Чёрный ратник 3 (СИ) - Гато Макс

— Давай по новой! — взвыл усатый офицер, подойдя вплотную к одному из ратников, парню со свежим шрамом на щеке. — Почему спина колесом, ты что, горбун? Или аура выпрямиться не позволяет?

За спиной у младшего офицера, сложив руки на груди, стоял имперский капитан. Его лицо выражало скучающее превосходство. Это был надсмотрщик, присланный, чтобы подтянуть орденских до имперских стандартов.

Знакомый мне Ворон заговорил. Его голос был низким, но слышно было всем:

— Мы не на параде. А только что с гор. Там строем не походишь.

Усатый офицер замер, а затем медленно, даже немножко театрально, повернулся к капитану. Капитан вздохнул так, будто его отвлекли от важнейшего дела, и сделал шаг вперёд.

— Ворон, — его голос был мелодичным и каким-то певчим, совсем не подходящим боевому человеку, — вы позволяете себе обсуждать приказы? Или орденская вольница отменяет устав Имперской армии?

Он хотел добавить ещё что-то, но не успел, потому что я ждать не стал. Сделал несколько шагов вперёд и оказался рядом с капитаном.

— Мы выполняем приказы коменданта и Его Высочества, — резко произнёс я, да так, что капитан дёрнулся от неожиданности. — И мятежников мы убиваем, а не маршируем ровными рядами перед ними.

Я не защитник сирых и убогих, но слушать дедовщину от имперских выскочек не собирался. Их защищал лишь статус, если бы Вороны использовали ауру вполсилы, то раскатали бы этих двоих. Даже несмотря на несколько защитных артефактов.

Младший офицер, лысый с щёткой усов, чуть ли не схватился за голову. Его ноздри раздулись, а на лице появилась краснота от злости. Но заговорить он не успел, хотя я был уверен, что этому как раз было что сказать.

— Ваш приказ, — капитан поднял ладонь своему соратнику, остановив того от безрассудных действий, — теперь делать то, что вам говорят офицеры, уполномоченные Военным советом при цесаревиче.

Я усмехнулся и сделал ещё шаг вперёд, оказавшись вплотную к капитану, и посмотрел на него сверху вниз. Я был где-то на полголовы выше.

— Ну так заставь, — с прямым вызовом произнёс я, при этом сохраняя абсолютно спокойный и несколько отстраненный тон. — А то я что-то не видел такого орденского приказа.

В любом стаде не без паршивых овец, так что то, что происходило у меня на глазах, было не удивительно.

Некоторые сражались на передовой и заслуживали повышений и наград потом и кровью, ранениями, а иногда и жизнью. Ну а другие лезли по карьерной лестнице по головам. Будь то армия, гражданские чины или аристократия, суть человека не менялась.

Воздух передо мной загудел. Лысый офицер крепко сжал кулаки. Капитан же остался бесстрастным, только на лице отразился едва заметный оскал.

— Пусть будет по-твоему, — процедил он, махнул рукой другу и зашагал куда-то вглубь Цитадели.

— Я тебя запомнил, — бросил мне напоследок лысый и засеменил вслед за капитаном.

Я только покачал головой. Слабаки.

— Спасибо, — раздался приободрившийся голос Ворона.

Я махнул рукой и направился к казарме. По пути я заметил суету у складов, и причину понял сразу. Там вместе с орденскими ратниками стоял сухопарый мужчина в строгом камзоле. Ревизор. Он выглядел слегка отстранённо и позволял говорить своему помощнику — молодому чиновнику с острым лицом и готовым к бою пером. Вместе с ними ревизию проводил интендант гарнизона с исписанными чернилами пальцами.

Он что-то рассказывал про экспериментальные партии, технологические процессы и распоряжения. Ревизор молчал, лишь изредка бросая взгляд то на бумаги, то на интенданта или его помощников, которые суетились позади, то выныривая со склада, то исчезая внутри. Взгляд у ревизора был холодный, точный, прямо как хирургический инструмент, готовый вырезать любую обнаруженную несостыковку.

Задерживаться я не стал. В конце концов, проверки были не моим делом. Но обстановка в Ордене с прибытием имперской власти изменилась. Так что не зря Олаф перепрятал Луну в город. Чувствую я, что, насколько бы ни был влиятелен Пантелеймон, его слова явно бы не хватило. Он, конечно, наш орденский маг-целитель, да и притом маг не слабый. Вот только разгадать загадку Луны имперцы явно смогли бы, особенно если бы знали, что конкретно ищут.

— Веселуха, — усмехнулся Волк лет тридцати пяти, который наблюдал за проверкой складов, сидя на пороге небольшого кирпичного дома по соседству.

Я только пожал плечами и проследовал дальше. Мне было некогда задерживаться.

Я довольно быстро добрался до казармы, а затем и до конюшен, где предупредил всех из отряда об общем сборе. Так что вечером, когда солнце уже укатилось за горизонт, я подошёл к привычному месту встречи, к «Усталому коту».

В обычное время я бы скорее выбрал лабораторию Агаты, вот только, судя по тому, что ревизор взялся за склады, достаться могло и её маленькой обители. Более того, даже если она останется нетронутой, то в Цитадели появилось слишком много любопытных глаз. Так что сегодняшним вечером, а точнее уже почти ночью, «Усталый кот» снова стал нашим штабом.

Я постучал, и мне открыл Мирон. Трактирщик, завидев моё лицо и серьёзный взгляд, брошенный на опустевший от посетителей зал, лишь почесал бороду и скрылся в подсобке с таким видом, будто собирался немедленно, но очень крепко, отдохнуть. Он помнил, как я вместе с отрядом помог ему разобраться с бандитами. И Мирон очень хорошо понимал правила игры: если не можешь помочь — не мешай.

Я закрыл входную дверь и толкнул задвижку. Звук лязгнувшего железа прозвучал как падающий занавес. Отныне мы были отрезаны от внешнего мира.

Сегодня мы вроде никого больше не ждали. Все уже и так собрались. В свете небольших ламп, расставленных на столе и стойке, лежало несколько карт, листов и распакованных пачек с документами.

Ярослава сидела спиной к стене, её поза казалась расслабленной, только пальцы медленно и методично скручивали и раскручивали тонкий кожаный шнурок. Иван, как обычно, точил и без того острый как бритва клинок. Движение бруска по стали явно действовало на нервы Соловьёву.

Дворянин морщился, но голоса не подавал, только стучал пальцами по длинному луку в чехле. Учитывая его специализацию и жёлтую ауру, я знал, что ни один звук не скроется от его чутких ушей. Громов же выглядел как каменное изваяние, его мощные руки лежали на столе, а сам он сидел вполоборота и хмуро смотрел на догорающие поленья в камине.

Оказалось, что я немного ошибся. Внутри не хватало Агаты. Она появилась самой последней, с тихим щелчком отворив чёрный ход. Соловьёв отстранился и пропустил её внутрь. От нашего алхимика пахло травами и чем-то хвойным. С собой она принесла небольшой холщовый мешок с припасами. Она молча села на свободное место рядом с Иваном и опустила мешок на стол с мягким стуком.

Вот теперь все были в сборе. Артёма с его Воронами к этой задаче привлекать я не стал. Хоть мы и сражались вместе под Белоярском, но для меня он был пока за гранью внутреннего круга. Олаф же сейчас был занят безопасностью Луны, да и в свободных руках, а если точнее — руке, в этом деле мы особенно не нуждались.

Когда я подошёл к столу, все взгляды устремились ко мне. Мои соратники и так понимали, что вызов к цесаревичу и мой затянувшийся уход были не к добру. Я быстро ввёл их в курс дела, и в зале вновь повисла тишина. Такая же, как когда я пришёл.

— Стрешнев… — тихонько протянула Ярослава, первой нарушив тишину. — Слышала. Злой, амбициозный и очень боевой. Брата своего, Семёна, побаивается и ненавидит. Так что в задумку приехать на передовую вполне верю.

— А я вот, — спокойно отозвался Соловьёв, — Светозарову верить бы не стал.

Я перевёл взгляд с рыжей на лучника. И у Ярославы, и у Соловьёва, похоже, были свои мнения о князе Стрешневе. Оно и логично, все-таки они оба сами были аристократами, пусть и разного калибра.

Иван же как-то по-простому взъерошил волосы, а затем вздохнул.

— Дворянские разборки. И нас в них втянули.

Его голос немного разрядил обстановку.