Второй муж (СИ) - Добринская Ева

«Боже мой, боже мой, как хорошо». Я двигалась вместе с ним, позволяя глубоко проникать в лоно. Я вскрикивала от удовольствия на каждое его движение.

Я уже не помнила своих земных мужчин, даже последнего — Никиту. Все затмил Митя. Митя был жадным террористом. Каждое наше соитие было как битва. Мы вгрызались друг в друга.

Этот был другим. Этот был трепетным, очень глубоким и обволакивающим. Его член не был таким крупным как у Мити, но, кажется, длиннее. Он медленно и ритмично толкался в меня, задевая какие-то — другие и по-другому — точки, о которых я раньше не подозревала. Смял груди и потянул соски, целуя мои плечи и шею, прикусил мочку уха. Оргазм рождался медленно и накатывал неотвратимо, заставив меня замереть и позволить его волне накрыть меня, стонать и чувствовать в тягучем кайфе, как пульсируют стенки влагалища, сжимая разбухший ствол.

Он охнул, задвигался быстрее, и начал тоже кончать. Его выгнуло, он до упора вогнал член и громко мучительно застонал. Я тоже вжималась в него, желая принять еще глубже, чувствовала его пульсации внутри, его руки на моей груди. И еще кое-что.

Как ни бился Митя, я не могла никак почувствовать то, что он называл средоточием. В тот момент, когда Арсений закричал и начал кончать, весте с пульсациями его члена в лоне в моей груди чуть выше солнечного сплетения что-то произошло. Описать я это могу только как звук: что-то щелкнуло, а потом последовало нечто похожее на всасывание, когда через коктейльную трубочку тянешь из бокала напиток с прихлюпом. Я даже замерла, прислушиваясь, пораженная необычным ощущением: у меня настойчиво, но не тревожно свербело в груди. Потом прошло, оставив мягкое тепло.

Светлость пришел в себя довольно быстро, склонился к моему уху.

— Как ты, маленькая?

— Хорошо, — от этого «маленькая» почувствовала, что мои глаза наполняются сентиментальными слезами, так это тронуло меня, и возникла догадка, что его предложение, наверное, не было случайным. Его жажда, все его поведение говорило о том, что он хотел меня и раньше, наверное, просто не решался предложить. И вот, наконец, дорвался. «Да уж, терпение и выдержка у мужика. Я ведь даже не догадывалась!» Неожиданное открытие!

Я развернулась в его объятиях, легла на спину, одну ногу продела между его бедер, а вторую закинула ему на талию, не выпуская член из себя. Надо сказать, тот и не спешил полностью опадать.

— Спасибо, Арсений!

— Спасибо, Саша!

Мы сказали это одновременно. Я улыбнулась, а он жадно оглядел мое лицо и приник к губам глубоким поцелуем. Мне было очень хорошо, но мало, я обняла его, шевельнула бедрами, и он снова начал двигаться.

— Ваше Сиятельство, вы позволите мне быть вашим снотворным? — шептал он мне в губы, двигаясь и наполняя меня блаженством.

— Почту за честь, Ваша Светлость, — прошептала я, подаваясь к нему бедрами еще ближе.

Он вывернулся из моих объятий, сполз вниз, развел мои колени шире, пальцами раздвинул набухшие складки и захватил губами и языком клитор.

И это тоже было не так, как с Митей. Митя поглощал меня и доводил до озверина, почти до потери рассудка от наслаждения и жажды. Арсений следовал моим ощущениям, усиливая и усиливая каждое, накапливая тягучую сладость, превращая в мощную волну, которая переполнила лоно и прокатилась по всему телу, затапливая его негой и удовлетворением.

Спазмы долго не затухали, продлевая удовольствие, а он снова перебрался ко мне ближе, обнял, впился в губы, снова загнал член во влагалище и после нескольких толчков тоже бурно кончил.

«Я не хочу, чтобы он выходил из меня. Я хочу, чтобы он во мне остался».

Я не собиралась плакать, но слезы сами полились. И это были слезы благодарности.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — бормотала, улыбаясь сквозь слезы. — Простите, что я плачу.

— Девочка моя! — он беспорядочно целовал мое лицо, и мне показалось, пытался что-то сказать, но не решался.

— Сашенька, как часто вам необходимо снотворное? — он посмотрел на меня лукаво, но в его взгляде равно читалась мольба.

Я улыбнулась, радуясь этой мольбе, потом все же смутилась и прошептала:

— Как можно чаще, если не запретит целитель.

— Мне остаться или уйти?

— Останьтесь, Арсений Петрович, только сначала в купальню помогите пройти.

Светлость подобрался ко мне ближе, подгреб к себе, взял на руки, аккуратно вынул из кровати и отнес в купальню. Зеркало напротив входа отразило Арсения в полный рост со мной на руках. Я привыкла к грузному мощному сложению Мити, и была в легком шоке. Стало понятно, почему князь в одежде выглядел столь элегантным.

На первый взгляд он был худющим, узким, будто вытянутым вверх, казался высоким, даже чуть выше Мити. Однако его тело было мускулистым. На самом деле, только по мнению Мити, который был в полтора раза шире, Арсений — дрищ. Да и то, скорее, в шутку и любя. Князь легко, без напряжения держал на руках мои примерно шестьдесят плюс кг. Уже на второй взгляд я нашла его сложение привлекательным. И видела в зеркале, как от моего внимания на глазах поднимается его достоинство.

Хихикнула.

Да, я получила свои два оргазма, но хотела еще, как обжора после диеты. Я ни капельки не устала, наоборот, чувствовала странный, необыкновенный подъем. И я продлила программу, после омовения в купели привычно для себя загнала Арсения на бортик и с наслаждением погрузила в рот его член. Такого потрясения, такой гаммы чувств во время минета я не видела на лице ни у одного своего мужчины. Я даже остановилась.

— Вам плохо?

Он покачал заторможено головой:

— Мне никогда не было так хорошо.

Он потянулся меня поцеловать, но теперь уже я покачала головой и снова обняла губами головку, нежно лаская языком. Он громко со всхлипом вздохнул и запрокинул голову.

Глава 6. Заговорщики

Глава 6. Заговорщики

Арсений

Мы легли спать обнаженными. Саша, устроившись на моем плече, привалившись упругим животиком к боку, накрыла мой пах своим бедром и мгновенно отключилась. Мне казалось, я не усну от волнения и радости, но уснул почти сразу, прислушиваясь к тихому Сашиному дыханию.

Утром я проснулся от того, что Саша, не просыпаясь, притирается к моему стояку своими круглыми ягодицами. Я чувствовал ее сонное томление, тягучее и сладкое как мед, и не сомневаясь утопил в ее теле свой крайне возбужденный член. Мне казалось, что я попал в сказку для озабоченных юнцов.

Мне было незнакомо такое всепоглощающее возбуждение и наслаждение. Не то чтобы я был холоден, но половой акт даже тогда, когда мне нравилась женщина, и я испытывал нежность, воспринимался мной просто как способ сбросить напряжение.

С Сашей все было иначе.

Хотелось агрессивно и мощно таранить податливое тело, я даже подозревал, что это будет воспринято благосклонно, однако я не стал торопиться: двигался размерено, без толчков, чтобы окончательно не разбудить ее, не отказывал себе, заполнял до донышка, до упора. Снова и снова. Я чувствовал приближение ее оргазма и не менял ритм. А потом она поймала мою руку, захватила губами мой палец, лизнула, присосалась и начала кончать. И я кончал вместе с ней. Мне казалось, что я умираю. И я хотел бы так умереть: теперь я понимал Митю. Волшебная девочка! Никогда, ничего подобного за всю свою отнюдь не короткую жизнь я не испытывал.

Я, оставив Сашеньку досыпать, ушел, чтобы горничная не застала меня у барыни. А потом зашел за ней, чтобы проводить к завтраку, и пока ожидал в гостиной, Гаша (я теперь знал, как зовут служанку Саши) принесла мне кофе по приказу хозяйки. Я сидел и вспоминал минувшую ночь.

Я волновался, я хотел Сашу, очень, очень давно. Если точнее, больше года, с тех пор, как они с Митей приезжали по поводу ирригации и нашли Королевский красный или шафран, как она его почему-то называет. Тогда я увидел ее впервые.

Я был на их свадьбе, но заскочил буквально на минутку, поздравить друга. И едва он, взяв ее на руки, понес из храма, я ушел, как и пришел, Сумерками, даже не глянул на молодую жену. А теперь мне важно было знать, хочет ли она меня или просто повинуется обстоятельствам?