Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

Но правитель непоколебим. Отказ дать клятвы будут расценены как измена.

Пришибленные сидели все, я в том числе, но тем не менее, один за других присутствующие встают и произносят клятву в верности, честности и преданности правителям светлых и темных земель.

Я все еще не могу осознать в полной мере смысла кляты и почему Норман так на ней настаивает, ведь она не подкреплена ничем, кроме слов, которые можно произнести под давлением, пока не ловлю взгляд Анора. Муж невозмутимо слушает клятвы одну за другой, а Норман следит за его реакцией.

Анор вычисляет тех, кто соврет? И когда только успели сговориться?

Совет, десятки вопросов, обсуждения длятся большую половину дня и это изрядно выматывает. Я не привыкла к подобному, а стоило бы начать. Поэтому, я терпеливо слушала, вникала, запоминала. Все-таки, Норман с каждым днем становился для меня все большим примером для подражания. Я многое не знала, многое не учитывала, недостаточно делала.

Мы остаемся в резиденции еще на несколько дней. Норман, прямо после совета сообщил, что дальше справится сам и что мне стоит скрыться за стенами академии, а мужьям продолжать меня оберегать. Но я уперлась. Хватит прятать голову, скрываясь за спинами. Поэтому, мы остались. Я постаралась помочь Норману разобраться с многочисленными накопившимися делами, которые никогда впрочем не заканчивались, решить более простые вопросы. Он легко допустил меня к ним, а где-то, терпеливо объяснял. Это означало лишь безграничное доверие его ко мне. Мужьям тоже нашлось чем заняться и потому, вместе мы были только закопавшись в бумаги, или когда падали спать.

Спустя неделю, закончив на сегодня с делами, я пошла на поиски Нормана. У меня были несколько вопросов.

Он нашелся в кабинете.

Правитель сидел в кресле для посетителей, вытянув ноги на соседний стул и откинувшись головой на изголовье, смотрел в одну точку нечитаемым взглядом.

Рядом на столе стояла бутылка. Полная и закрытая.

Мой взгляд задержался на ней.

— Я не пил, — вдруг произносит, — даже напиться не могу, — хмыкает, — ведь правитель должен быть всегда в трезвом уме. Вот Селла, — поднимает голову, повернувшись ко мне, — это наша с тобой пожизненная ноша. Мы всегда в первую очередь думаем о людях, о подвластных землях, делах, а уже потом о себе.

Пожимаю плечами. Мне нечего на это ответить, но истина в его словах есть.

Встаю перед ним и правитель тут же убирает ноги со стула.

Не тороплюсь садиться, просто рассматриваю.

— Что, я так паршиво выгляжу, что ты думаешь о том, читать ли мне нотацию? — то ли шутит, то ли серьезен. Взгляд не живой, губы улыбаются, тон смешливый, но глаза нет. Они равнодушные.

— Нет, ни о чем подобном я не думаю, — отвечаю мягко, — лишь о том, что ты очень сильный и мне есть чему у тебя учиться, я и учусь, запоминаю. Ты для меня эталон хорошего правителя, надежного, порядочного, преданного своему делу и своим людям.

Норман хмыкает и нехотя поднимается. Обходит стол и усаживается на свое кресло.

— Ты ведь не просто так пришла. Были вопросы? — тон серьезный, деловой.

— Верно, — киваю сдержанно и усаживаюсь в то кресло, где совсем недавно сидел он сам.

Некоторое время мы обсуждаем вопросы, а Норман не обращая внимания на усталость, даже не пытается от меня быстрее отделаться, напротив, рассказывает подробно, приводит примеры, спрашивает, чтобы убедиться, что я все поняла. Не смотря на случившееся, он все еще прекрасный рассказчик и его интересно слушать.

В процессе разговора, Норман поднялся с места и отошел к окну. Его голос продолжал звучать, но было ощущение, что сам он был где-то еще. Я замечала ранее, что на него порой будто накатывало и он отстранялся. В эти моменты я ощущала, как мне щемит сердце и даже ловила себя на робкой мысли подойти и обнять, но это было лишним. Неизвестно, как воспримет мою попытку сам Норман.

Ненадолго, нам пришлось прерваться, потому что не смотря на поздний вечер, Норману принесли какой-то документ для изучения.

Извинившись передо мной, он уселся с ним на широкий диван для посетителей и погрузился в чтение.

Я же сидела молча и рассматривала его. Без цели или подвоха. Мне почему-то все больше нравилось смотреть на него. Симпатия? Скорее нет. Больше дружба, интерес к незаурядному талантливому человеку.

— Прочитай, — оторвавшись от документа, Норман встает и передает его мне.

Я с интересом погружаюсь в изучение. Таких документов за эти дни было множество, но с этим вопросом мне еще не приходилось сталкиваться. И ведь снова, Норман был готов учить меня, вводить в дела своих земель.

Дочитав, я поднимаю голову, чтобы прокомментировать, но тут же захлопываю рот.

Норман сидел все на том же диване поникший, с опущенными плечами, уложив локти на колени. Он бездумно пялился в одну точку.

— Никогда не пойму, как можно было предать собственного мужа и тем более тебя, — слова вылетают раньше, чем я успеваю сдержать свой очередной порыв.

Норман вздрагивает, шумно выдыхает и резко поднявшись, снова отходит к окну.

Тихо выдохнув и подавив легкую робость, я подхожу нему, останавливаясь за спиной. Его плечи напряжены, хотя осанка идеально ровная. Он ничего не говорит и я, посомневавшись, все же касаюсь его спины ладонью, чувствуя тепло тела сквозь плотную ткань кожаной жилетки.

Замечаю, как каменеют его мышцы от моего касания. А затем, он поворачивается ко мне. Смотрит пронзительно каре-зелеными глазами и следом, резко подается вперед, касаясь губ своими, но не настойчиво, а невесомо, будто спрашивает разрешения.

Я хорошо ощущаю его эмоции сейчас, понимаю, что он поддается порыву, отчаянию, хочет забыться. Его необходимо оттолкнуть, потому что быть заменой его любимой жене совсем не нравится, но я почему то делаю ровно наоборот, запускаю руку в его частично расплетенную косу, глажу шею и притягиваю его к себе ближе, ловя его рваных выдох.

Норман тут же углубляет поцелуй. Его руки уверенно исследует мое тело, спину, плечи, грудь. Пальцы аккуратно сжимают сосок, прямо через ткань рубашки. Да, я так и не нашла в себе желания одеваться по статусу.

От его рук, касаний, возбуждение простреливает настолько остро, что я выгибаюсь и не сдерживаясь стону.

Норман тут же прижимает меня к себе и покрывает поцелуями шею, жадно, отчаянно.

А потом, опустив ладони мне под попу, легко поднимает меня вверх по своему телу.

Я тут же обхватываю его талию ногами и позволяю отнести меня.

Эти несколько секунд до дивана, я не менее жадно зацеловываю тонкую кожу на шее, запуская руки под жилет, намереваясь почувствовать тело, пусть и через рубашку.

Меня сгружают резко, хоть и аккуратно. Воздух буквально вылетает из легких и не дав мне даже вдохнуть, Норман тут же завладевает моим ртом, увлекая язык в общий танец.

Мою рубашку задирают, оголяя грудь. Прохладный воздух вызывает мурашки на коже, но Норман не позволяет продрогнуть, он припадает губами, зацеловывая грудь, ребра, пупок. Его сильные руки крепко держат меня за талию, почти полностью обхватывая и уверенно, настойчиво направляют, давая себе беспрепятственный доступ.

Я уже не в силах терпеть, выгибаюсь и постанываю, а затем поняв, что мужчина не собирается дать мне прямо сейчас то, что мне нужно, наматываю его толстую косу на руку и с силой притягиваю к себе, тут же погружаясь в его рот языком.

Правитель лишь ухмыляется мне прямо в рот и тогда, я ощущаю его вес на себе и давление между ног. Он все еще одет, но делает несколько скользящих движений по моему телу от чего, меня простреливает жгучим желанием.

Мои руки шустро нащупывают застежки на жилете, резко распахивая и оглаживая ребра, опускаются к тяжелому ремню брюк.

Звучит звон пряжки и когда, ремень расстегнут, я тяну руки, запуская их под ткань брюк, ощущая голую бархатную кожу. Мои пальцы быстро находят сосредоточие желание и тогда, с его губ срывается рваных полувыдох, полурык.

Мои брюки резко стягиваются и улетают в сторону, Почти жесткий поцелуй опускается на мой лобок и следом, Норман вытягивается на мне, облокотившись на локти, тут же заполняя мое тело до предела.