— Перекрыть его. Заставить замереть. Чёрное не сможет расти в мёртвой магии. А потом, когда отрава умрёт сама — разбудить снова.
— Ты с ума сошёл. — Илания вскочила. — Это сердце школы! Если мы его погасим, ученики потеряют веру! Они увидят, что место силы умерло, что мы не справились…
— Лучше живая школа с раненым сердцем, чем мёртвая с целым, — твёрдо сказал Альдор.
Они стояли друг напротив друга — впервые за долгое время не союзники, а противники.
— Ты не понимаешь, — голос Илании дрожал. — Источник — это не просто магия. Это душа этого места. Если он умрёт — даже временно — ученики почувствуют. Они решат, что мы проиграли. Что Гильдия сильнее.
— А если он умрёт насовсем? — Альдор шагнул ближе. — Если мы не успеем, и чёрное сожрёт его целиком? Тогда они точно увидят, что мы проиграли.
— Я не дам ему умереть!
— Ты уже не справляешься! — Он рубанул воздух рукой. — Посмотри на себя, на Гелю, на Велема. Вы выдохлись, а чёрное всё растёт. Ещё час — и будет поздно.
— Есть другие способы. — Илания отступила на шаг. — Мы можем…
— Какие? — перебил Альдор. — Скажи мне, какие? Я вижу, когда битва проиграна. И я вижу, когда нужно отступить, чтобы сохранить силы для новой атаки.
— Это не битва! Это…
— Это битва, Илания. — Он впервые назвал её полным именем при всех. — Самая настоящая. И если ты не примешь трудное решение сейчас — завтра у нас не будет ничего.
Вокруг стояла мёртвая тишина.
Ученики смотрели на них — на двоих, которые всегда были вместе, всегда заодно, а теперь стояли по разные стороны невидимой черты.
— Я не могу, — тихо сказала Илания. — Я не могу убить его. Даже на время.
— Тогда он умрёт насовсем.
— А если мы погасим и не сможем разбудить? Если источник не оживёт?
— Тогда мы построим новый, — жёстко ответил Альдор. — Другой. На другом месте. С нуля. Но с живыми учениками, которые будут знать, что мы не сдались.
— Ты не понимаешь…
— Это ты не понимаешь! — Он схватил её за плечи, встряхнул — не больно, но сильно. — Посмотри на них! — Он кивнул на учеников. — Они верят тебе. Не источнику, не месту, не магии — тебе! Если ты скажешь, что нужно гасить — они примут. Если скажешь, что нужно драться до конца — они умрут здесь, рядом с тобой.
Илания смотрела в его глаза и видела там боль. Не злость, не упрёк — боль. Потому что он тоже не хотел терять источник. Но он хотел сохранить главное.
— Дай мне минуту, — выдохнула она.
— У тебя нет минуты.
— Альдор…
— Решай.
Источник за их спинами закричал.
Это не был звук, который можно услышать ушами. Это было нечто другое — вибрация в самой магии, в воздухе, в камнях. Крик умирающего.
Ученики замерли. Кто-то вскрикнул, кто-то упал на колени.
— Оно убивает его, — прошептала Мила. — Я вижу. Оно сжирает свет.
Илания зажмурилась.
В голове проносились картины. Как они впервые вошли в этот двор. Как будили источник. Как трава зазеленела под ладонями. Как ученики учились слушать его песню. Как Альдор стоял рядом на стене и говорил, что это — дом.
А теперь этот дом умирал.
— Илания! — голос Альдора резанул по нервам.
Она открыла глаза.
И посмотрела на него.
— Если мы ошиблись, — сказала она тихо, — если он не проснётся…
— Мы что-нибудь придумаем. — Альдор шагнул к ней, взял за руку. — Мы всегда придумываем.
Она сжала его пальцы.
Потом повернулась к Велему и Геле.
— Вы поможете это сделать?
Велем с Гелей кивнули. Лица их были спокойными, но в глазах плескался страх. Не за себя — за них всех.
— Я читал про этот способ в дневниках деда, — сказал Орвин, листая книгу дрожащими руками. — Но там было написано, что это почти никогда не удавалось. Если сделать всё правильно — источник уснёт.
— А если неправильно?
— Тогда он не проснётся никогда.
Илания закрыла глаза. Всего на мгновение.
Потом открыла и сказала:
— Делаем.
Она не знала, правильно ли поступает. Не знала, проснётся ли источник. Не знала, что скажут ученики, когда увидят мёртвый центр двора.
Она знала только одно: пока все они рядом — можно было рискнуть.
— Все, — сказала она громко. — Отойдите.
Велем начал говорить быстро, отрывисто — кто куда должен встать, кто какую силу вложить, кто будет держать щит, чтобы осколки магии не поранили учеников.
Альдор разгонял толпу, строил людей, объяснял, что сейчас будет страшно, но надо верить.
Геля готовилась, тяжело дыша.
Орвин держал книги, лихорадочно листая страницы в поисках информации.
А Илания стояла в центре и смотрела, как умирает её дом.
Чёрное пульсировало, росло, пожирало свет. Ещё немного — и будет поздно.
— Готовы? — спросил Велем.
Илания кивнула.
Она чувствовала, как Альдор сжал её руку напоследок и отошёл туда, где его место — за спинами магов, готовый прикрыть, если что-то пойдёт не так.
— Начали, — сказал Велем.
Илания закрыла глаза.
Она не знала, что будет через минуту. Не знала, увидят ли они рассвет с живым источником или с мёртвым камнем.
Она знала только, что должна попробовать.
Ради них всех.
Ещё час назад ночь была тихой и тёплой. Теперь тьма сгущалась, и в этой тьме умирало сердце их дома.
Глава 62. Пробуждение сердца
Первая ночь после запечатывания источника была самой страшной.
Илания не ушла со двора. Сидела на холодных камнях, прижимая ладони к тому месту, где ещё недавно билось тёплое, живое сердце. Тишина давила на уши. Ни гула, ни пульсации, ни дыхания.
Рядом, не сговариваясь, остались Велем и Геля. Альдор принёс одеяла, закутал их, развёл небольшой костёр в стороне — чтобы не осквернить пеплом мёртвый центр.
— Вы должны спать, — сказал он.
— Не могу, — ответила Илания. — Я чувствую пустоту.
— Я тоже, — тихо отозвался Велем. — Будто часть меня отрезали.
Геля молча кивнула. Её зелёные глаза в свете костра казались почти чёрными.
Альдор сел рядом, обнял Иланию за плечи. Она прижалась к нему — впервые при всех позволила себе эту слабость.
— Мы справимся, — сказал он. — Что бы ни было.
На вторую ночь Илания задремала прямо на камнях и проснулась от толчка.
Не физического — внутреннего. Источник дёрнулся под ней — слабо, едва заметно.
— Вы чувствуете? — выдохнула она.
Геля распахнула глаза:
— Да… будто пульс?
— Он жив, — прошептал Велем. — Очень глубоко, но жив.
Они втроём прижали ладони к камням. И вдруг Илания ощутила нечто странное — ещё одно присутствие. Там, в глубине, рядом с источником, пульсировала ещё одна искра. Знакомая. Родная.
Она обернулась.
Альдор стоял в стороне, но на его лице отразилось изумление.
— Я что-то чувствую, — сказал он растерянно. — Там, в камнях… будто зов.
— Ты слышишь источник? — Геля вскочила.
— Не слышу. Чувствую. Как будто… — Он замолчал, прислушиваясь к себе. — Как будто меня тоже позвали.
Илания смотрела на него и не верила. У Альдора канал только начал просыпаться, но он никогда не был связан с магией так, как они.
— Это ритуал, — тихо сказал Велем. — Мы все участвовали. Все вкладывали силу. Даже он. — Он кивнул на Альдора. — Его воля, его решимость — это тоже магия. Другая, но магия. И источник принял её.
— Значит, мы теперь связаны? — спросила Геля.
— Похоже на то.
Четверо. Четверо хранителей одного сердца.
На третий день, когда пульс источника стал чуть ровнее, Алесий подошёл к Илании. Вид у него был хмурый — не просто усталый, а злой.
— Я нашёл, откуда пришла зараза, — сказал он без предисловий.
Илания подняла голову. Глаза слипались, но внутри всё сжалось.
— Говори.
Алесий присел на корточки рядом, развернул тряпицу. Внутри лежал осколок чёрного кристалла — маленький, с ноготь, но от него веяло той самой гнилью, что они чувствовали в источнике.
