Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

– Ты лжешь, – отрезала Ева, не поверив ни едному слову. Но в сердце шевельнулось что-то нехорошее. – Стрелы были с черным оперением, люди моего отца не носят таких.

– Но и людям моего отца нет никакого резона устраивать охоту на наследника, верно же? – продолжил настаивать Артур.

Ева замолчала, тяжело дыша. Гнев клокотал, требовал выхода и возмездия. Никому нет веры. Все лгут. Все. Пусть они почувствуют ее ярость!

За окном завывал ветер и горьким соленым прибоем бились волны о скалы. Темные грозовые тучи заволокли вечернее небо и свет почти перестал поступать в маленькую камеру. Лицо Евы освещало разросшееся пламя и оттого огромные зеленые глаза казались глазами змеи, приготовившейся к нападению. Не будет у нее больше никакого счастья. Пора завершить падение в пропасть. Пора поступать неправильно.

– Ева, послушай меня, – снова заговорил Артур. Он не оставлял попыток достучаться до разума Евы. – Я не отказываюсь от своих слов и от своих чувств. Ты дорога мне, как никто никогда не был. Я полюбил тебя, едва увидел, и я не смогу от тебя отказаться. У нас все готово, Ева. Нужно лишь…

– Слишком поздно, – вздохнула девушка и холодная слезинка вдруг покатилась по ее щеке. – Я не верю тебе. Прости…

Огонек кратно увеличился в размерах и поглотил правую руку Евы. Девушка закричала от чудовищной, разрывающей боли, но огонь продолжил выжигать кожу и плоть. Артур бросился к ней на помощь, и пламя метнулось к нему, обжигая лицо и протянутые ладони.

Крик разнесся по темнице, привлек внимание одинокого стража. Тот бросился на звук и увидел пленницу, объятую ярким пламенем погребального костра и господского сына, тщетно пытающегося пробраться к девушке. С дрожащими от испуга руками страж принялся подбирать ключ из большой тяжелой связки. Как назло, ни один не подходил.

Крик прекратился также резко, как начался. Пламя не потухло, но уменьшилось в размерах до новорожденного котенка. Пленница в обугленном платье стояла в камере и взирала на всех безумными глазами. Огненный шар вился над ее обожженной до костей правой рукой. Но тут же, буквально на глазах, рука начала преображаться и восстанавливать благородную белизну кожи. От изумления страж даже выронил ключи.

– Подбери и открой! – суровым громовым голосом потребовала женщина, и страж не посмел сопротивляться.

– Ева, что с тобой? – с недоумением и ужасом вопрошал сын Темного, запертый в одной клетке с дикой тигрицей. – Ева, ведь ты не такая.

– А какая?! – захохотала девушка, и в голосе отчаяние переплелось с нарождающимся безумием. – Какая я, любимый?! Может быть порченая? Клятое дитя? Девочка, с отобранными воспоминаниями? Предательница? Отцеубийца? Шлюха?!

– Ведьма… – невольно прошептал Артур. И попал в точку.

Стоило подумать, что он будет вжиматься в стену от страха или простить выпустить его. Но юноша смело противостоял помешавшейся пленнице.

– Ведьма, – кивнула девушка и зрачок ее приобрел змеиный облик.

Она хлопнула в ладоши и огненные искры разлетелись вокруг. Касаясь потолка и стен, они отражались, увеличивались в размерах, занимали все больше и больше пространства. Теперь камера была ярко освещена. Занимался пожар. А ведь есть умники, которые считают, что камень не способен гореть!

Щелкнул замок и страж в ужасе сделал шаг назад. Но ни один шаг, ни десять, ни даже крылья не спасли бы его. Часть огненных искр собралась в сноп и ударила в дрожащее тело стража. Дух его мгновенно покинул физическую оболочку. Бренная плоть запекалась с шипением, словно барашек на вертеле.

Артур все еще находился внутри. В безумии Евы была и его вина. И он продолжил увещевать. Он верил и знал, что там, внутри этого всепожирающего огня сейчас страдает и ненавидит саму себя его возлюбленная.

– Не делай этого, Ева… Ведь ты потом обо всем пожалеешь… Вернись.

– Уже жалею! Жалею, что спасла тебя, желаю, что позволила одурачить себя! Пора ответить и за это!

Небольшой огненный луч ударил Артуру в лицо, опаляя его. С тихим вскриком юноша рухнул на колени, схватился за лицо, принялся ощупывать. Но пламя еще не закончило. Оно пожирало кожу, оно слизывало ее, оно забралось в глаза и выжгло их, оставив две зияющие дыры. Артур молча упал навзничь и замер.

Ведьма Ева подошла к своему бывшему любовнику, пошарила по карманам. Ей необходима та последняя стрела, что она в своем любовном слабоумии подарила проходимцу. Но ни в карманах, ни за пазухой, ни на груди серебряной брошки в виде волшебной стрелы не нашлось. Обнаружилась лишь какая-то уродливая дрянь из камней и еловых колючек. Ведьма зашипела и опрометью кинулась прочь с места преступления. В тот момент ее совершенно не волновало состояние этого человека. Жив он или мертв – это его решение, встать у нее на пути. На пути к свободе.

Навстречу, сзади и из боковых переходов уже бежали многочисленные стражи. Среди оглушительного топота ведьма расслышала несколько знакомых шагов своих мучителей. С ними она тоже разберется, но позже. Когда настанет время.

Она не бежала, она летела, словно огненный вихрь, словно дух зари. Она потушила все источники света в замке и стала единственным светоносцем. Она разбрасывала людей, как ненужный мешающий хлам. Все это было внове, и сила, бурлящая в крови, опьяняла. Магия Тьмы и магия Света объединились в одной женщине, когда-то бывшей Светлой целительницей. Вместе они преобразились в магию Полусвета, и эта магия кратно сильнее всего, что когда-либо окружало ведьму.

[ image26 ]

Пожар быстро распространялся по замку. Но огонь направлялся в одну сторону, а Огненная дева – в другую. Сад Трав также не избежал ее гнева. Зеленые духи деревьев забились под коряги, стенали и просили высших духов о помощи. Подсолнухи и рододендроны вспыхнули, словно спички. Огненный ветер поднял ведьму на самую высокую часть стены. Кажется, совсем недавно она прогуливалась здесь, будучи совсем другим человеком. Какая глупость…

– Стой! Ты никуда не денешься отсюда! – закричал кто-то за ее спиной. Змеиные глаза усмехнулись, прищурились. Она обернулась через плечо, широко и безумно улыбнулась, спросила:

– Ты уверен, Темный?

И ведьма сиганула вниз прямо на торчащие из океана острые скалы.

Соленые воды приняли в свои глубины неистово хохочущее тело. Буря, бушевавшая на кромке неба, здесь не имела никакой силы. Внизу, возле песчаного дна было тихо и темно. Свет медленно погасал, пока пустота не захватила все пространство. Вода залепила искривленный дикой усмешкой рот и пробралась в легкие. Несколько маленьких пузырей пошло вверх, пока тело опускалось к самому дну.

Настроение снова переменилось. Огненный угар ушел с последними каплями воздуха, его отголоски сосредоточились в последней дрожи груди. Соленые от горя и непонимания слезы смешивались с солью морей и растворялись без следа. Тело легло на песчаное дно, как на подушку. Лучше так, чем одинокий постамент черного мрамора.

– Ева...

Позвал голос откуда-то из морских глубин. Нежный и звонкий, убаюкивающий и успокаивающий.

– Ева, не засыпай...

Тело дернулось, но тяжесть воды удерживала на месте.

– Ева, девочка, тебе нужно собраться... Твой путь еще не окончен...

Преодолевая нещадное давление, она открыла глаза и их тут же засыпало песком.

– Молодец! Ты сильная и смелая, но ты ужасно запуталась... Вставай, моя девочка, пора все исправлять...

– Я не могу. Там лишь боль, ложь и предательство. Я сделала много зла... Я убила людей…

– Ты же должна все исправить! Но прежде, начни с себя...

– Как я могу? Во мне столько тьмы...

– Ты сможешь обернуть и Тьму, и Свет себе на пользу. Вставай, моя девочка... Никто больше не сможет...

Вдох. Вода распространяется по всему телу. Заливается в легкие, в вены, проникает внутрь каждой магической линии. Огонь остужен. Тьма отступила.

Пора снова вернуться к жизни...

Глубокой ночью штормовые волны выбросили на каменистый берег едва живую девушку. Ее волосы растрепались, черное платье осыпалось угольной пылью, правую руку украшало лишь серебряное кольцо с большой розовой жемчужиной. Она несколько раз пыталась подняться, но силы были неравны. Волны играючи утягивали ее обратно, как тряпичную куклу, и вновь кидали на скалы. Многочисленные ссадины и кровоподтеки закрывались сами, но острые камни продолжали рассекать кожу.