Фиктивная жена для герцога-монстра (СИ) - Амори Элина

— Схватить его! — крикнул я рыцарям, и двое бросились вдогонку.

Он был мне нужен живым, ведь мог что-то знать.

Позади скрипнула дверь — видно, выскочил на улицу. Рыцари ринулись следом.

Жар хлынул по жилам волной, кости заныли, кожа натянулась. Но не от того, что я терял контроль. Напротив — я призывал магию в тело, сливался с ней, пытаясь взять ровно столько, чтобы не начать трансформацию.

И у меня получилось. Каждый мускул наполнился мощью, жаром, невиданной доселе силой, что таилась во мне и пугала. Замах, удар. Меч с хрустом разрубил тело пополам. Еще одно. Еще.

Моя скорость возросла. Я метался среди врагов, неся смерть, а в груди пылал азарт, смешанный с яростью.

От меня отступатли, бежали, но рыцари перехватывали и добивали. Генерал подошел ко мне и протянул серебристый кинжал с вензелем «Э». Они даже не особо скрывались…

— Как я устал, — тихо сказал Рейден. — От этой грязи, что льется из самых высоких башен. Спасибо, что не побоялись прийти, ваше высочество. Но… как вы устояли? Я чувствовал эту дрянь в воздухе. Она должна была изменить вас, как тогда на балу…

Он многозначительно глянул в сторону Эйлин, все еще стоявшей в кольце стражи. Та поймала мой взгляд и тут же протиснулась сквозь строй, побежала ко мне.

— Брант!

С разбега она обняла меня, уткнувшись лицом в одежду, залитую чужой кровью. Этот порыв, лишенный всякого этикета, но такой наивный и искренний, заставил улыбнуться не только меня, но и генерала.

— Никогда не пойму женщин, — усмехнулся он.

Я прижал Эйлин к себе, ощутив ее частое, взволнованное дыхание и трепещущее сердечко.

— Генерал, простите, — сказал я, не отпуская ее. — Я должен уделить внимание моей супруге.

Эйлин ахнула и отстранилась. Ее щеки залил густой румянец, видимый даже в полумраке.

— Понятное дело, ваше высочество, — кивнул Рейден. — Давайте найдем герцога Киллиана и покинем это гиблое место.

Я кивнул, еще раз взглянув на вензель. Послужит ли это доказательством? Или, как обычно, Верховный с Эльдриком выкрутятся?

Киллиана нашли в том же амбаре — связанный, он лежал и ждал, когда дракон в приступе ярости разорвет его на части.

— Как вы тут оказались? — пробормотал Киллиан, выплевывая кляп и поднимаясь с помощью рыцарей. — Зачем ты пришел?!

— Помочь тебе, дядя.

— Совсем глупым стал, читать разучился? Я написал тебе: это ловушка! Нет, ты пришел... Да еще притащил жену на бойню! Бедная сэйна! Нежный цветок империи посреди кровавого месива. Да ты совсем рехнулся! — кричал он так, что закладывало уши.

— Не ругайте его, господин Вейн, — попросила Эйлин. — Оставаться во дворце мне было опаснее.

— Правильно! Поэтому ты не должен был идти сюда, глупый мальчишка! Как ты умудрился сопротивляться дракону? Тебе просто повезло…

Я хмыкнул.

— Но повезло же, — нарочито легкомысленно сказал я и положил руку ему на плечо. — Хватит брюзжать, идем. А то суну кляп обратно и оставлю тут, раз тебе так нравится валяться связанным.

Киллиан покачал головой, но замолчал. Он переглянулся с Рейденом и подошел к нему. Мы двинулись обратно.

Не успели дойти до дворца, как навстречу уже шагал отряд жрецов. Увидев меня, рыцарей и Киллиана, они замерли в ступоре и стояли так, пока мы не прошли мимо. Могу представить их недоумение. Они ждали застать монстра с поличным, поймать на преступлении и обсудить. Как сказала, императрица — отправить на плаху. А видят нечто совершенно противоположное.

Распорядитель отца встретил нас на ступенях дворца. Похоже, он и правда ждал — тут же проводил в покои, оставив слуг, чтобы нас с Эйлин привели в порядок.

Когда тяжелая дверь закрылась за последним слугой и в комнате остались только мы вдвоем, Эйлин глубоко вздохнула и откинула шторы. На светлеющем небе уже горела полоска зари.

— Какая безумно длинная ночь, — прошептала Эйлин.

Я подошел сзади, обнял ее за талию, прижался лицом к шее. Ее кожа пахла сладковатыми травами, чистотой и чем-то еще — ее личным, сводящим с ума ароматом. Я закрыл глаза, желая раствориться в этом запахе, тепле, нежности.

И услышал вдали гул — смутный, неясный. Топот множества ног по каменной мостовой. Они готовили следующий ход.

Эйлин почувствовала напряжение в моих руках. Обернулась.

— Брант? Что-то не так?

Я посмотрел на нее. На тени под глазами, на едва заметную дрожь в уголках губ. Она достаточно натерпелась сегодня: дорогу, склоки, бойню в амбаре, страх за меня. Ей был нужен не новый ужас. Ей был нужен покой. Хотя бы до утра.

И у нас еще было немного времени.

Я не ответил на ее вопрос. Вместо этого медленно наклонился и прикоснулся губами к ее шее — не страстно, а почти с благоговением. Потом к уголку рта.

— Все так, — солгал я хриплым шепотом. — Пока все хорошо.

Я выпрямился, снова плотно зашторил окна.

Эйлин закрыла глаза, доверчиво прильнув ко мне. А потом прижалась губами к моим в медленном, ласковом поцелуе.

Я вел ее от окна, поглаживая плечи, спину, шею. Медленно, почти церемонно, выстраивая из каждого касания, каждого вздоха хрупкую крепость против того гула, что нарастал за стенами.

Пусть город горит, пусть бегут, пусть плетут интриги, — думал я, целуя каждый ее палец. — У них есть остаток ночи, чтобы придумать следующий ход. А у нас — остаток ночи, чтобы не думать ни о чем.

Я погасил свечу, и только рассвет, бледный и невнятный, струился в щель между шторами, выхватывая из темноты линию плеч Эйлин, блеск ее глаз.

Я уложил ее на кровать, осторожно касаясь трепещущей под ладонями кожи.

— Не медли, — простонала Эйлин, протягивая ко мне руки. — Иди ко мне.

Я сбросил одежду, стащил с нее сорочку, открывая грудь, живот, бедра, ноги…

— Хочу быть с тобой всегда, — проговорил я, опускаясь над ней. — Хочу любить тебя вечно. Я не отпущу тебя, Эйлин-из-другого-мира. Слышишь? Не отпущу.

Она свела брови, хотела сказать что-то, но я не дал — вошел осторожно, но на всю глубину. Она ахнула, выгнулась подо мной. Моя сладкая, славная, любимая…

Я прижимал ее хрупкие запястья к постели, покрывал шею, ключицу, ухо поцелуями, то прикусывая, то посасывая кожу. А она стонала подо мной, дышала часто, металась, прикусывая губу и бормоча что-то неразборчивое.

Я чувствовал, как нарастает напряжение в ее теле, как с каждым движением она все сильнее дрожит от нетерпения. Я ускорился, сжал ее грудь ладонью, нарочно коснувшись пальце напряженного соска.

Эйлин вскрикнула, содрогнулась, обхватила мою шею рукой, сжала меня горячим влажным лоном — и я отпустил себя, позволив наслаждению накрыть с головой.

Я перекатился на бок, притянул Эйлин, обнял. Накинул на нас покрывало.

— Вот бы так и валяться, — пробормотала она сонно.

— Отдыхай, — ответил я, поглаживая ее взмокшую спину.

Стук крови в ушах стихал, и сквозь наше шумное дыхание пробивались звуки суеты за окном. Все еще отдаленные, непонятные. Что-то происходило у главного входа, но что именно я понять не мог.

Глава 68. Оборванка

Эйлин

Я шагала под руку с Брантом по бесконечным коридорам, устланным красным бархатом, среди ослепительной роскоши мраморных статуй и отсветов позолоты на стенах. Но чувствовала себя солдатом-новичком, брошенным на минное поле. Один неверный шаг, неосторожно брошенное слово, взгляд, жест — и мы с Брантом можем распрощаться с жизнью.

Я не знала, что Брант планирует дальше. Утром он не объяснил ничего внятно, кроме того, что надо найти Киллиана. Еще он то и дело выглядывал в окно и подолгу прислушивался.

Ночью задание от императора «продержаться до полуночи» казалась хоть и пугающим, но выполнимым. Теперь мне казалось, что я поспешила с выводами.

Едва мы ступили в банкетный зал, на нас устремились десятки любопытных и враждебных взглядов. От пестроты парчовых платьев и расшитых камзолов у меня зарябило в глазах, а от гомона голосов, смеха и музыки загудело в ушах. Воздух казался густым и тяжелым от запахов духов, воска, еды и вина.