– У меня эта… как ее… проказа.
– Что?! – Ерофей отскочил от юноши к двери. – Иди в больницу! Не надо нам сюда заразу нести!
– Но…
– Пошел вон! – взвизгнул Ерофей и поднял руку, указывая на выход.
Он явно испугался и теперь жаждал избавиться от больного. Даже возможность заработка его не остановила.
Молодой человек поднялся и поплелся к двери.
– Погодите, – остановил я его. – Покажите вашу проказу.
– Ты в своем уме?! – возмутился лекарь. – Он же заразный!
– Сейчас посмотрим, заразный он или нет, – твердо сказал я и добавил: – Если так боитесь, то выйдите и закройте за собой дверь.
Второй раз говорить не пришлось. Ерофей юркнул за дверь.
Молодой человек снял рубашку и показал на красные бляшки на коже.
– С чего вы взяли, что это проказа? – уточнил я, ведь в моем мире тоже случались эпидемии проказы, но с ней быстро справлялись, и к тому же выглядела она совсем по‑другому.
– Матушка сказала.
– А в больнице вы были?
– Зачем мне туда ходить? – возмущенно протянул он. – Эти фельшель… фельдер… Тьфу ты, язык сломаешь. Короче, не могут они ни черта. Еще никого не вылечили. Только хуже было.
– Зря вы так. Они люди обученные, образованные. Там бы вам сразу сказали, что никакая это не приказа, – я сверился со «вторым» зрением и убедился в правдивости своих слов.
На пятнышках были лишь небольшие потемнения – признаки легкого недомогания, но точно не смертельно опасной заразной болезни.
– А что же тогда? – с недоверием спросил он.
– Какая‑то кожная реакция, – пожал я плечами. – Может, съели что‑то новое или намазались чем‑то?
Мужчина опустил рубашку и задумался.
– Даже не знаю… Нового ничего не ел: картошка, рис, говядина отварная, хлеб… А‑а‑а, так матушка какое‑то мыло принесла, у подруги купила. Мыло красное и пахнет сладко. Точно! Ведь после него у меня эти пятна появились, – он с облегчением выдохнул.
– Дайте сюда руку, – велел я.
Мужчина без вопросов протянул ее, видимо, уже знал мои методы лечения. Руна «Чистоты» отлично справилась с пятнами, которые исчезли прямо на глазах, а я получил награду в виде энергии.
За лечение я попросил пятьдесят копеек. Воодушевленный и радостный мужчина поблагодарил за помощь, расплатился и вышел. Сразу за ним зашел Ерофей.
– Окно открой и спиртом все протри. Простынь лучше сразу выкинуть, вдруг он на ней свою проказу оставил, – торопливо проговорил он, прижимая к носу свой рукав.
– Он не заразен. Никакой проказы не было. Лишь легкая реакция кожи на мыло.
– Правда, что ли? – с сомнением спросил он, но, видимо, поняв, что я не стану обманывать, с облегчением выдохнул. – Фух‑х‑х, пронесло. Но в следующий раз…
– В следующий раз, – прервал я его, – не надо делать поспешных выводов до осмотра. Вы очень некрасиво себя повели, выгоняя больного.
– Тебя забыл спросить, сопля зеле… – он поймал мой взгляд и осекся.
Урок не прошел даром.
Я уже хотел пойти за следующим, но тут дверь открылась, и на пороге появился тот самый моряк, которого я избавил от заморской заразы.
– Господин лекарь, благодарствую, – он схватил меня за руку и принялся энергично ее трясти. – Просите, что хотите, все для вас сделаю. Последнюю рубашку отдам.
– Не надо ничего отдавать. Берегите себя и заботьтесь о матушке.
– Пренепременно! А вы знайте, что я ваш должник на веки вечные. Если кого‑то надо уму‑разуму научить, то только укажите. Ради вас голову любому сверну, – с жаром проговорил он.
– Учту, – с улыбкой ответил я.
Моряк низко поклонился и ушел, ни разу не взглянув на лекаря.
– Что это было? – удивленно спросил Ерофей.
– Благодарный выздоровевший, – пожал я плечами и вышел из дома.
Прием продолжился. Кого мог, лечил сразу. Кому‑то советовал настойки Ерофея. Но были и те, кому я не смог помочь. Одна из них –а молодая женщина, которая утверждала, что у нее внутри все болит, но я ничего не увидел. Себя захотел проявить Ерофей.
– Раздевайтесь, милочка, я послушаю ваше сердце и легкие, – велел он.
Смущаясь, женщина сняла сарафан и осталась в одной тонкой белой нательной рубашке.
Лекарь приложил к ней трубку и начал прислушиваться. Я уже хотел выйти, чтобы не наблюдать за его фокусами, когда он строил из себя настоящего лекаря, но меня насторожил его взгляд. Ерофей переводил трубку с место на место на груди женщины с широко раскрытыми глазами и удивленно поднятыми бровями.
– Что такое? – вполголоса уточнил я.
– Ничего не понимаю, – выдохнул он и выпрямился. – Милочка, что с вашим сердцем?
– Не знаю, а что? – испуганно пролепетала она и прижала руку к груди. – Не бьется, что ли?
– Бьется, но не там, где должно, – задумчиво проговорил он.
– Что это значит? – уточнил я.
– Откуда мне знать? – пожал он плечами. – Говорю, как есть.
Хм, меня это тоже насторожило. Ерофей хоть и самоучка, но через него прошли сотни больных, многих из которых он слушал при кашлях и сердечных заболеваниях, поэтому не мог ошибиться сейчас.
– Одевайтесь, поедем в больницу, – велел я женщине.
– Зачем? – с каждым словом она пугалась все сильнее.
– Покажу вас одному знакомому лекарю.
Я предупредил Ерофея, что отлучусь, на что он недовольно пробурчал, но вышел к людям и объявил, что прием продолжится через час.
Вместе с женщиной, которая назвалась Марьей, мы вышли из дома и двинулись к дороге.
– Поедем на извозчике, – предупредил я ее, – чтобы много времени на дорогу не тратить.
– Что случилось‑то? Может, скажете, ведь извелась я вся, – попросила она и с мольбой посмотрела на меня.
– Не переживайте, никакой болезни я в вас не увидел. Но все же для собственного спокойствия хочу показать вас образованному человеку.
Поймав извозчика, мы быстро добрались до больницы. У Ильи прием уже окончился, но он до сих пор сидел в своем кабинете и заполнял истории болезней.
– Здорово! Не помешаю? – спросил я, приоткрыв дверь.
– А‑а, Степан, заходи. Здравствуй, – он протянул руку. – Какими судьбами?
– Хочу, чтобы ты посмотрел одну больную, – я завел в кабинет Марью.
– Ладно, присаживайтесь, – Илья встал из‑за стола и показал на кушетку. – Что беспокоит?
– Что‑то внутри болит. Сама не пойму что, – развела она руками. – То болит, то не болит.
Илья повернулся и вопросительно уставился на меня.
– Болезни я не увидел, но дядька что‑то услышал в сердце. Послушай сам. Может, зря переполошились, и он просто ошибся.
– Понял, – кивнул он и обратился к женщине. – Раздевайтесь.
Женщина обреченно выдохнула и снова стянула сарафан через голову. Илья тоже долго ее слушал, затем велел лечь на кушетку и прощупал живот.
По реакции Ильи я видел, что он тоже озадачен. Что же такого они там услышали?
– Читал о таком случае, но столкнулся с ним впервые, – признался он.
– Я умираю? – испуганно выдохнула женщина.
– Нет, пока нет…. Дело в том, что у вас органы расположены в другом порядке, чем у большинства людей.
– Как это? – уточнил я.
– Зеркальное расположение. Вот здесь, – ткнул он на живот женщины, – печень должна находиться, но я прощупал ее в совсем другом месте – вот здесь, – он показал на другой бок. – Сердце тоже прослушивается не слева, а справа. Возможно, с этим связаны ваши боли.
– Как же мне теперь быть? – слезливо спросила она, опустив уголки губ.
– Ничего не поделаешь. Это ваша особенность.
– Сколько мне жить осталось? – еле слышно выдавила она.
– На продолжительность жизни такие вещи никак не влияют. Поэтому сколько вам на роду написано, столько и проживете.
– Но я всё‑таки вам помогу, – быстро сказал я, увидев растерянный взгляд женщины.
Взяв её руку, нарисовал на ладони руну “Облегчения боли”. Шар ко мне не вернулся, но я был уверен, что теперь ей станет лучше.
– Спасибо за помощь. Мне и в самом деле стало лучше, – поблагодарила она, оделась и молча вышла.
