я.
– Мэнди, поможешь мне достать из сундука второе траурное платье, – командует Нэнни.
– Закончили с трауром, – четко и нажимом произношу. – Мне нужно просто свежее и подходящее платье. Корин, проводите меня в комнату. Есть же хоть одна, хоть немного пригодная для житья?
– Комната вашей бабушки. Или вашей мамы. Но там требуется уборка.
– Давайте комнату мамы, – решаю я.
– Прошу за мной, – Корин разворачивается, но ее перебивает Нэнни:
– Я сама знаю, куда идти. А ты займись горячей водой. Леди нужно принять ванну!
– На целую ванну воды нет.
– Хватит и пары ведер. Но горячей, – вношу я поправку.
– Идем, детонька, – Нэнни берет меня за руку. – Я сама тебя отведу.
И тон у нянюшки такой недовольный, что я понимаю – будет взбучка.
Нэнни тащит меня к красивой мраморной лестнице. Не дает хоть немного оглядеться. Потом тянет по коридору к одной из дверей. Толкает ее и втаскивает меня внутрь. Старушка хоть с виду и слабенькая, но хватка у нее приличная.
Выпустив мою руку, закрывает дверь и загораживает собой.
– Эмилия, я крайне огорчена твоим поведением.
О, ну я так и знала: сейчас будет отчитывать. Только я скромницу больше изображать не буду. Сидеть в обшарпанном кресле, кутаясь в старую шаль, и сетовать на судьбу-злодейку – не в моем характере. Может, меня сюда закинуло, чтобы я порядок навела. А как пройду этот квест, так выкинет обратно.
Но если придется остаться, то тем более я не собираюсь сидеть сложа руки! Я привыкла жить в комфорте и вкусно кушать.
– Такой позор! Юная леди, а полезла в драку. Эмилия, я тебя не так воспитывала! Не думала, что, дожив до седин, такое увижу! Такой позор! Такой стыд! И со прислугой кто так разговаривает?
– То есть надо было отдать лошадей и карету?
Интересно, что Нэнни на это ответит.
– Нет, но... – мнется. – Леди так себя вести категорически запрещено.
Короче, походу бедным леди просто запрещено нормально жить.
– Ну ой, – развожу руками. – У меня и так всё отобрали. Кроме разваленного поместья. Что, теперь сесть и плакать? Так от этого портится цвет лица.
Нэнни, поджав губы, молчит. Моими словами она страшно недовольна.
– Я не позволю тебе снять траур еще месяц. Это неприлично.
– Траур закончился два дня назад, – напоминаю ей.
– Но это не значит, что нужно начинать веселиться! В знак глубокого уважения к родителям ты должна еще хотя бы месяц побыть в трауре. Эмилия, я тебя просто не узнаю! Где моя красивая кроткая девочка?
Вот и мне интересно – где? Не на моем ли месте?
– Осталась в прежней жизни. Нэнни, я взрослая женщина. Замужняя. Да, муж козел...
Старушка ахает от шока.
– ... и всё отобрал, так что хватит мотать сопли на кулак. Надо как-то жить.
Нэнни смотрит на меня подозрительно. Прищуривается.
– Эмилия, леди так себя вести нельзя! Что о тебе будут думать? Мальчишки уже растрепали всем, как ты дралась с кучером! Только приехали, а уже дали повод для таких слухов.
Ха, то ли еще будет! Завязали рыдать.
Скорей бы уже мыться позвали. Я прям не могу, как хочется смыть пылюку и переодеться.
– Так вот где жила мама.
Я бессовестно перевожу тему. Нэнни до умопомрачения любила Мелиссу, поэтому ведется.
