Колодец желаний. Исполнение наоборот (СИ) - Тамга Чулпан

«Врёт», — сразу поняла Вера. И Морфий подтвердил: по её спине прошла волна лёгкого, брезгливого холода, а потом — короткий, ядовитый укол тепла в затылок.

«Врёт. Боится. Но не он тот, кто «дергает за ниточки». Он... приманка. Дешёвая. Наёмный сторож. Знает, что тут что-то нечисто, но сам в деле не участвует. Боится и того, кто нанял, и таких, как ты.»

— Ясно, — сказала Вера, делая вид, что разочарована. Она вздохнула, поднялась. — Жаль. А ваш... начальник? Тот, кто даёт консультации посерьёзнее? Может, он мог бы...

— Какой начальник? — мужчина насторожился, его пальцы сжались. — Я единственный консультант. И владелец. Возможно, вы что-то перепутали.

— Но визитку «Салон мгновенных решений» мне дали именно так. Сказали, тут помогают в... сложных случаях.

— Визитки у нас лежат на стойке информации на втором этаже. Кто угодно мог взять. — Он встал, давая понять, что разговор окончен. Его движение было резким, нервным. — Если у вас нет конкретного запроса по гармонизации, я, пожалуй, занят. У меня запись.

Вера понимала, что больше ничего не добьётся. Он явно был настороже. Она кивнула.

— Извините за беспокойство. Спасибо за время.

— Не за что.

Он проводил её до двери, открыл и почти сразу закрыл за ней, торопливо повернув ключ. Вера осталась стоять в полумраке коридора, слушая, как из-за двери доносится звук щелчка дополнительного замка, а потом — тяжёлые шаги, удаляющиеся вглубь помещения.

«Приманка. Дешёвая приманка для отсеивания просто любопытных. Настоящий «специалист» работает иначе. И, судя по всему, не здесь. Но контакт есть.»

Она огляделась. Коридор был пуст. Капающая вода теперь звучала громче. Она полезла в карман за телефоном, чтобы сфотографировать дверь, и наткнулась на что-то твёрдое и холодное в кармане куртки. Не своё. Маленький, округлый, ребристый предмет. Она достала его.

Старый трамвайный жетон. Потёртый, тёмный, почти чёрный, с едва читаемым гербом Хотейска на одной стороне и цифрой «1» на другой. Она точно не клала его себе в карман. Последний раз она видела такие жетоны в детстве.

Морфий в капюшоне зашевелился, и его «голос» прозвучал с необычной... почти нежностью?

«Подарок. От старика. Следопыт. Чует воду за версту. Держи при себе — отсекает лишний шум.»

«Какой ещё старик?» — мысленно спросила Вера, но вдруг вспомнила: хозяин кафе. Когда он подходил к их столику, наклонялся, чтобы поставить кружки... он мог незаметно подсунуть. Фокус? Но зачем? И что значит «отсекает лишний шум»?

Она повертела жетон в пальцах. Обычный кусок металла, холодный, как лёд. Но странное дело — когда она держала его в руке, навязчивый гул в ушах, который преследовал её с тех пор, как она вошла в подвал, чуть стих. Не исчез, но стал тише, отодвинулся на задний план. Как будто жетон был каким-то... фильтром.

«Бред, — решила она. — Просто устала. И впечатлилась историей про дрожащую воду.»

Но жетон она не выбросила. Сунула обратно в карман, в самый дальний угол. На всякий случай. Потом сфотографировала дверь, номер, обшарпанный коридор. Сделала несколько кадров.

Прежде чем уйти, она решила провести небольшую разведку. Подошла к соседней двери — 12А. На табличке ничего не было. Постучала. Никто не ответил. Попробовала посмотреть в щель — темнота. Затем двинулась к оккультному магазину «Путь к себе». Занавеска приоткрылась, и в щели показалась пара любопытных, блестящих глаз. Женских.

— Вам чего? — просипел голос из-за ткани.

— Извините, не подскажете, что за соседи у вас в боксе 12Б? — спросила Вера максимально нейтрально. — Искала один салон, но, кажется, ошиблась дверью.

Глаза её оценили. Потом голос, низкий, хриплый, сказал:

— Там никто не работает. Пусто. Иногда какой-то мужик приходит, посидит, уйдёт. Не знаю. Не общаемся.

— А раньше? Может, кто-то другой арендовал?

— Не знаю. Отстаньте.

Занавеска захлопнулась. Вера вздохнула. Информационная блокада. Либо люди правда ничего не знали, либо боялись говорить. Второе казалось более вероятным.

Она поднялась наверх, в шумный, яркий, раздражающий мир торгового пассажа. Люди метались с покупками, дети кричали, гремела оглушительная поп-музыка. Нормальный, обычный, безумный предновогодний хаос. После тишины подвала этот гам резал по ушам. Вера прошла к стойке информации — действительно, в пластиковом стакане лежала стопка таких же кремовых визиток «Салон мгновенных решений». Взяла одну. Та же. Значит, распространение широкое. Ловушка расставлена по всему городу.

А где-то в этом городе, возможно, прямо сейчас, ходил человек в дорогом пальто. И «помогал» людям. Так, что у них начинали дрожать стаканы с водой, а в тихих квартирах «старого пригорода» появлялись двойники, которые только и делали, что смотрели в стену или тихо плакали. Или, как в случае с Алёной, живые люди превращались в одержимых марионеток, не могущих отвести глаз.

Вера вышла на улицу. Вечерело. Фонари зажглись, окрашивая снег в грязновато-жёлтый цвет. Она достала телефон, нашла в записной книжке номер, подписанный «Дыня. Курьер. Всё знает».

Набрала. Ответили после второго гудка.

— Алё! Вера-сан! Какими судьбами? — жизнерадостный, немного визгливый голос. Денис «Дыня» Мельников. Ему было лет двадцать два, и он знал каждый переулок Хотейска, потому что развозил по ним всё — от пиццы до контрабандных магических компонентов. Он же вёл блог о городских странностях. Для Веры он был незаменимым источником — и одновременно раздражал её своим подростковым энтузиазмом.

— Дыня, привет. Слушай, тебе сейчас свободно покопаться в кое-какой информации? Да, срочно.

— Для тебя, Вера, всегда! Я как раз заканчиваю развоз, последняя посылка в «Старый Пригород». Что надо?

— Мне нужны все данные по арендаторам бокса 12Б в «Аркадии». За последний год. Кто арендовал, на кого оформлено, платёжки, всё.

— Ого, а что там? Опять твои шарлатаны?

— Возможно. И ещё — поищи что-нибудь по странным случаям в городе за последний месяц. Связанные с... исполнением желаний. Или с неадекватным поведением на почве какой-то одержимости.

На том конце провода на секунду воцарилась тишина. Потом Дыня присвистнул.

— Серьёзно? То есть прям... магия?

— Не смейся. Я серьёзно. Что-то тут нечисто. Могут быть жертвы.

— Понял, понял. Буду искать. А что насчёт «Старого Пригорода»? Тут у меня один адрес... по слухам, у них ребёнок заболел странно. Две недели назад. Типа, молчок, а потом истерики. Может, связано?

Вера насторожилась. «Старый Пригород» — тот самый сектор, откуда пришёл сигнал в ИИЖ в первой главе? Слишком много совпадений.

— Дай адрес. И любую информацию. Фотки, если сможешь безопасно сделать.

— Щас скину. Я за тобой по умолчанию слежу, Вера. Ты же наше всё в борьбе с мракобесием!

— Спасибо, Дынь. Будь осторожен. И... если увидишь подозрительного типа в дорогом пальто, с хорошими манерами — не подходи. Просто запомни и сообщи.

— Понял. Будет задание — будет результат! — Дыня отключился.

Вера села в машину, завела мотор. Двигатель затрещал, кашлянул, но завёлся. Ветер бросал в лобовое стекло крупинки снежной крупы, которая тут же таяла, оставляя грязные потёки. Она сидела минуту, глядя на город, готовящийся к празднику. Гирлянды, мишура, нарядные люди... и под этой мишурой — дрожащие стаканы, пустые глаза, чьи-то сломанные жизни.

«Ладно, Хотейск, — тихо сказала она, выезжая на улицу и растворяясь в потоке машин. — Давай посмотрим, какое грязное бельё ты прячешь под своей мишурой. И кто именно его стирает.»

Морфий в капюшоне издал нечто вроде одобрительного шипения, а потом добавил, уже почти шёпотом:

«Стирает? Нет. Он его рвёт. И из клочков шьёт новое. Уродливое. Но яркое. Будь осторожна, хозяйка. Это не просто мошенник. Это... реформатор.»

Вера не ответила. Она просто вела машину по знакомым улицам, и в кармане у неё лежал холодный трамвайный жетон, а в ушах стоял тихий гул, который теперь, казалось, приобрёл ритм — как будто огромное сердце где-то под городом начало биться чаще, готовясь к Новому году. И к чему-то ещё.