Я осторожно подошла к ней. Заметив меня, незнакомка вскочила так поспешно, что едва не выронила платок. Её муж почтительно поклонился, но она даже не попыталась соблюсти приличия.
Сразу схватила меня за руку, заглядывая в глаза с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце.
— Ваша светлость, — прошептала она, — простите меня за то, что я так себя повела. Я понимаю, это было ужасно невежливо. Но вы ведь сами знаете, каково это — потерять самого дорогого человека! Неужели вы не можете хотя бы подсказать, с чего мне начать?
Я посмотрела на её дрожащие губы, на покрасневшие от слёз глаза и вдруг поняла, что не имею права давать ей надежду, которую не могу исполнить.
Ведь если я скажу хоть слово о ритуале, эта несчастная женщина непременно попробует его повторить. Найдёт книгу, начертит кровавый круг, станет умолять Смерть вернуть дочь.
И я даже не представляла, что произойдёт, если на её зов явится кто-нибудь другой.
— Послушайте меня, пожалуйста, — произнесла я, осторожно накрыв её пальцы ладонью. — Я действительно понимаю ваше горе. И если бы существовал способ вернуть всех, кого мы любим, поверьте, я первая рассказала бы вам о нём. Но я не обладаю никаким даром. Не знаю заклинаний, которые могла бы вам передать, и не могу обещать, что произошедшее с моим супругом когда-нибудь повторится.
— Но ведь он жив! — воскликнула женщина, и по щекам снова потекли слёзы. — Вы же сами видите! Он стоит там, разговаривает, смеётся! Почему ему можно было вернуться, а моей девочке нельзя?!
Я не знала, что ответить. Потому что точно такой же вопрос могла бы задать Смерти в ритуальной комнате. Почему Игнис получил вторую жизнь? Почему не дочь этой женщины? Почему тысячи любящих людей вынуждены хоронить своих близких, а мне удалось выпросить исключение? И разве справедливо, что я теперь жалею о собственном выборе, тогда как она отдала бы всё на свете, чтобы оказаться на моём месте?
— Я не знаю, — призналась я, с трудом заставив себя выдержать её взгляд. — Простите. Мне очень жаль. Зато я знаю наверняка другое…
Женщина посмотрела на меня с надеждой.
— Знаете, я верю, что смерть — не конец. Душа может родиться снова, прожить другую жизнь, встретить других людей. И, возможно, ваша дочь уже где-то живёт. Просто не помнит, кем была прежде.
— О, боги! А если … если она попадет в тело какой-нибудь нищенки? — заплакала дама.
Она на секунду замерла и сжала платочек в руках. Мне хотелось утешить её, но что я могла сказать? Что время лечит? Что жизнь продолжается? Я сама ещё совсем недавно ненавидела каждого, кто произносил подобные слова возле гроба Игниса.
— Тогда я буду давать деньги каждой бедной женщине с ребенком, которую я встречу. А вдруг среди них окажется наша доченька? — прошептала она, вцепившись в рукав мужа.
Женщина закрыла лицо платком. Её супруг осторожно обнял её за плечи.
Я невольно вспомнила Смерть.
Его насмешливую улыбку, длинные серебряные волосы и удивительную историю о пожилой женщине, которая встретила его не со слезами, а со сливовым пирогом. Он рассказывал о ней с такой теплотой, словно до сих пор помнил вкус угощения и красивое синее платье, которое она надела перед последней встречей.
И ведь та женщина когда-то была мной! Я ничего не помнила о её жизни, о любимом муже, чей портрет она бережно хранила, но почему-то мне было приятно думать, что однажды я уже сумела прожить счастливую жизнь и даже встретить собственную смерть без страха.
А теперь передо мной стояла мать, которая только что нашла причину жить дальше.
Она не могла вернуть дочь, не могла обнять её или услышать знакомый голос. Но готова была помогать чужим детям в надежде, что среди них однажды окажется её девочка.
И я вдруг подумала: интересно, что сказал бы на это Смерть?
Наверняка усмехнулся бы и заметил, что люди удивительно изобретательны в попытках обмануть неизбежное. А потом, возможно, запомнил бы эту женщину. Как когда-то запомнил старушку со сливовым пирогом.
— Значит, вы отказываетесь помочь с ее воскрешением?
Голос раздался совсем рядом.
Я обернулась и увидела того самого маркиза, который потерял в пожаре жену и двоих детей.
Он стоял возле мраморной колонны, держа руки за спиной, и смотрел на меня с таким выражением, будто только что услышал окончательный приговор. Я не заметила, когда он подошёл, но по напряжённому лицу поняла, что наш разговор он слышал с самого начала.
— Я не отказываюсь, господин маркиз, — осторожно ответила я. — Просто мне нечего вам предложить.
— У вас есть муж, которого похоронили, — возразил он. — Есть свидетельство его смерти, есть люди, видевшие гроб, и теперь он стоит посреди зала, словно ничего не произошло. Не говорите мне, что вам нечего предложить!
Несколько гостей обернулись в нашу сторону.
Я почувствовала, как снова начинаю привлекать нежелательное внимание, и постаралась говорить тише. Маркиз, однако, не собирался заботиться о приличиях. Он сделал шаг ко мне, и я заметила, как сильно дрожат его пальцы. Он сжал руки в кулаки, пытаясь справиться с собой.
— Моя жена была прекрасной женщиной, ваша светлость, — произнёс он уже тише. — Она любила цветы. Каждую весну сама выбирала, какие розы посадить возле дома. Дочь рисовала, сын мечтал стать военным. Я всё время был занят делами, поездками, заседаниями. А когда вернулся, от нашего дома остались обугленные стены. Мне даже не позволили увидеть их лица.
Он замолчал и судорожно сглотнул.
Я смотрела на него, совершенно забыв о многочисленных гостях. В этот момент передо мной стоял уже не богатый маркиз, привыкший требовать исполнения своих желаний.
Передо мной находился человек, который потерял всё, что делало его жизнь счастливой.
— Я готов отдать вам половину состояния, — произнёс он, вдруг приблизившись. — Нет, всё состояние! Земли, дома, драгоценности! Только скажите, как вы это сделали. Мне не нужно возвращать титул, богатство, молодость. Мне нужны моя жена и дети. Вы ведь понимаете?
Я понимала. Слишком хорошо.
— Простите, — прошептала я. — Но я не могу.
Маркиз долго смотрел на меня. Затем медленно выпрямился, и его лицо словно окаменело. Он почтительно склонил голову, хотя в этом поклоне не было ни капли благодарности.
— Разумеется, ваша светлость, — произнёс он с холодной вежливостью. — Простите, что осмелился вас побеспокоить.
Он отошёл, не попрощавшись. Я проводила его взглядом и почувствовала неприятное беспокойство.
Мне совершенно не понравилось, как быстро отчаяние исчезло с его лица, уступив место холодной решимости.
Глава 141. Неожиданный приезд
Возможно, я просто слишком много пережила за последние дни и теперь видела опасность там, где её не было.
Но что-то подсказывало, что этот человек не собирается смиряться с отказом.
Я обернулась, собираясь найти Игниса, и обнаружила, что муж продолжает наслаждаться обществом гостей.
Он рассказывал очередную подробность своего чудесного возвращения, время от времени принимая поздравления. Вокруг него снова собралась толпа слушателей, а лакеи едва успевали подносить свежие напитки. Мне вдруг стало совершенно ясно, что больше не желаю участвовать в этом представлении.
Я подозвала проходившего мимо дворецкого и попросила подойти ко мне. Пожилой мужчина выглядел так, словно за сегодняшнее утро успел состариться на несколько лет.
На его безупречно выглаженном камзоле появились складки, а в глазах читалась усталость человека, которому приходится одновременно руководить целой армией слуг и спасать честь герцогского дома от нашествия незваных гостей.
— Ваша светлость? — почтительно произнёс он, слегка наклоняясь.
— Скажите, у нас сегодня есть возможность вызвать лекаря? — спросила я. — Мне нужно наконец осмотреть колено. И желательно сегодня, пока я окончательно не разучилась ходить.
