Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел

Но на самом дне истощённого канала, на границе видимости, я увидел движение.

Что-то тонкое, длинное и серебристое. Оно ползло по сухому руслу медленно, с постоянной скоростью, которую я оценил в метр-полтора в минуту. Его контур дрожал либо от моего нестабильного зрения на такой дальности, либо потому что оно само пульсировало ритмично, как сердечная мышца.

Оно двигалось на северо-восток, в направлении деревни.

Я опустил Зрение. Рубцовый Узел расслабился. Перед глазами мелькнули мушки, как следствие перенапряжения — пройдёт через минуту.

Я стоял у окна и смотрел в темноту.

Через три секунды пришёл Глубинный Пульс — один удар, ощутимый всем телом. Я начал считать — сорок две секунды. Следующий удар. Сорок две, а не сорок три — интервал сократился ещё на секунду.

Я закрыл окно, сел за стол и достал чистый черепок.

Нужно записать всё, пока свежо: координаты аномалии, глубину, направление, скорость движения серебристого объекта, время, за которое он достигнет периметра деревни, если сохранит текущую скорость: при полутора метрах в минуту и расстоянии в два километра, он пройдёт через двадцать два часа.

Уголёк царапал глину, и в тишине мастерской этот звук был единственным, что нарушало молчание, если не считать моего дыхания и далёкого, привычного гула леса за стенами.

Глава 3

Три камня и обрубок бревна.

Я разложил их на земле за мастерской, там, где утоптанная тропа упиралась в кучу колотых дров, накрытых берестой. Место укромное, обзор ограничен стеной мастерской с одной стороны и штабелем брёвен с другой. Если что-то пойдёт не так, свидетелей будет минимум.

Перчатки снял и положил на бревно рядом. Серебряная сеть на ладонях пульсировала мягким бордовым, едва заметным при утреннем свете, но достаточно ярким, чтобы я видел каждое ответвление. Шестнадцать основных нитей, десятки вторичных — капиллярная карта, которая вчера ещё заканчивалась на три пальца выше запястья, а сегодня подбиралась к середине предплечий.

ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПРОТОКОЛ: КОНТАКТНЫЙ ИМПУЛЬС.

Этап 1: Неживая материя. Камень, сухая древесина.

Задача: Направленный нагрев через ладонь.

Последовательность: 30 → 40 → 50 → 60 градусов.

Критерий успеха: Нагрев локализован, без повреждения собственных капилляров.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: При потере концентрации импульс рассеивается по всей ладони. Риск ожога серебряной сети.

Я присел на корточки и положил левую ладонь на первый камень — серый, плоский, размером с ладонь. Холодный от росы, шершавый, с вкраплениями кварца, которые поблёскивали в тусклом свете кристаллов.

Тридцать градусов. Я сосредоточился на точке контакта — центр ладони, участок размером с ноготь. Представил, как субстанция в серебряных капиллярах сужает поток, фокусируется, превращается в тепловой импульс. Примерно так же я представлял себе работу электрокоагулятора: точечный нагрев, локальное воздействие, минимальное повреждение окружающих тканей.

Камень потеплел. Я почувствовал это через ладонь. Постепенное изменение температуры, как будто кто-то грел его феном с расстояния в полметра. Тридцать градусов, если верить ощущению и Системе.

Сорок. Я добавил давление. Субстанция откликнулась, и серебряные нити в центре ладони вспыхнули чуть ярче. Камень стал горячим на ощупь.

Пятьдесят. Здесь начиналась граница, за которой риск повреждения был слишком высок. Я усилил концентрацию, сузив площадь импульса до полутора квадратных сантиметров. Серебряные нити в ладони гудели, и этот гул передавался через кости запястья в предплечье. Камень под ладонью дрогнул. Тихий щелчок, и я убрал руку.

Трещина тонкая, в два сантиметра длиной, ровная. Она прошла точно через то место, где лежал центр моей ладони, и края её были чуть светлее остальной поверхности.

Я повернул камень. С обратной стороны трещины не было — импульс не прошёл насквозь. Локальное воздействие, направленное, контролируемое. Как электрокоагуляция в хирургии, только вместо тока моя ладонь.

Удовлетворение, которое я испытал, было профессиональным — чистая радость мастера, чей инструмент работает точно. Ничего личного.

Шестьдесят.

Второй камень был чуть крупнее. Я приложил ладонь и начал наращивать мощность. Тридцать, сорок, пятьдесят, потом я потянулся дальше.

Импульс пошёл неровно. Я почувствовал, как фокус расплывается, ведь вместо точки размером с ноготь тепло расползлось по всей ладони, и серебряные нити, которые должны были проводить энергию в одном направлении, начали вибрировать вразнобой, словно пальцы хирурга дрогнули в момент наложения шва.

Я потерял концентрацию на долю секунды.

Обратный импульс ударил по среднему пальцу. Резкая жгучая боль, как от прикосновения к раскалённой сковородке, и я отдёрнул руку рефлекторно, прижав палец к бедру. Прожилка на среднем пальце, тонкая серебристая нить второго порядка, потускнела и перестала пульсировать. Она выглядела мёртвой. Из яркого серебра с бордовым отливом превратилась в серую полоску, как заваренный сосуд на ангиограмме.

ПОВРЕЖДЕНИЕ КАПИЛЛЯРА: микро-ожог (обратимый, восстановление 4 мин).

Причина: рассеивание импульса при попытке превысить стабильный порог (50 градусов).

Я потряс рукой, морщась. Боль была терпимой, похожей на ожог первой степени. Через двадцать секунд жжение начало стихать, и прожилка на пальце медленно наливалась цветом, как пересохшее русло наполняется водой после дождя.

Смотрел на свою руку и думал о границах. Пятьдесят градусов стабильно. Шестьдесят уже потеря контроля. Восемьдесят, при котором, по данным Системы, возможен паралич нервных путей, пока за горизонтом. Десять-пятнадцать сессий, сказала Система. При одной сессии в день освоение займёт две недели — примерно столько же, сколько нужно начинающему хирургу, чтобы научиться уверенно накладывать непрерывный шов на тренажёре. Параллель была настолько точной, что я невольно усмехнулся.

У угла мастерской мелькнуло движение.

Лис стоял там, привалившись плечом к стене. Лицо зеленоватое, на висках проступил пот, который он размазал грязной ладонью, оставив полосу поперёк лба. Ноги подрагивали, и он стоял, чуть расставив их, как человек на качающейся палубе. Три круга вокруг частокола на подъёме, по мокрой траве, натощак. Его тошнило, судя по цвету лица и по тому, как он сглатывал, но он держался.

Его глаза прикованы к моим рукам.

Я жестом показал, что не сейчас. Лис кивнул без обиды, отошёл к свободному пятачку у поленницы и поднял палку, которую Тарек оставил для него перед тем, как увести разведгруппу. Обычная палка, длиной чуть больше метра, ошкуренная, с потемневшими следами хвата в двух местах.

Мальчик встал в стойку. Я видел, как он расставлял ноги, пытаясь воспроизвести то, что показал ему Тарек утром, перед выходом. Ноги на ширину плеч, правая чуть впереди, колени согнуты, палка перед грудью обеими руками. Спина ровная, центр тяжести низко. Базовая защитная стойка, которую Варган вколачивал в Тарека годами и которую Тарек передал Лису за пять минут у ворот.

Получалось криво. Правая нога стояла слишком широко, левая слишком прямая. Палку он держал за верхнюю треть обеими руками, сжимая так, что костяшки побелели. Но выражение лица было из тех, которые я видел у молодых ординаторов, впервые вставших к операционному столу — сосредоточенность, замешанная на упрямстве, на готовности стоять здесь хоть до вечера, пока руки не запомнят.

Я вернулся к камням.

Ещё пять подходов. Каждый по минуте: нарастание до пятидесяти градусов, удержание четыре секунды, сброс. На третьем подходе площадь воздействия стабилизировалась на полутора квадратных сантиметрах. На четвёртом камень лопнул по прежней трещине.

Я перешёл на сухое бревно. Древесина вела себя иначе — она поглощала тепло, распределяя его вдоль волокон. Пришлось компенсировать, а именно увеличить мощность на входе, чтобы на выходе получить те же пятьдесят градусов в точке контакта. На второй попытке в месте приложения ладони появилось тёмное пятно. На третьей попытке появилась тонкая струйка дыма.