Колодец желаний. Исполнение наоборот (СИ) - Тамга Чулпан

А где-то на другом конце Хотейска, в промозглом подъезде на улице Маяковского, Артём Каменев заканчивал первичную стабилизацию мальчика-двойника. И оба они ещё не знали, что их тропы уже начали сходиться.

ГЛАВА 3: ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Площадь Последнего Звона дышала предпраздничной истерикой. Воздух, холодный и колючий, был пропитан запахом жареного миндаля, глинтвейна и влажной шерсти — тысячи людей, закутанных в самые нелепые зимние наряды, толкались, смеялись и фотографировались у главной городской ёлки. Гигантская искусственная ель, усыпанная мигающими гирляндами, стояла как памятник коллективному безумию, слепя глаза разноцветными вспышками. Где-то в толпе играл саксофон — фальшиво, но с душой. Снег, падающий крупными хлопьями, тут же превращался под ногами в серую жижу. Хотейск готовился к Новому году с привычной смесью надежды и усталости.

Артём Каменев ненавидел эту площадь именно в такие дни. Обычно здесь было просто пустынно и грустно — как и положено месту, где в каменном чреве покоился гигантский метафизический узел, требующий постоянного наблюдения и регулирования. Сейчас же это был идеальный бульон для магического заражения. Каждое брошенное в колодец желание, каждое сильное чувство в толпе создавало рябь в Эфире Намерений. А когда таких «бросков» были сотни в час, рябь превращалась в стоячую волну, которая могла исказить даже правильно работающие фильтры ИИЖ. Артём мысленно представил себе схему: красные зоны перегрузки, мигающие предупреждениями. Он вздохнул — сегодня явно будет сверхурочная, и не одна.

Он пробирался сквозь толпу, стараясь не задевать людей. В руке — планшет с активной картой аномалий. На ней мигал один-единственный маркер: красная точка у самого края колодца. Субъект № 2 в его сегодняшнем списке «ликвидации последствий». После вчерашнего случая с мальчиком-двойником центральный сервер «МЕЧТАтель» выдал ещё три похожих сигнала в разных частях города. Все — с признаками «эмоционального контрафакта», все — связаны с Колодцем. И все — за последние десять дней.

Это была уже не случайность. Это была система. Кто-то методично, как серийный убийца, только убивавший не тела, а душевное равновесие, портил людям жизнь. И делал это под Новый год, когда эмоциональный фон и так зашкаливал. Артём поёрзал плечом — под пальто на нём был «стабилизирующий жилет», устройство, гасящее побочные эманации от его собственного раздражения. Сейчас оно тихонько жужжало, перегруженное.

Он подошёл ближе к колодцу. Старинное каменное сооружение, обычно мрачное и заброшенное, сейчас было облеплено людьми. Они бросали в чёрную воду монеты, записочки, даже какие-то ленточки. Шептали, смеялись, загадывали. Никто не замечал, как над каменной кладкой дрожит воздух, словно над раскалённым асфальтом. Никто, кроме него. Эфир здесь был плотным, почти осязаемым — смесь детских надежд, взрослых разочарований и простого желания «чтобы хоть что-то изменилось». Артём машинально оценил общую эмоциональную ёмкость: 87 %. Опасно близко к порогу, после которого система автоматически включает протокол «Тихий час». Но руководство никогда не давало на это разрешение — слишком много недовольных избирателей осталось бы без праздника.

И ещё одна девушка.

Она стояла у самого края, в стороне от основного потока, и не бросала ничего. Просто смотрела в воду. Неподвижно. Как будто ждала, что вода ответит ей взглядом. Её поза была такой неестественно замершей, что несколько прохожих уже косились в её сторону, но быстро отводили глаза — не их дело.

Артём сверился с планшетом. Фото из базы данных — Алёна Сергеевна Митрофанова, 20 лет, работает бариста в кофейне «У камина» на улице Гоголя. Заявлений в ИИЖ не подавала, но энергетический отпечаток у Колодца зафиксирован 23 декабря, 21:47. Уровень эмоциональной заряженности желания — 8.3. Опасный уровень. Регистрация контрафактного воздействия — 29 декабря, 14:20. В графе «Предполагаемый тип искажения» стояло: «Навязчивая фиксация объекта желания с элементами обратного эмпатического резонанса». Проще говоря — желание приклеилось к реальности липкой, неотформатированной стороной и начало влиять не только на загадавшего, но и на того, о ком загадали.

Он подошёл к ней, стараясь не напугать резким движением — как к дикому зверьку, застрявшему в клетке реальности. Но она, кажется, и так была в другом мире.

— Алёна Сергеевна? — сказал он официально-нейтральным тоном, каким говорил с пострадавшими от магических инцидентов. Тон, отрепетированный на тренингах: не давить, но и не допускать панибратства.

Девушка вздрогнула и медленно повернула к нему голову. Лицо — бледное, с синяками под глазами, которые не скрывал даже слой тонального крема. Глаза — огромные, тёмные, с выражением животного страха. В них отражались огни гирлянд, но словно бы из-под толстого слоя льда.

— Я... да? — голос был хриплым, будто она давно не говорила.

Артём достал удостоверение, показал на долю секунды.

— Каменев Артём Семёнович. Институт Исполнения Желаний. Ваше заявление рассматривается.

Лицо Алёны исказилось. Не облегчением. Паникой.

— Я ничего не заявляла! — она отшатнулась, как будто он протянул ей змею. — Я никуда не обращалась! Вы кто?

— Ваше обращение зафиксировано автоматически, — Артём сохранял спокойствие, хотя внутри всё напряглось. Люди в её состоянии были непредсказуемы. — Система отслеживает аномальные взаимодействия с городской инфраструктурой. В вашем случае зафиксирован... сбой. Нестандартная активность.

— Какой сбой? — её голос сорвался на фальцет. Несколько прохожих обернулись. — О чём вы вообще говорите? Я просто... я ничего не делала!

Артём вздохнул про себя. Придётся показывать. Он включил планшет, вызвал визуализацию. На экране появилась трёхмерная модель Площади Последнего Звона, а над ней — облако точек и линий, похожее на сложную молекулу. Для непосвящённого это была бы просто абстрактная картинка, но он видел в ней чёткую структуру: потоки, узлы, разрывы.

— Вот запись энергетической активности от 23 декабря, 21:47, - он ткнул пальцем в один из ярких узлов. — Это вы. Ваше желание. Видите эту спираль? — Он показал на закрученную, почти болезненно яркую нить, которая уходила от точки вглубь модели. — Аномально высокая концентрация. Нестандартная структура. Обычно желания... рассеиваются. Или преобразуются системой фильтров. Ваше же... - он переключил картинку. — Вот запись от 29 декабря. Видите эту... паутину?

На новой модели от той же исходной точки расходились десятки тонких, липких на вид нитей. Они опутывали другие точки — других людей. И в центре этой паутины была одна точка, которая пульсировала тусклым, нездоровым светом.

— Это объект вашего желания, — тихо сказал Артём, стараясь говорить максимально просто. — И ваше желание, вместо того чтобы преобразоваться или угаснуть, застыло в такой... паразитической форме. И начало воздействовать. На него. И, как побочный эффект, на окружающих. Это и есть сбой. Не ваша вина, — добавил он быстро, видя, как её лицо искажается ужасом. — Но нам нужно это исправить.

Алёна смотрела на экран, и её лицо становилось всё белее. Она, кажется, поняла. Не технические детали. Суть. Её губы задрожали.

— Он... он смотрит на меня, — прошептала она, обводя взглядом толпу, но не видя её. — Не отводит глаз. Я не могу... я боюсь выходить из дома. Он стоит под окнами. Иногда по ночам стучит. Но не говорит ничего. Просто... смотрит.

— Я знаю, — сказал Артём, убирая планшет. — И я здесь, чтобы это исправить. Но для начала мне нужно понять, как это произошло. Вы что-то... делали? Кроме того, что загадали желание? Может, обращались к кому-то за помощью? Кто-то предлагал «усилить» эффект?

Девушка замотала головой, но её глаза выдали её. Она лгала. Или боялась говорить. Она сжала руки в кулаки, и Артём заметил, как её ногти впиваются в ладони.

В этот момент сзади раздался резкий, женский голос, прорезавший шум толпы как нож: