Дело в ридикюле (СИ) - Лерн Анна

— Ты прекрасно понимаешь, что стоит ему раскрыть рот, и общество подхватит сплетню с жадностью голодной чайки! Твой кузен мстит за то, что его отвергли, и вряд ли остановится. Тебе ли не знать Ланкастера! — графиня раздражённо ударила тростью об пол. — Если Эдвард начнёт копать дальше, он обязательно вытащит всё грязное бельё, которое найдёт! И этот скандал ляжет тенью не только на тебя, но и на всю нашу семью! В первую очередь на Эмму!

— Причём здесь моя дочь? — процедил маркиз, хмуро наблюдая, как тётушка мерит шагами комнату.

— Годы летят быстро. Очень быстро, Эммануил. Через десяток лет Эмма станет совершеннолетней. Ей нужно будет найти достойную партию. А кто захочет породниться с семьей, на которой такое пятно? Общество жестоко. Я уже не говорю о ваших с Адель общих детях… Может случиться такое, что тебе запретят появляться при дворе. Ты ведь знаешь, как нетерпим король к скандалам подобного рода. Неужели ты забыл историю герцога Уинфилда? Он тайно женился на гувернантке своего сына. Никакого обмана, никаких поддельных документов, просто факт, который общество сочло постыдным для титулованной семьи. И что сделал король? Он не просто лишил герцога всех придворных должностей. Он фактически изгнал его из столицы, запретив появляться при дворе под страхом королевской опалы. Семья герцога до сих пор не может оправиться от этого удара. Их репутация разрушена.

Кессфорд молчал. Между его бровями залегла глубокая складка.

Леди Лэйкер приблизилась к племяннику. Её тон стал чуть мягче, но взгляд оставался непреклонным.

— Я знаю, что леди Флетчер тебе небезразлична. И мне очень нравится эта девушка. Она наверняка была бы тебе хорошей женой… Но ты маркиз, Эммануил. Ты носишь древнюю фамилию. На тебе лежит ответственность. Не только за свое счастье. Но за имя. За положение. И за будущее Эммы.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Где-то вдалеке прогремел гром, и его глухие раскаты прокатились по ещё сияющему золотом заката небосводу.

— Я вижу, ты всё понимаешь, Эммануил. Это тяжело, я знаю, но другого пути нет, — произнесла графиня, присаживаясь на диван. На ее лице читалось облегчение, смешанное с усталостью. Она приняла его молчание за согласие, за признание правоты ее доводов, за понимание долга, который в их роду всегда ставился превыше личных чувств.

— Вы ошибаетесь, тётушка.

Графиня прищурилась, напряжённо глядя на племянника.

— Я не «осознаю серьезности положения» так, как вы того хотите, — продолжил Кессфорд, и его лишённый эмоций тон стал еще холоднее. — Я осознаю лишь то, что вы преодолели расстояние от столицы до моего поместья за столь короткое время, чтобы заставить меня отказаться от женщины, которую я люблю.

Эммануил подался вперед, его тяжёлый взгляд был прикован к тетушке.

— Да, я знаю, кто её мать. И что с того? Это не она. Адель — леди Флетчер. Дочь лорда и леди Флетчер. Закон признает это. Документы признают это. Её имя Флетчер. Вы говорите о пятне на репутации? О позоре? Позор начнется тогда, когда я, маркиз Кессфорд, поддамся на шантаж или общественное давление и брошу женщину, которая мне дорога! Разве это не больший позор — проявить слабость и малодушие?

— Эммануил! — леди Лэйкер снова ударила тростью о пол. — Эммануил!

Маркиз резко встал. Его высокая фигура на фоне окна казалась ещё внушительнее.

— Если даже разразится скандал, то общество забудет его через год, если мы сами не сделаем из него трагедию.

— Ты забываешь об Эмме! — графиня тоже поднялась. Её рука, сжимающая набалдашник трости, подрагивала. — Ты должен её защитить!

— Самым печальным будет, если моя дочь вырастет в доме, где ради соблюдения пустых приличий предают тех, кого любят. Пусть Эмма увидит, что её отец стоит за тех, кто ему дорог, независимо от того, что говорит свет. Это и будет её лучшей защитой. Быть Кессфордом означает иметь силу противостоять, иметь хребет, а не прятаться за чужим одобрением!

За стенами дома зашумел резко начавшийся дождь, и Кессфорд подошёл к окну. Ливень барабанил по стеклам, заглушая все звуки, кроме его голоса, который звучал абсолютно бескомпромиссно.

— Я не откажусь от Адель, тётушка. Ни сегодня, ни завтра, никогда, — маркиз повернулся, его взгляд встретился со взглядом графини. — Можешь считать это моим окончательным решением.

В глазах леди Лэйкер вспыхнул огонь, но она не произнесла ни слова. Сказать было нечего. Аргументы исчерпаны. Сжав трость так, что побелели костяшки пальцев, она резко развернулась. Не прощаясь, она покинула кабинет.

Войдя в гостиную, графиня резко произнесла, обращаясь к леди Орвэл:

— Матильда, мы уезжаем немедленно!

— Но на улице такой дождь… — попыталась было возразить её компаньонка, но тут же замолчала, наткнувшись на гневный взгляд леди Лэйкер.

— Остановимся в гостинице. Мне нужно нанести визит ещё кое-кому… — графиня задумчиво посмотрела на окно, залитое дождём. — Возможно, кое-кто окажется рассудительнее.

Глава 77

Я проснулась на мягких простынях в гостевой спальне, где меня приютили Иви и граф Шетленд. Всё было непривычным и чужим. Роскошь, царившая здесь, не могла сравниться с уютом родного дома, к которому я привыкла. Но вопрос стоял о моей безопасности, поэтому нужно смириться и делать всё правильно.

Вчерашний вечер прошел в уютных разговорах под аккомпанемент нарастающего ливня, к утру превратившегося в настоящий потоп. Шетленд одобрил решение Иви пригласить меня к ним и пообещал разузнать о странном мужчине со шрамом. Однако прежде он собирался поговорить с маркизом. Меня очень интересовал вопрос Марии, но спросить я не решилась, понимая, что это личное дело графа.

Вздохнув, я откинула одеяло. Часы на каминной полке показывали четверть седьмого. Пора приводить себя в порядок и отправляться в Логред. Я не собиралась менять свой привычный ритм из-за каких-то временных трудностей. Возможно, их я себе просто придумала. Меня ждала работа. Ведь заказ господина Даунтона на двадцать сумок был срочным и объёмным.

Одевшись и быстро позавтракав, я поблагодарила Иви и графа, после чего отправилась в мастерскую. Шетленд любезно предоставил мне свой экипаж и нескольких слуг-мужчин, которые будут находиться со мной весь день.

Логред, обычно такой оживленный, сейчас казался размытой акварелью за окном: дома потеряли резкость очертаний и стали мягкими силуэтами. Улицы превратились в бурные потоки, а небо нависало над башней ратуши свинцово-серым куполом. Внутри мастерской было сухо и уютно. Здесь пахло кожей, воском и немного машинным маслом. Эти запахи успокаивали. Швеи уже были на своих местах, занимаясь изготовлением деталей. Скинув плащ, я тоже приступила к работе под шум дождя за окном.

Когда дверь мастерской скрипнула, впуская посетителя, я подняла голову. Неприятных визитов с меня было достаточно. Но к моей искренней радости, это была графиня Лэйкер.

— Ваше сиятельство! Какой приятный сюрприз! — воскликнула я, откладывая инструмент. — Как хорошо, что вы зашли!

Однако что-то было не так. Графиня не улыбалась. Её лицо было напряженным, а глаза, устремленные на меня, казались отстраненными, почти холодными. Тётушка маркиза держалась прямо, опираясь на трость, но в этой позе читался некий вызов...

— Леди Флетчер, — голос графини был ровным, но без обычной теплоты. — Мне нужно с вами поговорить. Наедине.

Что-то произошло. Это не было дружеским визитом. Сердце сжалось от мысли, что с Эммануилом могло что-то случиться.

— Конечно, — ответила я, чувствуя нарастающую тревогу. — Пройдёмте в подсобку. Там никто не помешает.

Как только за нами закрылась дверь, я спросила:

— С Эммануилом всё в порядке?

— Более чем, — графиня присела на предложенный стул, положила трость рядом и посмотрела на меня долгим пронизывающим взглядом. — Леди Флетчер… Адель… Я не буду ходить вокруг да около. У меня был очень тяжелый разговор с племянником. По поводу вашего происхождения… Вы понимаете, о чём я говорю?