– Вы называете отца лжецом?.. – поразилась я.
– О, – протянула тетя Амелия, постукивая веером по губам. – Скажу тебе так, я не знаю никого, кто лгал бы столько, сколько мой драгоценный брат.
– Но отец – честный человек! – попыталась возразить я.
– Ну что ж, Ларриет. – Она снова улыбнулась. – Значит, одна из нас сейчас ошибается – или ты, или я!
Она со стуком положила веер на столик подле дивана, и от этого движения из ее прически выпала парочка птичьих перьев – розовых, в тон гостиной, – и, кружась, спланировала на пол. Потянувшись, тетушка взяла из вазочки печенье, принесенное для нее одной из горничных, а затем с удобством откинулась на спинку дивана.
– Пожалуй, ты пришла поговорить не об этом, – сказала она, весело посматривая на меня. – Что тебя интересует? Дай-ка подумать. Неужели хочешь спросить совета, как соблазнить принца? Тоже метишь в императрицы? Если так, то, моя дорогая, скажу тебе сразу: ничего не получится. Арнульф не интересуется романтическими отношениями.
– Я н-не знала, – пробормотала я.
Тетушка философски пожала плечами:
– Теперь будешь знать. В империи грядут перемены, Ларриет, и очень скорые. Тебе лучше выбрать, кого держаться, чтобы не проиграть. Найджел умна, но труслива и в любом случае не подходит для трона. А Лаперта…
Она понизила голос до шепота, словно собираясь рассказать секрет. В глазах тети вдруг блеснул какой-то нехороший, зловещий огонек, и я невольно отпрянула, страшась того, что она собиралась сказать. Тем временем она продолжала:
– Лаперта… ну, что здесь скажешь. – Она качнула головой. – Она ведь даже не бельфернийка, не так ли? Так что ей странно претендовать на трон.
– О чем вы, тетя? – спросила я. – Почему вы говорите, что она не бельфернийка?
Тетя взглянула на меня с жалостью, словно на умственно отсталую, а потом взяла со столика веер и стукнула меня им по щеке:
– А ты что, не знаешь ни одного слуха о ней? Ну же, Ларриет… Не будь дурочкой и подумай как следует!
Какое счастье, решила я, потирая щеку, что Руперт сейчас со мной не на связи. Эти рассуждения могли бы стоить тетушке жизни.
– Вы намекаете, что ее высочество не дочь императора? – спросила я. – Или имеете в виду слухи о… происхождении ее матери?
– Это не слухи, – отрезала тетя Амелия. – А факт.
– Почему вы так уверены?
– А ты спроси своего добродетельного отца! – вдруг рассердилась она.
Тетушка вскочила на ноги, и закатный свет, падавший из окна за ее спиной, высветил тонкую талию, делая ее еще тоньше и изящнее. Я уставилась на изящный стан, затянутый дорогим кружевом, а потом, отмерев, схватила ее за руку:
– Тетушка!
– О, будь так любезна, не зови меня тетушкой, – насмешливо воскликнула она, отнимая у меня руку. – Я сразу чувствую себя старой клячей!
У меня напряглись плечи от этой внезапной перемены ее настроения. Тетя Амелия все еще смеялась, но теперь казалось, что смеялась она уже не со мной, а надо мной.
– Ты боишься меня? – вдруг повелительно спросила она.
– Нет, – запросто ответила я.
– А стоило бы! – заявила тетушка, пристально глядя мне в лицо. – Я даже не знаю, зачем ты ко мне пришла, ведь у меня нет ни малейшего желания тебе помогать. – Она тряхнула головой. – Лари, ты глупое дитя! Слепая материнская любовь Аманды тебя испортила.
– Испортила? – переспросила я.
– Тебе вообще не следовало входить во дворец, – заявила она. – И я, и мой брат – мы оба разными путями намерены защитить де Белуа, но ты в эти планы не входишь. Бедняжка! Ты хоть понимаешь, что твой отец о тебе даже не думает? Для него важно только Белуа и ничего кроме.
– Но для меня Белуа тоже важно, – заметила я.
Вместо ответа тетушка фыркнула.
– И я не ищу защиты у отца, – продолжила я.
Она склонила голову набок, слушая меня. На ее тонких губах блуждала улыбка, а в глазах светилось странное чувство – что-то между жалостью и отвращением. Потом она протянула руку и легко погладила меня по щеке.
– Я хочу защитить Белуа, – хрипловато проговорила я. – И защита отца мне не нужна. Я сама его защищу.
– Глупая ты птичка, – вздохнула тетя. – Так и быть, если Вентибальд придет к власти, я сохраню тебе жизнь… Точнее, он сохранит, конечно, – послушает мою просьбу. Не так уж сложно, в конце концов, еще немного побыть ночной кукушкой… – Она вдруг усмехнулась, тряхнув головой. – Да что там, это будет даже забавно.
Я знала, что эрцгерцогу Вентибальду не бывать императором. И если уж так посмотреть, из нас двоих в будущем не тетя сумеет сохранить мне жизнь, а я попытаюсь ее спасти. Впрочем, неизвестно, прислушается ли Руперт к моей просьбе.
При всем этом тетушка с большим апломбом рассуждала о текущем раскладе сил, видимо, ничуть не опасаясь того, что я могу донести на нее за дерзкие речи. Я почти удивилась ее откровенности, но потом поняла: вероятно, она попросту не считала меня сколь-либо серьезной угрозой. Так или иначе, я молча слушала ее, не возражая.
– Все, – решительно заявила тетя. – Больше ни слова не скажу! И вообще, что ты хотела узнать?
– Если это не будет слишком дерзко с моей стороны, – начала я, – мне хотелось спросить вас, почему вы стали наложницей эрцгерцога. И почему так уверены, что он станет императором.
– Это в самом деле дерзкий вопрос! – развеселилась она.
Губы ее улыбались, но глаза смотрели настороженно.
– Ты спрашиваешь, почему я так уверена? – протянула тетушка. – Я ведь тебе уже сказала. Спроси своего отца.
– Отец знает об этом? – поразилась я.
– О да. – Она усмехнулась. – Мой трусливый братец знает обо всем. Он полон ядовитых тайн, как змея полна своим ядом, он давится этими тайнами, но молчит… И он не просто знает… – Она замолкла, осекшись.
– Не просто знает, а… – рискнула подтолкнуть ее я.
– Лари, – с отчаянием сказала тетушка, – мне не стоит говорить с тобой о том, чего ты не знаешь, пойми. Если твой отец не счел нужным тебе рассказать, то я и подавно не имею права.
– Но я ведь знаю, что чего-то не знаю, – упрямо заявила я. – Вот поэтому-то и пришла к вам!
– Только не делай такое лицо! – воскликнула она. – Ты заставляешь меня испытывать к тебе жалость.
Тетя положила свою мягкую ладонь мне на лоб и пробормотала что-то так тихо, что я не сумела ее услышать, – только что-то о том, что я на кого-то похожа. Кого же я ей напоминаю?
– Ты знаешь так мало, Ларриет, именно потому, что мой брат тебя очень любит, – сказала она уже громче.
– Как это? – переспросила я.
– Ну смотри, – вздохнула она. – Ты говоришь, что хочешь защитить де Белуа, верно? А почему? Потому что любишь свою семью, не так ли?
– Так, – кивнула я. – Я люблю де Белуа. Люблю отца, матушку, Луана. И хочу их защитить.
– Как трагично, – после паузы прошептала тетя, не отнимая своей руки от моего лба.
– Не говорите загадками, пожалуйста, – взмолилась я.
– Прости. – Она медленно покачала головой, наконец убирая руку. – Я покинула Белуа, а значит, больше не вправе рассуждать о его делах. Но я дам тебе один совет, Ларриет. Не привязывайся к принцессе Лаперте.
– Почему?
– Потому что она скоро умрет.
С момента нашей встречи на губах тети играла легкая улыбка, и вот сейчас она внезапно пропала. Ее лицо застыло, словно у фарфоровой куклы, и на нем горели лишь одни глаза, которые ясно предупреждали меня: берегись! Или, точнее, не предупреждали, а обещали… Обещали скорую гибель, если я не сменю сторону.
Своей обратной дороги от особняка до дворца я практически не помнила. Я правила магиретой, наполовину оцепенев и ничего не соображая, – в результате мне лишь чудом удалось не столкнуться с другим экипажем, ехавшим навстречу. Окрик водителя встречной кареты привел меня в чувство. Издав панический писк, я с силой вцепилась в рулевое колесо, отчаянно вытягивая его на себя, и кое-как сумела замедлить ход, избежав столкновения. Магирета, сильно вздрогнув, поехала медленнее, распространяя вокруг запах горелых прао.
