Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (СИ) - Боярова Мелина

Чем он там у себя занимается? Взрыв — результат его деятельности или же нападения? Я не задавалась вопросом, в каком мире оказалась, и насколько он безопасен для обычных жителей. Не сотрясает ли королевство война? Или оно подвергается набегам каких-нибудь кровожадных соседей?

Насчет последнего меня бы уже просветила Синна. Тем более после того, как я упомянула о потере памяти. Значит, сам граф оказался замешан в чем-то опасном.

Как бы там ни было, а я не могла оставаться в стороне, когда в паре километрах от дома бушевал пожар. Меня вело не только любопытство, но и долг за спасение жизни. Мой перенос в новое тело осуществился лишь потому, что Лион принес Верлиану из леса и напоил зельем.

Пока я раздумывала, что делать, рядом со мной возникла тень. Я вздрогнула, подавив рвущийся из груди вскрик. Эдвин Тарвек зачем-то пожаловал. Он кашлянул, поперхнувшись едким дымом, который уже достиг наших домов. Взглядом, полным отвращения, он посмотрел в сторону полыхающего зарева, и злорадно усмехнулся.

— Что случилось? Вы, случайно, не знаете? — наплевав на недавнюю ссору, поинтересовалась у мужчины. — Это же дом графа Эстариана горит? Надо ведь помочь как-то! Вдруг он там пострадал?

— Пусть горит! — фыркнул Тарвек, смачно сплюнув на землю. — Туда ему и дорога, проклятому! Может, наконец-то, подавится треклятыми зельями, и воздух в округе станет чище. Нечего было магию на всякие гадости тратить!

Я поморщилась, в очередной раз убеждаясь, какой Эдвин мелочный и жестокий человек. Его безразличие и злобные пожелания были в сто раз страшнее угроз.

— Почему? — вырвалось у меня шепотом. — За что вы его ненавидите? Ведь там же пожар! Что, если он на лес перекинется? Сюда доберется? Надо помочь человеку…

Эдвин обернулся, смерив меня презрительным взглядом, в котором сквозило удивление моей наивности и глупости, неспособной понять очевидные для него вещи.

— Потому что от его магии сплошной вред! — рявкнул голосом, эхом разносящимся по гулкой тишине. — Не слышала, что ли, граф Лион Эстариан — проклят?! Все его зелья годятся лишь на то, чтобы мышей и крыс травить. Сколько скота у крестьян погибло после его экспериментов, знаешь? А сколько посевов погнило? А ему плевать! Заперся в своем поместье и варит отраву день и ночь, а мы все страдаем. Ты еще спрашиваешь, почему никто не помогает? Да мы бы его давно на вилы подняли, если б не жандармы! Эти зажравшиеся мундиры графа покрывают. Видимо, он хорошо им платит, чтобы закрывали глаза на его бесчинства!

Слова Эдвина сыпались, как град, насыщенный ядом и ненавистью. Я невольно поежилась, представляя себе гниющие посевы и гибнущих домашних животных. Неужели эксперименты графа настолько безжалостны? В моем представлении магия несла добро и пользу, а тут совершенно противоположный эффект. Но я опасалась верить Тарвеку, который ненавидел всех без разбора. Вопрос ведь в том, что было на самом деле. Насколько опасен граф с его экспериментами и не приписывают ли жители обычным магическим манипуляциям несуществующих свойств? Пока я не видела, чтобы граф кому-то вредил.

— Жители шепчутся, что по ночам из поместья видны странные вспышки света и доносятся неприятные запахи, — продолжил Эдвин, явно желая посмаковать досужие сплетни. — Говорят, граф демонов призывает и заключает сделки с Азагором. Оттого и проклятие на нем, не иначе! Это все кара за грехи! Только ты, Верлиана, в облаках витаешь и ничего не замечаешь. Или не хочешь замечать?

— Не замечаю что? — Уставилась на соседа с укором. — Вы сыплете в сторону графа проклятиями и наслаждаетесь его несчастьем точно так же, как злорадствовали над моей бедой. Вы бы только обрадовались, если бы я погибла в лесу. А граф Эстариан меня спас, принес в таверну и вылечил своим зельем. Значит, не такие уж они и плохие, а вполне действенные. Как видите, я не умерла. Вы только наговариваете на человека, не подкрепляя слова доказательствами. Нельзя стоять и смотреть, как горит чужое жилище! Ведь в другой раз беда может коснуться вас, и тогда тоже никто не придет на помощь.

Оставив Тарвека на улице, я вернулась в дом, чтобы предупредить помощницу и прихватить с собой что-то, что помогло бы при пожаре.

— Синна, оставайся здесь! Закрой двери на засов и никому не открывай, пока я не вернусь.

Помощница закивала, обещая в точности исполнить поручение.

— Госпожа, а вы куда собрались? — спросила она испуганным голоском.

— Схожу к дому графа, узнаю, нужна ли помощь. — Я прихватила кувшин с водой, приготовленной на утро.

Грошик подбежал ко мне и прижался к ноге, виляя хвостиком. Он явно намеревался идти со мной, а я не стала возражать. Малыш уже доказал свою полезность. Возможно, и на этот раз пригодится. Или хотя бы мне не так страшно будет идти через лес.

— Идем, Грош, — прошептала, погладив пига по голове. — Нам нужно попасть к графу!

Я вышла на улицу и бросила взгляд на соседние дома, высматривая, собирается ли кто-нибудь оказать помощь графу. Но нет, на улице не оказалось ни единой души. Даже Тарвек ушел, раздосадованный моей отповедью. А ведь пожар мог коснуться любого. Неосторожный порыв ветра запросто перебросит пламя на большое расстояние. Выходит, местным жителям наплевать на чужие трудности? Или же они боялись графа и того, чем он там занимался?

Эта мысль кольнула сердце. Как можно быть равнодушными к чужой беде? Пусть граф Лион Эстариан угрюмый и нелюдимый человек. Но, может, тому была причина? Лишь бы не случилось непоправимой беды.

Я легко преодолевала расстояние, хотя еще недавно ощущала каждую ноющую от усталости мышцу. Адреналин бурлил в крови, придавая сил, а страх смешивался с растущим любопытством и тревогой, создавая странную, обжигающую смесь эмоций. По мере приближения воздух накалялся и становился плотнее. Я ощущала горьковатый запах гари и чего-то едкого, химического. Он так походил на тот, который пробудил меня в новом теле, что не оставалось сомнений: взрыв — результат неудачного эксперимента. Оставалось совсем немного, чтобы это проверить.

Грошик шустро семенил рядом, мелькая коротенькими розовыми лапками. Пятачок он прижимал к земле, вынюхивая что-то важное, что витало вокруг и оседало серым пеплом. Малыш иногда похрюкивал, выражая беспокойство, но не отставал. Его преданность и отвага меня поражали до глубины души. Животные, как правило, опасаются огня, а мини-пиг несся со мной к пожарищу и ничуть не боялся.

Сквозь дымовую завесу уже проглядывал силуэт высокой башни, охваченной огнем. Вместо окон там зияли темные провалы, из которых валили клубы едкого черного дыма. Часть крыши провалилась внутрь, обнажив деревянные балки. Казалось, все поместье охвачено огнем, но на самом деле горела только башня.

К тому моменту, как я достигла забора и массивных ворот, пламя поутихло. Либо пожар всеми силами старались ликвидировать, либо тот потух сам по себе. В последнем я сомневалась, конечно.

А что, если граф до сих пор внутри? Что, если пострадал? Быть может, слуги справились с огнем, но самому господину Эстариану требовалась помощь?

Моя решимость помочь крепла с каждым шагом. Я точно знала — лишние руки никогда не помешают. Помимо этого, на задворках сознания мелькала мысль, что так мне спишется хотя бы часть долга. Нет, не денежного, золото я отдам, а долга жизни, какой не купишь за жалкие монеты. Пусть Лион Эстариан об этом не догадывался, но именно его помощь помогла мне прийти в этот мир. А такие долги привыкла отдавать сразу. Я помогу графу, чем бы он там ни занимался. Пусть его претензии прозвучали грубо и в первый момент вызвали неприятие и досаду. Но, если не обращать внимания на слова, а смотреть на поступки, то Лион поступил благородно. Он ведь не бросил раненую девушку в лесу, как предлагал Тарвек, а принес в таверну и подлечил рану. Машинально коснулась затылка и поняла, что от ушиба остался лишь подживающий рубец.

Калитка оказалась незапертой, так что я легко проникла на чужую территорию и направилась к горящему зданию. Двор перед ним оказался пустынным и тихим. Никто не выносил мебель, не таскал воду, не суетился, спасая хозяйское добро. Зарево пожара виднелось на многие километры, и прошло достаточно времени, чтобы прибыли спасательные команды. Но я никого не видела и постепенно осознавала, что никто не придет.