– Хорошо, Елизавета, – я подошел к двери и поднял с пола свои сапоги.
На крыльце надену, чтобы не наследить.
– Погоди, я заплачу! – всплеснула она руками и полезла в свою небольшую сумочку.
Мне хотелось остановить ее, ведь ничего особенного я не сделал и не был уверен, что помог, но, подумав, решил, что не стоит отказываться. Каждый труд должен быть оплачен. Я потратил на руны достаточно энергии. К тому же приехал к ней домой, вместо того чтобы принимать больных.
– Этого хватит? – она протянула мне три купюры по пять рублей.
– Хватит, спасибо, – улыбнулся я и забрал деньги.
Ерофей не получит ни копейки. И вообще, стоит пересмотреть наши доли, ведь почти все делаю я.
Вдова проводила меня до ворот и предложила оплатить извозчика, но я отказался – прогуляюсь и осмотрюсь, ведь в этой части города я еще не бывал.
Издали на берегу Ангары я увидел высокие трубы, из которых шел густой дым. Там располагался промышленный район. Ноги сами туда понесли. Мне захотелось поближе все рассмотреть.
Две соседние улицы занимали богатые дома, рестораны и лавки. Далее тянулись жилые кварталы рабочих. Здесь располагались тесные деревянные избы с мутными окнами и небольшими огородами. Дорога, как и в пригороде, не была мощена камнем, поэтому приходилось обходить лужи и кучи конского навоза.
Жизнь здесь, в отличие от богатых улиц, била ключом. Такое ощущение, что никто дома не сидел: с криком и смехом носились дети, почти у каждой калитки сидели словоохотливые старики, которые не пропускали ни одного прохожего/ С каждым пытались завести разговор. У колодцев стояли люди с пустыми и полными ведрами и о чем‑то судачили. На обочине в траве ковырялись куры, собаки лениво брехали из‑за заборов.
Я прошел до конца улицы и увидел первые заводские дворы и промышленные корпуса. Оттуда доносились шум, грохот и гудение работающих механизмов, молотов и паровых двигателей.
Я подошел к ближайшему двору, огороженному кирпичной стеной, и поднялся на пустую телегу, оставленную кем‑то нее. Весь двор был загроможден рабочими инструментами, бочками, различными деревянными и металлическими деталями. Интересно, что же здесь производят?
Вдруг прямо передо мной из‑за забора вынырнул мужчина средних лет, измазанный сажей, и, грозно насупив брови, угрожающе прокричал:
– Какого лешего тебе надо?! Ты чего здесь высматриваешь?!
– Ничего, просто мимо проходил, – пожал я плечами, спрыгнул с телеги и не спеша двинулся прочь.
– Иди‑иди отсюда! Нечего лезть сюда! И дружкам своим из «Волков» передай, что мы здесь всегда начеку! У нас ничего не сопрешь! Только попробуйте к нам залезть – ноги поотрываем! Понял?
Я не ответил и решил поскорее убраться. Кто знает, что ему в голову взбредет. К тому же мужчина упомянул ту банду, из‑за которой я за решетку попал. «Волки». Какие они волки? Малолетняя шпана. Неужели они создают такие проблемы городу? Почему же их до сих пор не поймали? Удивительное дело.
По пути я увидел несколько трактиров, лавок, школу для детей работников и даже небольшую деревянную одноэтажную больницу. Похоже, рабочий люд здесь уважают и заботятся о нем.
Когда начало смеркаться, до дома еще было далеко, поэтому поймал извозчика, не спеша проезжающего рядом и высматривающего клиентов. Тот с ветерком домчал меня до улицы Власова, но к дому отказался подъезжать. Его насторожила толпа у нашей калитки.
Расплатившись, я выбрался из экипажа и бодро зашагал к дому. По пути мне пришло в голову, что неплохо было бы открыть больницу, чтобы люди не на улице стояли и ждали своей очереди, а расположились в теплом помещении на удобных скамейках. У меня даже перед глазами промелькнула картинка, как я сижу за письменным столом в белом халате и заполняю историю болезней. Прямо как знакомый лекарь Илья.
Только я вспомнил о нем, как увидел его в толпе.
– Степа, здорово! – крикнул Илья и поспешил мне навстречу.
На нем был клетчатый суконный костюм, а на голове шляпа. Даже удивительно видеть его в таком наряде.
– Здорово. Ты что здесь делаешь? – я пожал протянутую руку.
– К тебе пришел. Я тут подумал… – он взял меня под руку, отвел в сторону и вполголоса продолжил: – Я уже сам убедился в твоих возможностях, когда ты мне больной глаз вылечил. Да и слухи о тебе пошли...
– Какие слухи? – напрягся я.
Сразу вспомнился служитель «Лика Истинного» и его прихожане. От них можно ожидать чего угодно.
– Не переживай, хорошие, – махнул он рукой. – Старушки мои только о тебе и говорят. Приходили две кумушки похвастаться, что у них ничего не болит, после того как к тебе приходили. Еще мне в укор сказали. Вот, мол, какой знахарь сильный объявился, а ты со своим образованием болячки месяцами лечишь и никак не вылечишь, – горько усмехнулся он.
Я ничего не сказал, ожидая продолжения.
– Вот я и подумал, – снова зашептал он. – Давай вместе, а?
– Что вместе?
– Ну… Лечить, – еще тише сказал Илья, убедившись, что никто не подслушивает.
– Как ты себе это представляешь? Меня ведь в вашу больницу работать не возьмут.
– Ты прав, без образования не возьмут, но я готов делиться с тобой своим заработком, если ты будешь помогать мне лечить серьезные заболевания.
– Зачем тебе это? –удивился я. – Сразу отправляй ко мне тех, кого вылечить не можешь.
– В том‑то и дело, что я не хочу, чтобы кто‑то знал, что ты лечишь. Пусть думают, что я вылечил. Мне ведь нужно карьеру строить. Репутация в этом деле очень важна.
И тут я понял, что Илья ничем не лучше Ерофея. Он тоже хочет пользоваться моими способностями в своих целях.
– Нет, – сухо ответил я, обошел его и двинулся к дому.
– Погоди, Степа, ты неправильно меня понял, – Илья догнал меня и пошел рядом. – Я ведь не только о себе думаю, но и о больных своих. Знаешь, как мне тяжело смотреть на их мучения. Два месяца назад я в первый раз похоронил своего пациента. Ревел ничуть не меньше его вдовы. Ну нет у меня магических сил. Знания есть, но я на этом все. Единственное, что я могу: выписать лекарство и дать рекомендации, – он это все сказал на одном дыхании, поэтому под конец своей тирады заметно выдохся. – Соглашайся, а?
Я остановился и внимательно посмотрел на него.
– Сколько ты зарабатываешь?
– Мало, – выдохнул он и опустил глаза. – За год пятьсот рублей выходит.
– Хм, меньше пятидесяти рублей за месяц, – прикинул я. – И сколько из этого ты мне будешь платить?
– Ну‑у, – замялся он, быстро подсчитывая в уме. – Процентов десять. Больше не могу. Приходится за жилье платить. Казенного дома мне не досталось.
Я прекрасно понимал, что за день могу заработать больше, чем Илья мне будет платить за месяц. Но, с другой стороны, у меня под рукой всегда будет лекарь, который подскажет, если я чего‑то сам не пойму. Ведь с помощью Ильи я вылечил беременную женщину и мальчика Ванюшу.
Однако сразу соглашаться тоже неправильно. Пусть помучается ожиданием. А то только о своей репутации заботится.
– Мне нужно подумать, – сказал я и подошел к калитке.
– Долго ждать?! – крикнул он мне вслед.
– Завтра приходи.
До позднего вечера мы с Ерофеем принимали больных. Кроме обычных работяг и крестьян были два довольно богатых человека. Один – пожилой мужчина с больными суставами. Второй – молодой парень с застарелым болезненным переломом.
Обоим я помог без лишних усилий, но Ерофей заломил такую цену, что мне стало неловко. Я решил, что нужно больше власти брать в свои руки, ведь непомерными запросами мы только отпугнем остальных больных. К тому же, как и сказал Илья, репутация очень важна.
Проводив последнего больного, я зашел в дом и устало опустился на лавку у окна.
– Нам нужно поговорить, – строго сказал я, глядя на то, как Ерофей с довольным видом пересчитывает дневной заработок.
– Ну, говори, – не отрываясь от своего дела и даже не взглянув на меня, сказал он.
– Впредь стоимость лечения буду озвучивать я.
