Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair"

В ответ на ее серьезность Руперт чуть улыбнулся. Мрачный, бледный, опасный, сейчас он выглядел до трогательности покорным Тори – и причиной такой перемены был его взгляд. Обычно пронзительный и холодный, сейчас, в присутствии Тори, он смягчился.

Луис Баден посмеялся над ним и едва не схлопотал пулю в лоб, а Тори просто проявила заботу, и вот он уже смотрит на нее с такой сердечностью. Нет, все-таки у этих двоих совершенно особые отношения, вдруг поняла я. Нам с Баденом остается только мечтать о подобной любви.

Похоже, Руперт любил в этом мире одну лишь Тори, а значит, мне нечего надеяться на то, чего он не может мне дать. Баден, по всей видимости, тоже заметил эту особенную нежность во взгляде Руперта, обращенном к Тори, и по-детски надул губы, поднимаясь с продырявленного дивана.

– Где это вас так угораздило? – ревниво спросил он. – Надо было позвать меня.

Руперт мотнул головой:

– Тебе не следует лишний раз светиться. Императрица уже начала подозревать Барбароссу.

Баден отмахнулся:

– Этой глупой женщине в жизни не понять, что ваше высочество и есть Барбаросса. Ко мне она цепляется просто потому, что я невысокого происхождения. – Он страдальчески поморщился, а потом обернулся ко мне: – Давно не виделись, леди Ларриет.

Он мягко улыбнулся и в два шага преодолел расстояние между нами.

– Здравствуйте, – пролепетала я, в свою очередь отступая на шаг.

Я знала, что Баден входил в свиту Руперта, поэтому была в какой-то степени готова к тому, что мы станем с ним часто видеться. И все равно он меня пугал: я не могла забыть того дня, когда он, холодный и страшный, пришел в наш дом, чтобы увести моих отца и брата на смерть. Конечно, я понимала, кто именно отдал Бадену приказ, но если мой страх перед Рупертом был отчасти абстрактным и словно неосязаемым, то Луис Баден запомнился мне как вполне реальный палач.

– Вы все так же не любите меня, леди Ларриет? – с улыбкой спросил он.

Баден отлично знал, что я боюсь его, хоть и не понимал причины подобного отношения. Но такой уж он был своеобразный человек – говоря мне об этом, улыбался, ничем не показывая своей обиды.

– Мы видимся уже далеко не первый раз, – с укором заявил он, – вам не стоит меня бояться.

– Не понимаю, о чем вы, – пробормотала я.

В ответ Баден усмехнулся и неожиданно взял меня за руку. Я оцепенела, вскинув на него глаза, – и в следующее мгновение между мной и Баденом втиснулся Руперт.

– Убери от нее руки, ты, извращенец! – рявкнул он.

Только что весело скалившийся Баден в одночасье спал с лица. Отдернув руку, словно обжегшись, он воскликнул:

– Не смейте на меня наговаривать! Кто еще здесь… и вообще… – Его вдруг осенило, он взглянул на Руперта с ужасом. – Так вот почему леди Ларриет меня боится?! – с негодованием воскликнул он. – Вы что, наплели ей, что я действительно… что у меня репутация…

– Хватит, – прорычал Руперт.

– Леди Ларриет, я не такой! – взмолился Баден, обращаясь ко мне из-за его плеча. – Клянусь вам, я нормальный мужчина! Честное слово, я люблю зрелых дам… С такими, ну, знаете… зрелыми формами!

Я холодно встретила его взгляд. Его сбивчивые оправдания лишь добавляли отвращения к нему. Баден открыл было рот, собираясь, видимо, продолжить, но в этот момент доведенный до белого каления Руперт схватил его за шкирку, прервав дальнейшие излияния, и буквально потащил к выходу в сад.

– Да как ты смеешь смотреть своими похотливыми гляделками на юную девушку, ты, старый козел! – рычал он.

– Когда это я смотрел на леди де Белуа?! – завопил Баден, слабо отбиваясь, но хватка Руперта, по всей видимости, была стальной.

– Сейчас! – рявкнул Руперт. – Вот прямо сейчас!

– Да я бы никогда!

– Выметайся, – с бешенством выплюнул принц, подтащив его к порогу. – Я поймал вольтергангского наемника – им и займись. Деньги изъять, ценности обналичить. А ну!

– А вы жестокий человек, ваше высочество!

– Ты все еще здесь?!

– Ухожу, ухожу!

Бросив на него уничтожающий взгляд, рыцарь с проклятиями канул в глубинах сада.

Руперт вернулся в комнату с каменным лицом. Понятно, что оно не изменилось бы ни от одного слова или поступка Бадена, сделанного напоследок. Я размышляла, действительно ли он выгнал рыцаря из-за меня или просто использовал мою кандидатуру как предлог, чтобы принудить Бадена вернуться к работе. Так или иначе, я начала с того, что присела в реверансе:

– Благодарю, ваше высочество!

– За что это? – буркнул Руперт.

Похоже, что я все-таки была для него лишь предлогом. Наверное, он разозлился бы, начни я разъяснять, за что именно благодарна, поэтому мне оставалось только пожать плечами.

Проводив глазами сэра Бадена, Тори снова подбежала к Руперту и принялась бережно освобождать его руку от присохшей повязки.

– Как же вы себя резанули-то, – охнула она, когда увидела рану. – Небось шрам останется!

– Не было другого способа, – коротко отозвался Руперт.

– Вы же не собирались больше пользоваться черной магией, – огорчилась Тори.

– И все-таки пришлось.

Принц отошел к столу и, ссутулясь, присел на его край, а затем с силой потер лицо обеими ладонями. Сейчас, когда он был по-прежнему обнажен до пояса, я увидела, насколько он худой – ребра можно пересчитать. При одном только взгляде на него – усталого, тощего, изможденного – нетрудно было понять тревогу Тори. Стоило Руперту чуть оступиться, сделать неверный шаг, и он окончательно себя угробит. Впрочем, я-то знала, чем все закончится. Несмотря ни на что, Руперт благополучно выйдет сухим из воды и наденет на себя императорскую корону.

– А вы-то! – вдруг спохватилась Тори, на мгновение отвлекаясь от обстоятельного осмотра Руперта. – Вы-то в порядке, госпожа графинюшка?

– Да, – кривовато улыбнулась я. – Не волнуйся за меня.

Из сада приковылял енот и, переваливаясь с боку на бок, шустро устремился ко мне с явным намерением обнять. Похоже, он только что сидел где-то в кустах, потому что всю его шкурку покрывали ярко-зеленые пятна от травы и какой-то мусор. За прошедшее время наши отношения с енотом преобразились: теперь, когда я чесала его за ушами, эта тварь утробно мурлыкала и посвистывала, забавно жмуря глазки.

Животные довольно незатейливо устроены, подумала я, почесывая енота. Кто делает им хорошо, тот хороший, а кто делает плохо – тот плохой. Следом я со смущением поняла: а ведь люди, пожалуй, не сложнее. Не приручила ли я этого дикого енота точно так же, как Руперт приручил меня?..

– Ваше высочество, – позвала я.

Принц вопросительно уставился на меня. Он как раз накидывал на плечи свежую рубашку и, одеваясь, наклонил голову, отчего сноп золотых закатных лучей из окна подсветил его макушку. Бледному, худому и малокровному Руперту недоставало красок во внешности, и потому он словно сливался с окружающей действительностью, как лесной фейри среди густой зелени сада. В теплом закатном свете, обнимающем его со спины, он вдруг показался мне крестьянским юношей со старинной картины, русоволосым и прекрасным, который только что вышел из зарослей густой ржи…

– Чего тебе? – сухо спросил крестьянский юноша, и морок рассеялся. Передо мной вновь стоял принц Руперт. Тон его был не слишком дружелюбным, но я взглянула на его тонкие черты лица и скрепя сердце продолжила:

– Хочу завтра сходить кое-куда… одна. Можно?

Руперт высоко вскинул брови, видимо, не ожидая от меня такой наглости. Опасаясь, что сейчас он мне запретит, я поспешила объясниться:

– Я хотела бы встретиться с моей тетей Амелией.

– Амелия де Белуа? – повторил он. – Любовница Вентибальда?

Не слишком-то вежливо так говорить о тетушке в присутствии племянницы, то есть меня! Впрочем, я не особенно любила тетю Амелию, поэтому его слова меня не задели.

– Можно сказать и так, да, – произнесла я.

– Ну сходи, – разрешил Руперт.

Я во все глаза уставилась на него, не веря, что он так легко меня отпускает. Подобное равнодушие было странным для Руперта, ведь эрцгерцог Вентибальд как раз был одним из тех, кого Руперту стоило опасаться.