Корин перебирает их, внимательно рассматривая.
– Тут немного осталось. Хоть бы хватило на матрас. Тяжело его тащить на улицу выбивать. Тут, может, на шторы. Или балдахин. Остальные пустые.
– Кровать и шторы. Мне нужно чистое постельное. Балдахин снять. И можно даже не вешать обратно. Все мелкие подушечки, салфетки и прочее вынести. Потом как-нибудь постираем.
– Да как без балдахина! И без подушек?!
Я уже чуть зубами не скриплю. Неужели спать под пыльной тряпкой лучше? Кому нужны эти приличия в ущерб не только комфорту, но и здравому смыслу? Да и кто видит меня в собственной спальне?
– Не хуже, чем в комнате постоялого двора, – обрубаю я.
По глазам Нэнни виду: ждет меня очередная порция нотаций. И правда, только Корин с Мэнди вышли, унося гору пыльных тряпок, как нянюшка закрыла за ними дверь и встала к ней спиной. Став похожей на черного ворона.
– Эмилия, ты отвратительно себя ведешь! Совершенно неподобающе аристократке твоего положения и происхождения. Так ведут себя только простолюдинки! Или ты думаешь, раз переехала сюда, далеко от приличного общества, то может позабыть манеры? Так вот, я этого не допущу!
Смотрю на недовольную старушку, и кажется мне, кто-то тут превышает свои должностные полномочия.
Нэнни уже не кажется доброй нянюшкой, переживающей за свою подопечную. Взрослую и замужнюю. Пытается разговаривать с ней, как с пятилетней. Да даже с детьми так разговаривать нельзя.
– Что с тобой случилось? Эмилия, ты дочь графа и сама графиня. Веди себя соответствующе! Ты не должна так разговаривать со слугами! Они не будут тебя уважать. Посчитают себя ровней. Ты их уже распустила! Я попыталась их отчитать, но меня и слушать не стали! Ты еще слишком молода и неопытна, поэтому слугами командовать буду я. Сейчас уберут комнату, и садись за вышивание. За подобающее для знатной леди занятие. И веди себя скромнее, соблюдай траур. Как приехали, так тебя словно подменили!
Ну, подменили меня раньше. И я от этого вообще не в восторге.
Нэнни открывает рот, собирается еще что-то сказать, но ей поддают дверью. Вернулись Корин и Мэнди.
– Стучать надо! – кричит на них Нэнни. – И без разрешения входить запрещено!
– Простите, – но в голосах женщин нет раскаяния.
– Принимайтесь за уборку. Шевелитесь!
Нэнни усаживается в кресло. Наливает себе чай. И зорко следит, как Корин и Мэнди протирают пыль и моют полы.
А мне интересно, как работают магические амулеты для уборки. У меня полно техники, и это тоже почти магия: нажал на кнопочку на смартфоне, и оно работает.
Ой, как мне не хватает смартфона и Интернета. Сейчас бы поискала инфу. И кофемашины любимой. Да много чего! Вот и молчала всю дорогу, пытаясь привыкнуть и немного адаптироваться.
Корин, сняв с кровати покрывало, положила в центр амулет. Что-то шепнула, я не успела понять, и щелкнула по камешку. Тот засиял тусклым сиреневым цветом.
– Почти разрядился, – вздохнула Корин.
Свет от камешка разошелся во все стороны и как будто впитался в матрас и оставленные две подушки. А больше ничего не происходило. Это всё? Как-то неожиданно скромно. Но Корин камешек не убирала, и через несколько секунд матрас завибрировал. Из него вверх стали подниматься облачка пыли. Они закручивались, собираясь в комочки, которые Корин ловко сметала в совочек.
Интересно так! Пыль не разлеталась, ее словно что-то удерживало. А вся чистка матраса заняла минут пять. Когда пыли в матрасе больше не осталось, камешек свернул еще раз, испустив совсем бледный, едва заметный свет. И погас. Зато запахло лавандой.
– И амулет надо новый, – Корин поднесла камешек к глазам. – Этот уже зарядить не получится.
– Лаванда, – проворчала Нэнни. – Почему ее здесь так любят? Неужели нельзя было взять с запахом роз?
– Дорого, – Корин выкинула амулет в совочек.
Чистка штор прошла точно так же. Остатков заряда едва хватило на портьеры. Тюль придется стирать руками. Остальные амулеты оказались неспособны почистить даже малюсенькую подушечку. Едва начав светиться, каждый из них тут же гас.
Я не могла спокойно смотреть, как убирают комнату. Хотелось помочь. Но тогда бы окончательно уверила Нэнни, что сошла с ума. Вряд ли Эмилия хоть раз в жизни вытирала пыль.
В распахнутое окно влетал свежий воздух. Такой вкусный, хоть ложкой ешь. Без привычного городского смога и незабываемого амбре постоялых дворов.
Перед крыльцом стояли сундуки, а кареты и лошадей я не увидела. Надеюсь, в сундуки никто не залезет. А где корзинки? В дом занесли?
– Лошадей отвели на конюшню? – интересуюсь.
Бедные животные три дня тащили карету, им нужно отдохнуть.
– Да, старик Томас всё сделал, – отозвалась Мэнди. – Лошадки неплохие, а карета дрянь. Того и гляди, развалится. Как вы на ней вообще доехали?
Вот и я удивлена, что доехали.
– Так, чего прибить надоть? – в комнату вваливается Томас с ящиком инструментов в руках.
Сшибает ведро с грязной водой, из которого мыли пол.
– Пень трухлявый! – Нэнни шустро поднимает ноги и подол. – Смотри, куда прешь!
– Дык смотрю, – улыбается Томас. – Тока вижу я уже не очень. Старый пень, – смеется.
– Ну и зачем тогда приперся?
– А полки чинить ты будешь? Молоток держать умеешь?
Ох, дедуля мне очень нравится! Спуску Нэнни не дает.
– Ты в своем уме?! – злится она.
Прикусываю язык, чтобы не предложить свою помощь. Я молоток держать умею. И пилу. Когда есть дача, много чему быстро учишься.
– Ну вот и помалкивай, – Томас шаркает в гардеробную.
Корин быстро собирает тряпкой воду, и сразу уносит вылить.
– Эй, есть кто полочку подержит? – доносится из гардеробной.
– Иду!
Ну не могу стоять без дела! Мэнди и Корин заняты, от Нэнни помощи ждать не приходится. Остаюсь я.
– Эмилия, ты не должна...
– А кто, кроме меня? – бросаю, и скрываюсь в гардеробной.
– Молодая была вредная, а сейчас совсем, – ворчит Томас. – Так, детонька, держи вот так. Да пальчики свои красивые береги. Мастера бы надоть, да где ж его сейчас взять?
– Нормально, – успокаиваю. – Потом найдем мастера, сейчас бы вещи разобрать, пока ночь не настала.
– Это да, – соглашается Томас. – Ты, детонька, старуху сильно не слушай. Чужая она как была, так и осталась. Люди у нас хорошие, сердечные. Как ты к ним, так и они к тебе. Ты вроде девушка хорошая, вот и не порться.
– Я запомню, – благодарно улыбаюсь дедуле.
А в уме ставлю отметку, что его надо поподробнее расспросить.
Починив полки как получилось, Томас уходит. Уборка тоже почти закончена.
– Теперь идите за вещами, – приказывает Нэнни.
– Нет, – твердо говорю. – Вещи я сама перенесу, а вы займитесь ужином. Я поужинаю здесь, столовая наверняка в пыли. А потом мы поговорим.
– Эмилия! – Нэнни снова против. – Никогда я не порола ни Мелиссу, ни тебя. Но видать пора доставать розги. Хватит позориться! Вещи должны разбирать горничные!
– Которых здесь нет! – рявкаю я, уходя из комнаты.
Розги? Да ага, прям так я и дамся!
Глава 7
Розги! А еще что? Выпороть вожжами на конюшне? Ну и методы!
Выскочив в коридор, оглядываюсь.
– Кажется, туда!
Иду к лестнице, наверное. Ну хоть тут моя растерянность никому странной не покажется. Я здесь в первый раз.
День катится к вечеру, в доме становится сумрачно. Но свет никто не зажигает.
Так, с направлением я угадала. Белая лестница сверху кажется плавной рекой. В холле висит огромная красивая люстра, но разглядеть ее сейчас я не могу. Спускаюсь.
– Да чтоб тебя, – передергиваю плечами.
Сейчас корсет меня бесит просто на каком-то ментальном уровне. Неудобная штука, да и дышать в нем при быстрой ходьбе сложно. Я не замечала, как Нэнни его туго затягивает, а вот сейчас нормально поела и ка-ак поняла!
Прохожу через холл к входным дверям. Открываю створку. Мэнди с задумчивым видом стоит у сундуков.
