Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич

Отныне за работой Рэда не покидала мысль: получится?..

Ерунда. Крабья чушь. Детям на смех!

Ну, а вдруг?

Философия ужаса

Галерея Элисте славится потрясающей коллекцией полотен, собранной в течение трех веков. Здесь выцветшие иконы прошлого тысячелетия, похожие на детские рисунки с пятнами позолоты. Здесь батальные панорамы феодальной эпохи, величественные как по духу, так и по размеру: “Битва при Ламертине”, “Завоевание Бреги”, “Смерть короля Августа Бледного”. Здесь портреты кисти гениального Веланьеса: застывшие позы, формальные костюмы, но живейшие характеры, видимые в каждой черточке лица. Здесь и шедевры мастеров Реставрации, и мрачные гравюры Эмиля Фларэ, и саркастичный Мартенс со своими “Похождениями Лида”. Есть даже зал работ великого безумца Винсенте Карродо, где целую стену занимает великолепное по исполнению и чудовищное по смыслу “Жертвоприношение”.

Меж тем, за три века основная коллекция успела примелькаться коренным лаэртянам. За галереей установилась сомнительная слава “музея для студентов и чужеземцев”. Чтобы исправить положение, попечители галереи выделили целый этаж под временные выставки. Причем предпочтение в выборе сюжетов стали отдавать двусмысленным, провокационным и скандальным картинам. Например, тут прошла выставка работ Кантусеньо. Тогдашний прим-аллен искусства назначил приз в тысячу эскудо тому, кто сможет понять, что на них изображено. Наведались сюда полотна Джона Армитаджа, где люди изображались в виде механизмов, а машины – в виде людей. Побывали тут и сюжеты Сильвии Аморес: совершенно целомудренные на первый взгляд, но так насыщенные скрытой похотью, что посетителей бросало в жар. Ну, а нынче громадная вывеска над входом гласила: “Философия ужаса. Авторский взгляд на мифы о Древних”.

Стоял полдень рабочего дня. Малое число посетителей обещало возможность спокойно рассмотреть картины, а также – побеседовать. Дон Филиппе ди Берро, прим-аллен искусства пригласил да Силву полюбоваться живописью. Так значилось в приглашении: “Полюбуйтесь живописью вместе со мною. Надеюсь, она навеет нам мысли, достойные обсуждения”. Сжимая в руке записку, писатель отнюдь не без тревоги вошел в зал.

Первым делом взгляд упал на картину – и по спине Альваро пробежал холодок. Сюжет был таков: две полуголые девушки спорят об искусстве, стоя перед мольбертом. Одна размахивает кистью и оживленно говорит, вторая скептически качает головой. А вот в чем особенность: обе девушки – мертвы. Художница - на той стадии разложения, когда фрагменты кожи сползают, обнажив кости. Чудом уцелели глаза и груди, но кости рук и ребра, и нижняя челюсть уже выступили из-под разрушенной плоти. Вторая девушка – критик – после смерти немало пробыла в воде. Ее тело посинело и настолько распухло, что остатки платья лопаются и сползают с трупа.

- Владыки бездны, - обронил Альваро, и лишь тогда увидел дона Филиппе.

Прим-аллен в сопровождении муара рассматривал это же полотно.

- Весьма талантливо, маэстро, не так ли?

- Скорее, тошнотворно, - возразил Альваро. - Но признаю: трупы изображены мастерски, во всех деталях.

- Вы не узнали их? Меж тем, одна из них – наша повелительница. Стоило бы поцеловать ей руку.

Альваро заметил перо в волосах одной девушки и театральную маску на лице другой.

- О, Древние! Это Иоланта с Алессиной?..

- Кто же еще? Классический сюжет: Иоланта убеждает Алессину, что лучше нее разбирается в живописи. Когда Алессина сдалась, Иоланту признали гениальной спорщицей и сделали мирной Права… Нельзя не восхититься: художник реалистично передал сюжет.

- Реалистично?!

Дон Филиппе усмехнулся:

- Мирнами становятся люди после смерти. Причем не сразу – сперва ждут суда.

- Да, конечно, я упустил из виду…

В последнюю очередь Альваро думал про мирн. Он присматривался к более важному объекту: дону Филиппе ди Берро. Как настроен прим-аллен? Есть ли шанс поладить?..

Дон выглядел вполне благодушно, и Альваро решился заговорить о главном:

- Филиппе-аллен, я уповаю на то, что мое письмо не разгневало вас. Понимаю, вы разочарованы, но согласитесь: мне лучше сразу отказаться от работы, чем взяться за нее, потратить ваше время – и не справиться.

- Да-да, я так и понял вашу мысль…

Прим-аллен перешел к следующей картине. На ней Дарреджо – мирн инженерии – разрезал собственный живот и устанавливал внутрь миниатюрную паровую машинку. Изъятые из тела кишки валялись в стороне, над ними кружились мухи. Подпись к полотну гласила: “Высшая власть – это власть над собой”.

- Мудрые слова, - произнес дон ди Берро. - Задумайтесь над ними.

- Филиппе-аллен, могу ли я рассчитывать, что вы поняли мой поступок и не держите зла?

- Высшая власть – это власть над собой. Согласны ли вы, маэстро?

- Я считаю иначе. Высшая власть – умение превращать мертвую материю бумаги, чернил и красок в живые шедевры искусства.

- Но вы не сумеете этого, не обладая властью первого рода. Сперва следует оживить себя, а уж потом – чернила и бумагу.

Дон Филиппе двинулся дальше, не дожидаясь ответа. Альваро поспешил за ним.

- Хотите, чтобы я взял себя в руки и все-таки написал книгу?

Прим-аллен отмахнулся:

- Нет-нет… Скажите, что думаете об этом полотне?

На картине под названием “Сила духа” мертвый Христофор, сгнивший до состояния скелета с бородой, понукал ослика Топпо тащить камни. Ишак, в отличие от хозяина, был жив и напрягаться не хотел: упирался и норовил скинуть поклажу.

- Отчасти я понимаю Топпо. Трудно работать, когда тебя стегают и тащат за шею.

- А я считаю, этой работе недостает глубины. Эстетическое качество достойно восхищения, но смысл - поверхностен.

Не задержавшись возле осла, дон Филиппе двинулся дальше. На следующей картине грозно высился Ихтродан – Крушитель Кораблей. Исполинских размеров змей, свернувшись в колесо, катился по морской глади и давил фрегаты, словно спичечные коробки. Ихтродан изображался почти так, как в мифах, с одним лишь отличием: его тело состояло из корпусов кораблей. Брюхо змея вместо чешуи покрывали днища пароходов, бородавками торчали гребные винты.

- Филиппе-аллен, прошу вас понять. Как всякому человеку искусства, мне свойственны перепады. Временами вдохновение уходит, оставляя меня в тоске и апатии. То письмо было отправлено вам в период кризиса, и он еще не окончился. Могу ли я обещать, что напишу достойную книгу? Увы, я не чувствую уверенности…

- А здесь наоборот, - сказал ди Берро, не отводя глаз от картины. - Смысл недурен: Крушитель Кораблей – это колесо прогресса; парусники гибнут под нажимом пароходов. Но автор слишком увлекся содержанием и забыл об изяществе формы. Видите, как грубо прорисовано туловище змея?

- О том и говорю! Вам нужна книга с изяществом и смыслом, но вряд ли я смогу создать ее!

Дон Филиппе пропустил слова мимо ушей.

Новая картина предстала взглядам. Трое картежников режутся на деньги: блестят глаза, сверкает горка монет, багровый туз летит на зеленое сукно. А сбоку от них сидит на игровом столе Элига, мирна удачи, с пулевым отверстием в виске. К картежникам обращена правая половина ее лица: женственная и озорная. Левую половину игроки не видят, и замирают от страха перед нею. Но посетитель галереи видит Элигу целиком. Вопреки легендам, у мирны нет человечьего и змеиного лика: обычное женское лицо, только наполовину скрытое в тени.

Певец и писатель долгую минуту глядели на картину. Альваро выдохнул:

- Это очень глубоко.

- Согласен, - кивнул дон Филиппе. - Но буду рад вашим комментариям.

- Идею столь же легко высказать, сколь сложно осознать. Нет темной половины. Лики Элиги не отличаются ничем. Успех и неудача – одно и то же. Вдохновение и апатия – неразрывны меж собою.

- И снова я согласен, - произнес аллен. - Но малое отличие все же имеется: в правом виске есть дырка от пули.

Альваро ощутил сухость в горле.

- Кхм-кхм… Филиппе-аллен, я должен вам рассказать. Доктор Хуанес умер при странных обстоятельствах. Ему угрожали – я нашел анонимное письмо. Там говорилось: “Знаю, что вы сделали. Вам не уйти от расплаты”. Видимых причин смерти нет – сердце доктора просто остановилось. Я думаю: это яд. Да, Хуанес умер в белом районе. Но убийца, видимо, сумел обойти табу! Быть может, он – одержимый безумец. Или чужак из далеких земель, чуждый наших порядков…