Я знала, что Игнис способен быть суровым. Видела, как он разговаривает с провинившимися слугами, как холодно распекает управляющего, как одним взглядом заставляет замолчать спорщиков. Но сейчас в его голосе прозвучало не обычное раздражение. Он действительно угрожал женщине, с которой совсем недавно делил постель.
Причём угрожал убийством.
— Неужели ты меня убьёшь? — усмехнулась Анаид, хотя на последних словах её голос дрогнул. — Из-за своей драгоценной супруги?
— Я люблю свою жену, — произнёс Игнис с такой яростью, словно пытался убедить не Анаид, а самого себя. — Люблю, слышишь? А ты была ошибкой. Глупой, отвратительной ошибкой, которую я намерен забыть. Я не знаю, на что повёлся, и не собираюсь снова совершать ту же глупость. Поэтому убирайся из моего дома, пока я ещё способен разговаривать с тобой спокойно!
Я стояла неподвижно, прижимая ладонь к стене.
В гостиной послышался резкий шорох платья. Анаид, судя по звукам, поднялась с кресла. Несколько мгновений никто не произносил ни слова, а затем я услышала быстрые шаги, направлявшиеся к двери.
Мне следовало немедленно уйти. Но ноги словно приросли к полу. Я всё ещё пыталась понять, что именно имела в виду любовница, когда обещала рассказать мне какую-то страшную правду.
Ведь измена уже не была тайной.
И если Игнис действительно собирался задушить Анаид, лишь бы я ничего не узнала, значит, существовало нечто гораздо более страшное.
Дверная ручка медленно повернулась. Но это было не самое страшное. Самым страшным было то, что на моей руке стали проступать золотые очертания дракона.
Глава 145. Метка истинности
Я смотрела на золотые очертания дракона, проступавшего на моей руке, и не могла пошевелиться. Сначала мне показалось, что это игра света, отражение какого-нибудь украшения.
Но тонкие золотые линии продолжали разгораться прямо на коже, складываясь в до боли знакомый рисунок. Я видела такие метки на гербе Игниса и когда-то мечтала обнаружить такую же на собственной коже.
“Так вот ты какая… метка истинной пары!”, — произнесла я, едва слышно.
Нет, этого быть не может! Не может! Слышите?!!! Не может! Я столько лет ее ждала, любила, верила, а она появилась только сейчас! Сейчас! Когда все кончено! Когда дороги назад уже нет! Когда мое сердце не готово простить его никогда!
Я судорожно прикрыла руку ладонью, словно это могло заставить дракона исчезнуть. Но золото просвечивало между пальцами, и мне показалось, что кожа под ним становится горячее.
За дверью послышались шаги. Я вздрогнула, вспомнив, что Анаид собирается уходить, и поспешно отступила в глубину музыкального салона. Выйти в коридор сейчас означало почти наверняка столкнуться с ней, поэтому я укрылась за тяжёлой портьерой возле второго выхода.
Оттуда можно было попасть в боковую галерею, а уже по ней — к лестнице. Я прекрасно знала расположение комнат, но никогда прежде не думала, что стану пользоваться им, чтобы прятаться от любовницы собственного мужа.
Вообще - то, в моем понимании, все должно быть наоборот.
Любовницы прячутся от жен! Но у нас дома все не слава богу!
Дверь малой гостиной открылась с такой силой, что ударилась о стену. Анаид вылетела в коридор, едва не задев плечом проходившего слугу. Я услышала её возмущённый голос, требовавший немедленно подать карету, затем быстрый стук каблуков.
За ней никто не последовал. Никто не бросился ее догонять, пытаться остановить.
Только спустя несколько мгновений послышались шаги Игниса, который остановился в дверях и коротко распорядился проводить гостью до экипажа.
— И впредь госпожу Арнем без моего разрешения не принимать, — добавил он таким тоном, что дворецкий поспешно заверил его в беспрекословном исполнении приказа.
Я стояла за портьерой, прижимая левую руку к груди, и почему-то чувствовала себя так, словно именно меня только что застали за чем-то постыдным.
Хотя что я, собственно, сделала? Услышала разговор собственного мужа с любовницей? Узнала, что он действительно намерен с ней расстаться? Или получила метку, которая должна была стать величайшим счастьем нашей семьи?
Последняя мысль заставила меня снова посмотреть на руку. Золотой дракон уже полностью проявился на коже. Маленький, удивительно красивый, с изящно выгнутой шеей и расправленными крыльями.
Его хвост обвивал запястье, а голова покоилась чуть выше, словно дракон внимательно рассматривал меня.
Мне вдруг стало страшно. Паника накатила новой волной, заставляя задыхаться от отчаяния.
Почему сейчас?!
Почему не пять лет назад, когда я выходила замуж? Почему не во время нашего первого поцелуя, не в первую брачную ночь, не в один из тех счастливых вечеров, когда я засыпала на груди Игниса и была совершенно уверена, что проживу с ним всю жизнь?
Почему не тогда, когда я оплакивала его смерть, когда ползала на коленях по холодному полу ритуальной комнаты, чертя кровью магический круг?
Почему эта проклятая метка появилась теперь, когда мне хотелось одного — поскорее избавиться от собственного брака.
Я осторожно выглянула из-за портьеры.
Коридор опустел. Из малой гостиной доносился негромкий звон стекла: вероятно, Игнис наливал себе выпить. Я не стала выяснять, что он собирается делать дальше, и поспешила к боковому выходу из музыкального салона.
По пути мне встретилась горничная с корзиной чистого белья.
Девушка присела в почтительном реверансе, а я машинально кивнула ей и только потом сообразила, что всё ещё прижимаю руку к груди.
Наверняка выглядела весьма странно, но сейчас это было последним, о чём мне хотелось беспокоиться. Меня больше беспокоило то, что муж увидит ее. И посчитает еще одним доказательством нашей “любви”.
Поднимаясь по лестнице, я несколько раз оглянулась. Мне казалось, что Игнис непременно по закону подлости именно сейчас решит выйти из гостинной.
Мир продолжал жить совершенно обычной жизнью. Слуги убирали зал, разносили посуду, вытирали полы. Все суетились, одна я чувствовала, словно меня ударили пыльным мешком из-за угла.
Добравшись до спальни, я первым делом прикрыла дверь, затем посмотрела на сломанный замок и едва не расплакалась от досады.
Ну конечно! Именно сегодня, когда мне отчаянно необходимо было остаться одной, собственная спальня не могла обеспечить даже такой малости, как закрытая дверь.
Я поспешно подошла к туалетному столику и снова рассмотрела метку при хорошем освещении. Золотые линии больше не разрастались. Дракон словно окончательно устроился на моей коже и теперь не собирался никуда исчезать.
— Нет, — прошептала я, растерянно глядя на него. — Дружочек. Ты не вовремя. Совсем не вовремя.Ой, как не вовремя.
Я попробовала потереть кожу платком. Потом смочила его водой и провела по запястью несколько раз. Золотые очертания остались на месте, словно насмехались над моими усилиями.
Я понимала, что веду себя глупо. Разве можно стереть истинную метку, словно случайное пятно от чернил? Но мне хотелось хотя бы попытаться. Хотелось убедиться, что я не ошиблась и не придумала себе очередное несчастье.
Когда кожа покраснела от растирания, я наконец остановилась.
На туалетном столике лежали бинты, оставленные лекарем после осмотра колена. Я схватила один из свёртков и начала торопливо обматывать руку, стараясь полностью закрыть золотого дракона. Сначала повязка получилась слишком тугой. Пальцы неприятно покалывало, пришлось размотать несколько витков и начать заново.
Я старательно расправляла ткань, завязывала концы, проверяла, не выглядывает ли из-под бинта хоть крошечный золотистый завиток.
В конце концов метка исчезла из виду.
Я посмотрела на перевязанную руку и почувствовала некоторое облегчение. Правда, теперь возникала другая проблема: муж наверняка спросит, что случилось с моим запястьем. После сегодняшнего вызова лекаря это даже выглядело правдоподобно, но мне совершенно не хотелось сочинять новые истории про травмы.
