Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

И практически следом уплывая в глубокий сон.

Зато просыпаюсь я от стука в дверь.

Чувствую, как рядом начинает шевелиться муж.

— Господин Тиззо, — за дверью звучит голос его секретаря, — заберите письмо, на нем пометка очень срочно.

Я сонно промаргиваюсь чувствуя, как по телу пробегает холодок. Срочные письма всегда вносят смуту и беспокойство.

Подтягиваю одеяло повыше, хотя на мне рубашка, а муж, как был в брюках, идет к двери.

Секретаря я не вижу, зато отмечаю по небу за окном, что уже давно утро. Неужели вместе со мной и Анор решил выспаться? Греет подобная мысль.

Муж возвращается ко мне, усаживаясь на диван. Взгляд задумчивый.

Вижу оттиск на письме, означающий, что письмо от Нормана. Что-то случилось?

Муж, как уже делал это всегда, отдает письмо мне и пока я вскрываю его, встает, начиная одеваться.

Пробегаюсь по строчкам и чем дальше читаю, тем сильнее холодеют мои пальцы.

— Этого не может быть… — шепчу неверяще, поднимая на хмурящегося мужа ошарашенный взгляд.

39

— Что там?

— Норман сообщает, — сглатываю нервно, в крови бегает адреналин, а тело потряхивает, что вся сеть заговора раскрыта, все задержаны или убиты.

— Но не это тебя шокировало, — не спрашивает, утверждает, цепко следя за моими эмоциями.

— Его жена, Эвайла, мертва, — шепчу, все еще будучи шокированной.

Закусываю с силой губу и смотрю на мужа.

Ни единый мускул не дрогнул, он даже в лице не изменился, вот только от него повеяло той самой мрачностью, тяжелой и давящей. Почему-то я уверена, что он сейчас думает о нашем разговоре и о том, как потерял свою невесту. Ведь Норман сейчас оказался в той же ситуации. Уязвимый, это был удар по слабому месту, по любимой жене.

— Норман просит нас прибыть как можно скорее, есть что обсудить, но не в письме. Завтра утром состоится совет.

Анор кивает и взяв мою одежу, опускает на диван около меня.

— Одевайся, Селла, не будем терять время, — звучит хмуро и муж собирается отвернуться, но я успеваю схватить его за руку.

Повернув голову, муж вопросительно вздергивает бровь.

— Ты не сделаешь этого, Анор, — цежу холодно, — ты не станешь снова отстраняться от меня только потому, что кто-то попал в ту самую ситуацию, о которой мы с тобой говорили. Повторю, мы уже есть, этого не изменить.

Анор сужает глаза, все еще всматриваясь в мое лицо.

— Не делай мне больно уже сейчас, Анор, — горю уже мягче и тише, смещаю руку, сплетая наши пальцы.

Муж еще некоторое время смотрит на меня безотрывно, без эмоций, но уверена, в голове у него идет просчет вариантов.

И когда, он что-то для себя решает, то разворачивается всем телом ко мне, чуть смягчившись лицом и склонившись ко мне, оставляет скромный поцелуй на губах, а отстранившись совсем немного, гладит мою щеку большим пальцем.

— Не буду, не волнуйся, между нами все по-прежнему. Прости, что заставил усомниться, этого больше не повторится, — голос мужа и в самом деле, пусть и немного, но мягче обычного и от этого, я успокаиваюсь.

Улыбнувшись, я все-таки встаю и быстро начинаю одеваться.

Уже через час мы выезжаем за пределы академии. Как оказалось, вместе с письмом Норман прислал несколько десятков стражи для нашего сопровождения. Страхуется? Или недоговаривает? Мне было неизвестно.

Марко, хоть уже далеко не сонный, управлял своим ферзом исключительно на автомате. Новость о брате стала для него шоком. Я видела, он переживал за него.

Фил же старался подбадривать друга и меня заодно. Ну а Рилье и Анор были как всегда собраны и по ним было сложно что-то понять сейчас.

Ферзов гнали с рекордной для этих животных скоростью. Метели не было, поэтому добрались до резиденции мы за два с лишним часа.

На подъезде заметили первое отличие. Люди. Сотни темных топтались вокруг территории резиденции, их нестройные ряды тянулись бесконечным потоком.

Дорм огромный город. Слишком огромный, ведь чтобы его пересечь, требуются часы. И видимо, к вечеру, количество людей будет еще больше.

При нашем приближении, толпа расступилась, создав нам протяжный живой коридор.

Я видела, как люди склонив головы, шептались вслед, и чувствовала себя не в своей тарелке. Они могли винить меня. Ведь все, что происходит, заговоры, борьба темных против своих же, это все, чтобы оградить меня. Понимаю, что изначально не моя вина в их положении и во всех последствия в принципе, но все равно не могла отделаться от этого вязкого чувства.

Второе отличие было в количестве стражи. Люди в доспехах, вооруженные и мрачные были буквально везде.

Нас пропустили сразу и сразу же проводили в кабинет к Норману, всех пятерых.

Заходя в кабинет, было не по себе. Разницу я почувствовала сразу. Норман был мрачен, напряжен, а под глазами залегли тени.

При нашем появлении, он поднял голову от изучения документа и вздохнув, отложил его в сторону.

— Спасибо, что приехали. Должен сразу извиниться за срочность, но чем раньше мы начнем, тем лучше, тем более ритуальное сожжение тела моей жены назначено на вечер, — произнес Норман ровным голосом. Сейчас, он был закрыт и во многом, напоминал Анора, только все равно, в нем ощущалась натянутость.

— Это важно, Норман, мы не могли не приехать.

— Завтракали уже? — правитель поднимается со своего места и выходит из-за стола.

Марко, замерший столбом рядом с нами, тут же сдвинулся и быстро подойдя к брату, просто обнял его, тепло, по-семейному.

Норман ответил тем же. Чувствовалось, что ему требовалось это.

— Да, спасибо, мы перекусили, прежде чем выехать. Поэтому давай сразу перейдем к делу, — говорю серьезно, дав братьям минуту тишины.

Норман обходит стол и облокотившись о столешницу бедром, складывает руки на груди.

— И так, — начинает, выдохнув. Сейчас, если бы не тени под глазами, я бы ни за что не заподозрила его усталость и личную трагедию, он был собран и нацелен на разговор, — дела наши обстоят следующий образом. Как вы уже все знаете, среди моих приближенных кто-то играл на две стороны. Долгие поиски говорили о том, что эта сеть довольно обширна, — Норман смотрит на меня и я киваю, да, мы говорили об этом в прошлый раз, — нам удалось с помощью ложной информации проверить советников, генералов, что часто бывают здесь, влиятельные семьи, даже персонал, работающий в резиденции. Благодаря этой уловке мы вышли на одного из моих советников.

Хмурюсь, ожидаемо. Итого, с учетом прошлого, уже двое.

— Начав следить за ним, продолжали подбрасывать ложную информацию. О том, что информация ложная, знали всего несколько человек, которым я доверял безукоризненно.

Чувствую, как холодок заскользил по коже. Вот уверена, что среди этих нескольких человек тоже была крыса.

Норман сжимает челюсть, вижу, что это цепляет его и невольно задумываюсь, что здесь каким-то образом замешана его жена. Ее взяли в заложники? Угрожали? Я почти уверена, что ее именно убили.

— Далее, нам помог случай, абсолютная случайность, — все-таки продолжил рассказ, — мы продолжали следить за советником и тем, куда уходит информация, продолжали находить связующих, начали узнавать планы и просчитывать ходы. С учетом имеющейся ложной информации, готовилось покушение на тебя, — вновь смотрит на меня. Киваю, принимая как данность. Это очевидно, ведь цель убрать меня.

— И теперь о той самой случайности, — Норман снова сжимает челюсть и отворачивается, пронзая взглядом стену, — моя жена испытывала чувства к одному из моих советников. Она планировала взять его мужем. Но в таком случае, он должен был стать побратимом правителя, а поскольку, я все еще мало кому доверял, в том числе собственным советникам, то запретил ей связываться с кем-либо до тех пор, пока не уберут всех предателей.

Чувствую, как нечто липкое и противное гуляет по венам, оседая в голове. Предатель и тот, кого она любила, почти не сомневаюсь, один и тот же человек. Бедная.