Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ) - Кривенко Анна

Андрей Павлович недовольно поджал губы.

— Меня как-то не интересует так называемое прожигание жизни. Я хочу её прожить.

— Как будто политика — это то, на что нужно тратить силы, — закатил глаза старший брат.

— Ты мне зубы не заговаривай, Стёпа, — начал злиться Андрей Павлович. — Политический расклад всегда важен, потому что нужно заранее выбрать правильную сторону.

— Правильную сторону, правильную сторону… — передразнил его Степан Павлович. — Правильная сторона у нас неизменно одна-единственная — это, конечно же, княгиня. Мы за ней как за каменной стеной. Родственные связи, знаешь ли, на дороге не валяются. Ты главное — держись её, а всё остальное не твоего ума дело.

Андрей не успел ничего ответить, потому что из коридора послышался испуганный голос служанки.

— Господин, к вам гость!

Степан Павлович нахмурился.

— Кого принесла нелёгкая в такую рань? — проворчал он.

— Он представился как Роман Михайлович Гаврилов, — добавила девушка.

— Что?! — Степан Павлович резко вскочил на ноги и едва не сбил чашку со стола. — Какого черта!?

Андрей удивлённо приподнял брови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что же ты от племянника нашего шарахаешься? Натворил чего?

Теперь уже он посмеивался над старшим братом.

— Да ты просто Ромку нынешнего не знаешь! — проворчал Степан Павлович. — Совсем недавно под стол пешком бегал, а нынче истинный демон во плоти. На работе от него житья нет! Постоянно критикует, всё ему не так. Недавно я от него «люлей» получил за то, что грубовато повёл себя с его невестушкой. Знал бы ты эту невесту! Низкого происхождения, вообще не красавица, а строит из себя невесть что…

Андрей Павлович закатил глаза.

— А тебе только дурочек с кукольной внешностью подавай, — бросил он. — Между прочим, настоящая женщина должна быть в первую очередь по сердцу. Независимо от своего происхождения!

Степан Павлович уставился на младшего брата с недоверием.

— Что я слышу? Что за бредни? Где ты этого набрался?

Но Андрей Павлович ответить не успел, потому что дверь в кабинет открылась, и на пороге появился суровый племянник.

Дальнейший разговор проходил на весьма повышенных тонах. Степан Павлович получил выговор за длинный язык, за потворство матушкиной грубости, за распространение сплетен и за многое-многое другое. Как провинившийся школьник он стоял перед племянником-княжичем и только медленно кивал, боясь даже вдохнуть.

Наконец Роману Михайловичу надоело выпускать пар. Он развернулся и вышел, оставив двух братьев в атмосфере огромного напряжения.

И вдруг Андрей Павлович расхохотался.

— Боже, это было что-то! — воскликнул он. — Наш племянник — та ещё язва. Хорошо, что я не пошёл в медицину вместе с тобой, брат.

Он поднялся на ноги, ещё раз взглянул на пристыженного и разозлённого Степана Павловича и добавил:

— Ладно, держись, братец! Хорошего дня… — и исчез в коридоре.

Степан Павлович в сердцах выругался.

— Чёрт бы побрал этого Романа! — процедил он сквозь зубы, от злости и унижения разбив чашку, из которой недавно пил.

Глава 67 Шпион

Прекрасная Екатерина приезжала в лекарский комплекс уже трижды. И всякий раз Роман Михайлович всеми силами избегал встреч с ней. Он делал это ради меня, я знаю. И всякий раз я чувствовала себя и признательной, и смущённой одновременно.

Он хотел, чтобы я была спокойна, хотя уверял, что между ними не может быть ничего: в его глазах она лишь дорогая сестра. Однако Роман был готов не уважить даже родню ради того, чтобы я ни о чём не переживала.

В конце концов я пришла к нему и сказала, что не нужно больше заботиться обо мне таким образом, что я ему верю и что тот случай был глупой ошибкой. Роман обнял меня и прижал к себе.

— Знаешь, мне всё это не важно. Я просто буду делать то, от чего тебе будет спокойнее. Ты же самый драгоценный человек в моей жизни, Аннушка. Помни об этом. Всегда…

Я изумлялась тому, что наши отношения так быстро стали невероятно трепетными. Больше не было никаких препятствий. Роман Михайлович был нежным и преданным, как будто любил меня всю свою жизнь.

А я… я понимала, что больше никогда не смогу без него. Счастье, которое жило в сердце, невозможно было измерить. От него было даже больно, словно я боялась, что оно вот-вот оставит меня. Но и эта боль была прекрасна.

Любить и быть любимой — это то, о чем я не могла даже мечтать.

Наконец Роман Михайлович взглянул мне в глаза и произнёс:

— Думаю, что завтра мы поедем во дворец — официально знакомиться с родителями.

Я немного испугалась, но постаралась не подать виду. Встреча с княгиней вызывала ужасные ассоциации. Но я понимала, что проявлять трусость будет крайне глупо. Я же не подросток, чтобы бояться людей, которым не нравлюсь. Надо это просто пережить…

Коротко кивнула, всеми силами выражая своё принятие и согласие.

— Да, конечно, я готова.

Роман Михайлович облегчённо выдохнул. Похоже, он боялся, что я откажусь. А я хмыкнула, понимая, что он меня ещё не очень хорошо знает и судит по тому нервному срыву, который ему удалось наблюдать.

Нет, подобного больше не повторится. Я не собираюсь быть слабой. Вообще никогда. А об этом всём он забудет.

— Да, Рома, мы встретимся с твоими родителями, и я сделаю всё, чтобы им понравиться, — произнесла я с улыбкой, хотя особенной уверенности в себе на самом деле не чувствовала.

Княжеский дворец встретил нас почтительными поклонами слуг. Было холодно. Площадь перед дворцом вся покрылась инеем. Стражники, стоявшие по периметру, отчаянно мёрзли — по крайней мере, мне так показалось. Уж слишком тонкими были на них чёрные плащи. Я им искренне посочувствовала.

Мы с Романом Михайловичем вошли в огромное, величественное здание.

В холле тоже было прохладно. Высокие своды терялись где-то в полумраке, каменные стены были украшены гербами и гобеленами с батальными сценами, а под ногами холодно поблёскивал отполированный каменный пол. Тяжёлые люстры под потолком горели мягким светом, отражаясь в бронзовых элементах декора и создавая ощущение сдержанной, но давящей роскоши.

Дворец выглядел именно так, как я и ожидала: строгий, холодный, величественный — и совершенно равнодушный к человеческим чувствам.

Мы с Романом Михайловичем прошли несколько огромных залов, предназначения которых я так и не поняла, пока не остановились в широком коридоре. Навстречу нам поспешно выбежал высокий седой мужчина и начал отчаянно кланяться княжичу. Роман Михайлович начал вести с ним приглушенную беседу, а я тем временем рассматривала стены, расписанные удивительными картинами, и ощущала себя какой-то маленькой и незначительной.

Вдруг за одной из колонн мелькнула тень.

Может, мне показалось… но сердце тревожно ёкнуло. Я продолжала смотреть вперёд, делая вид, что ничего не заметила, однако краем глаза наблюдала за этим местом. Однако воображение меня не обмануло. Там кто-то был. Кто-то затаился и ждал.

Всеми силами постаралась сохранить спокойствие, хотя внутри всё напряглось. Наконец, решив привлечь внимание Романа Михайловича, я уже потянулась к его руке, но в этот самый момент тень вышла на свет.

Это оказался мужчина в одежде обычного слуги. Он поспешно пересёк коридор и скрылся за поворотом, даже не оглянувшись.

Однако я узнала его.

Это был один из прихвостней Сергея Антоновича, которого я пару раз видела в отделении отверженных.

От этого открытия по спине у меня пробежал холодок.

Я поспешила сообщить Роману Михайловичу о этом открытии, и тот нахмурился. После этого он повернулся к слуге и потребовал:

— Немедленно позовите стражу. Найдите наследника и скажите ему, что во дворце шпион, которого необходимо немедленно поймать.

Когда слуга убежал, жених повернулся ко мне и сказал: