Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия

И это можно сделать в солодовни. Те же печи, тот же принцип: медленный, контролируемый нагрев, при котором вода испаряется, а сахар остаётся.

Да это же золотое дно. Тростниковый сахар стоил шиллинг за фунт и дорожал с каждым месяцем, потому что война не кончалась, а карибские плантации были далеко, и каждый корабль с сахаром рисковал попасть под французский каперский фрегат. Свекловичный сахар, произведённый здесь, в Саутуорке, из свёклы, выращенной в Кенте или Эссексе, стоил бы вдвое, втрое дешевле, и спрос на него был бы бездонным, потому что сахар в Англии потребляли все, от герцогов до прачек, и потребляли в таких количествах, что плантации Ямайки не успевали снабжать.

Но, увы… кормовая свёкла, которую я держала в руке, насколько мне было известно, содержала совсем немного сахара, а значит потребуется селекция. Отобрать самые сладкие корнеплоды из тех, что удастся достать, посадить их, получить семена, вырастить новое поколение, снова отобрать самые сладкие, и так из года в год, из поколения в поколение, пока содержание сахара не поднимется до приемлемого уровня. Кажется немец занимался этим семнадцать лет… но меня не было столько времени, зато у меня было преимущество: я знала, что искать, и знала, что это работает.

Как вариант можно скупить всю кормовую свёклу на рынках Саутуорка и Ковент-Гардена, перебрать, отобрать самые сладкие на вкус, выжать сок и попробовать выпарить сейчас, для эксперимента, чтобы понять, сколько сахара даст бочка свёклы при нынешнем качестве сырья, а также…

— Миледи?

Голос Эббот вернул меня на землю. Я обнаружила, что стою посреди цеха с половинкой свёклы в руке и улыбаюсь, как сумасшедшая.

— Хэнкок, — я обернулась к нему. — Собери всю эту свёклу в отдельный мешок. Всю, до последней и положи в мою карету.

— В карету, миледи?

— В карету, Хэнкок. И если в следующих поставках снова окажется кормовая свёкла, не выбрасывай. Откладывай отдельно и сообщай мне.

Он открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но посмотрел мне в глаза, закрыл рот и пошёл собирать свёклу, бормоча под нос что-то, из чего я разобрала лишь «свёкла», «карета» и «ну и дела».

Я вернулась в кабинет Эббот, положила половинку свёклы на стол и села, глядя на белый срез, уже начавший темнеть на воздухе. Мысли неслись галопом, обгоняя одна другую, и я заставила себя остановиться, вдохнуть и разложить всё по порядку. Для начала провести эксперимент. Выпарить сок хотя бы из той свёклы, что насобирает Хенкок, посмотреть, что получится, пусть он будет…

— Леди Сандерс, к вам посетитель. Мужчина. Назвался графом Хейсом и просит вас принять. Я не пустила его во двор и велела ждать у ворот.

— Спасибо, Мэри, ты всё сделала правильно.

Я поднялась, оправила юбку, вышла из кабинета и направилась к воротам. Дик, как обычно, оказался рядом прежде, чем я успела его позвать, и встал в двух шагах за моим левым плечом.

Граф Хейс ждал у ворот, опираясь на трость и разглядывая вывеску пивоварни с лёгкой, рассеянной улыбкой человека, который пришёл не торопясь и никуда не торопится. Он был одет не для Саутуорка: светлый сюртук, шёлковый жилет, начищенные до блеска сапоги, и весь его вид говорил не столько о визите к соседям, сколько об инспекции.

— Леди Сандерс, — он слегка поклонился, приподняв шляпу. — Какая приятная неожиданность. Я, признаться, не ожидал застать вас лично.

— Граф Хейс, — ответила я ровно. — Чем обязана?

— О, ничем особенным, — он махнул тростью в сторону улицы. — Я зашёл представиться как сосед. Вы, вероятно, ещё не знаете, но я приобрёл пивоварню мистера Таббса, так что мы теперь, можно сказать, соседи.

Я ждала этого, но изобразила лёгкое удивление, чуть приподняв брови.

— Вот как? Поздравляю, граф. Пивоварня Таббса — достойное приобретение.

— Благодарю. И позвольте заметить, что я искренне рад обнаружить вас по соседству. Помнится, на приёме вы сетовали на тесноту и нехватку места для расширения дела. Мне также стало известно, — он понизил голос и подался чуть вперёд, словно сообщал доверительную сплетню, — что Адмиралтейству пришёлся по вкусу ваш продукт, и они существенно увеличили заказ. Примите мои поздравления. Для леди это… весьма незаурядное достижение.

— Благодарю, милорд.

— Я, собственно, вот о чём хотел переговорить, — он переложил трость из одной руки в другую, и его губы чуть дрогнули в тонкой, едва уловимой усмешке. — Расширение производства требует площадей, а помещения в Саутуорке нынче недешевы. У меня теперь есть здание, у вас технология и контракт. Мне кажется, мы могли бы… сотрудничать. Я готов передать пивоварню Таббса в наше общее пользование, предоставить людей и взять на себя часть издержек.

Он замолчал, ожидая ответа, и в тишине этой паузы я услышала то, что не было произнесено: а если вы откажетесь, я буду рядом, и у меня есть деньги, связи и влияние в Интендантстве, и мне не составит труда сделать вашу жизнь значительно сложнее, чем она есть сейчас.

— Милорд, — произнесла я, взвешивая каждое слово, — ваше предложение крайне лестно и, безусловно, заслуживает серьезного обсуждения. Однако мой нынешний контракт жестко привязан к обязательствам перед Интендантством. Мне необходимо обсудить с мистером Бейтсом юридическую сторону такого расширения, чтобы не возникло затруднения с Интендантством.

Хейс едва заметно кивнул. В его взгляде мелькнуло холодное удовлетворение. Он услышал главное: я не сказала «нет». Он полагал, что Бейтс уже достаточно «обработан», чтобы подтолкнуть меня в нужные объятия. Граф считал, что переиграл меня, и это было именно то, что мне требовалось — пусть чувствует себя победителем и не ищет подвоха там, где я уже начала строить свои собственные баррикады.

Он развернулся и зашагал прочь, постукивая тростью по мостовой, а я смотрела ему вслед, пока он не скрылся во дворе соседней пивоварни. И только когда звук его шагов окончательно затих, я позволила себе глубокий вдох — воздух Саутуорка, пропитанный гарью и речной сыростью, сейчас казался удивительно чистым.

Спустя полчаса я попрощалась с рабочими. Коллинз кивнул от печей, не отрываясь от работы. Хэнкок пожал плечами, как пожимал ими при каждом прощании, будто давал понять, что без нас тут тоже справятся. Эббот проводила нас до ворот, перекинулась с Мэри парой слов и отступила обратно в тень цеха.

До Кинг-стрит мы добрались быстро: Дик знал переулки и умел объезжать пробки на мостах с безошибочностью, которая приходит только от долгой привычки к городу. Когда мы въехали во двор и Дик помог мне выбраться из кареты, миссис Грант уже стояла на крыльце.

— Когда прикажете подавать обед, миледи?

— Позже, миссис Грант, я дам знать! — бросила я на ходу, буквально взлетела по ступеням и направилась прямиком на кухню. За спиной слышались тяжелые шаги Дика — он тащил мешок с моим «сокровищем».

Бриггс, застигнутый врасплох у плиты, обернулся с ложкой в руке и от неожиданности громко икнул.

— Бриггс! — заговорила я на ходу стягивая перчатки. — Мне нужен ваш самый большой медный таз, сырое яйцо, соль и свободное место.

— Слушаюсь, миледи… — пробормотал он, мгновенно заражаясь моей суетой. Он еще не понимал, что происходит, но мой тон не оставлял времени на вопросы.

Я засучила рукава, взяла таз, набрала воды из кувшина и принялась сыпать соль горстями, не жалея, мешая деревянной ложкой, снятой прямо с крюка над плитой. Бриггс следил за каждым движением, застыв у буфета и не смея ни уйти, ни вмешаться. Когда соли набралось достаточно, я опустила в воду яйцо. Оно тотчас пошло ко дну. Я досыпала ещё горсть, опустила снова. Яйцо потянулось вверх, покачалось и нехотя выставило макушку над поверхностью.

— Отлично.

Дик поставил рядом со столом мешок со свёклой, и я принялась опускать корнеплоды в рассол по одному, вытаскивая их из мешка и отпуская в воду. Большинство всплывало сразу, и я без церемоний вылавливала их черпаком и швыряла в ведро. Бриггс при каждом шлепке чуть вздрагивал, хотя старался этого не показывать. Несколько корней, однако, ушли ко дну, именно они мне и были нужны: плотные, тяжёлые корни с высоким содержанием сухих веществ, а значит, и сахара. Я подцепила их по одному, разложила на столе и взяла нож.