— Значит, нет, — махнул он рукой. — Тогда до обеда.
— Пока, — улыбнулась я, провожая широкую спину Брайса взглядом.
А он не такой плохой, защищает, не пристаёт. То ли я ничему не учусь, то ли Скай преувеличивал масштаб беды.
* * *
— Эмма, их уход — аллегория смерти, почему ты решила, что они ушли к счастью? — прыснул Закари, когда я выдала ему свои умозаключения по повести.
Занятие проходило в жилом здании факультета огня в комнате янтарного. Здесь было светло, солнечно и пахло цветами. Стены украшали изображения с красивыми драконицами.
— Потому что они взялись за руки и улыбнулись, разве не понятно? Они ушли от своих бед, отыскали родственные души друг в друге и ушли на поиски счастья.
— Знаешь, можно интерпретировать и так, — махнул он рукой. — Правда, за такой ответ тебе не поставят высший балл. Принято считать, что автор говорил о смерти.
— Почему принято? Он сам не сказал, о чём говорил повестью?
— Нет, — хохотнул Закари. — Мы додумали.
— Значит, и я могу оказаться права.
— Эмма, повесть писалась во времена гибели цивилизации.
— Значит, он предсказал уход драконов в новый мир. Или перемещение всей расы ты тоже считаешь аллегорией смерти?
— Можно и так сказать, — щёлкнул он пальцами. — Мы преодолели время и пространство, обрели новую жизнь здесь. Можно сказать, мы переродились в новом мире.
— И наши грехи обнулились?
«Решила забыть прошлое? Себя? Свои грехи? Думаешь, так всех спасёшь?», — вспомнились слова незнакомца.
— По поводу отпущения грехов постоянно сталкиваются орден просветлённых и орден милосердия. Первые считают, что души — набор жизненных показателей и данных, грехи не стереть, и мы можем переродиться с ними. А в ордене милосердия уверены, что добрые дела спасают наши души.
— Ты во что веришь, Закари?
— Мне ближе второе, — лучезарно улыбнулся он. — Но сомневаюсь, что наши боги перешли с нами в новый мир.
— Здесь свои боги, — кивнула я, а перед мысленным взором на миг блеснули чёрные глаза.
— Ты про посещение древнего города? — озадачился он.
— Да, про него, — глупо усмехнулась я, растерев ссадины на костяшках пальцев.
— Ты как считаешь, Эмма? И почему вообще заговорила про грехи?
— Я ничего не помню о себе, но часто задумываюсь о себе прошлой. Будет ли иметь значение то, что происходит со мной сейчас, когда воспоминания вернутся?
— Уверен, что да, — без раздумий ответил он. — Если мы подружимся, ты всегда будешь относиться ко мне хорошо.
— Ты друг Тристана, моё отношение может поменяться из-за него.
— Тристан… — Закари наморщил нос. — Не злись на него, он хороший друг и беспокоится за Ская.
— Ская? Он здесь при чём?
— Скай наш друг, и мы тоже задумываемся о тебе прошлой. Вдруг ты злодейка, — заговорщицки поиграл он пальцами.
— Я не смогу навредить Скаю. Он столько раз меня спасал.
— Надеюсь на это, — солнечно улыбнулся Закари, и его золотые глаза заискрились. — Давай вернёмся к повести и поговорим об образах персонажей.
— Они странные, — выдала я.
— Тебе явно не светят высокие баллы по литературе, — подытожил он, и я даже не стала спорить.
После приятного занятия я вернулась к себе умиротворённой и довольной. Приняла душ и планировала позаниматься математикой, пока меня не сморил сон. Но стоило сунуть руку в сумку, как пальцы пронзило жуткой болью. Под кожу будто плеснули кислоту. Шипя и ругаясь, я распахнула сумку, и оттуда вытянулась голова хищного растения, принявшись хлопать начинённой колючками пастью. Сумка выпала из рук, но тварь поползла за мной по полу. Пришлось запрыгнуть на кровать.
— Септимус! Септимус! Как справляться с хищным растением?! — завопила, принявшись лупить чудище подушкой.
— Опиши мне растение, Эмма, — невозмутимо попросил Септимус.
Через полчаса криков и ругани мне удалось поджечь цветонос растения и убить тварь. Пальцы болели так, что на глаза наворачивались слёзы, но я решила сначала проверить сумку и только потом заняться укусами. На дне нашлась коробочка с раскрывшимся зёрнышком и записка.
«Хорошей ночки, Эмма. Тристан», — гласила краткая запись.
Вот же гадёныш!
Глава 8
/Брайс Крауден/
— Что с руками? — я присмотрелся к бинтам на пальцах Эммы.
Сегодня почти весь день не виделись, но договорились вечером отправиться на поиски камней. Я зашёл за ней и что вижу? У неё изранены пальцы!
— Этот… Тристан… гад…
Кажется, впервые видел, чтобы милашка Эмма кипела от негодования. В глазах горел огонь, от неё веяло жаром, даже волосы развевались от потоков магии. На фоне вечернего макияжа, чёрной облегающей блузы, короткой пышной юбки и каблуков выглядело крышесносно. Жаль, что ночь мы проведём в разных комнатах.
— Он подбросил мне в сумку хищное растение, представляешь? Оно укусило меня! И я изорвала наволочку, пока от него отбивалась!
— Тристан? Ты уверена? — я взял Эмму под локоть и потянул за собой к лифту.
— Там была записка. Он желал мне хорошей ночи. Естественно, я не могла заснуть из-за боли в пальцах. Пришлось ходить в лазарет, просить обезболивающее.
— И ты весь день молчала?! Надо было написать мне по версо.
— Я отомстила. Вскипятила ему сок в стакане, когда он пил. Надеюсь, на этом закончится, — буркнула она расстроенно.
— Понятно, — я искренне постарался не расхохотаться, да не вышло. — Что за детские подначки, Эмма?!
— Мне надо было подойти и разбить ему нос? — она надулась, словно маленькая девочка. — Я просто теряюсь, Брайс. Не знаю, как реагировать на такие… гадости. Сегодня одна девчонка оскорбила меня в дамской комнате. Я не смогла ответить, потому что не умею оскорблять в ответ. Просто попросила не лезть не в своё дело. А она только рассмеялась.
— Вот ей можно было врезать, отодрать клочок волос или макнуть её накрашенным личиком в унитаз. Вы же, девчонки, так разбираетесь?
— Ты же шутишь?
— Возможно, — улыбнулся я, и Эмма рассмеялась. — Но знаешь, бешеных боятся. И я, и все короли, кстати, отбивались по этой технологии. Кто лезет — отхватывает так, что сотню раз жалеет. Ты же раскидала тех парней, надо было ещё и попинать как следует.
— Я пнула одного, — кивнула она, задумавшись, и вызвала у меня новый приступ смеха.
Эмма вечно выкидывает нечто неожиданное.
Кабина лифта открылась, и мы застыли напротив Ская. Мой смех прервался, Эмма напряжённо выпрямила спину. Скай хмуро осмотрел её и потом заглянул в мои глаза. После ужасного разговора с отцом и жутко неприятного поручения мне ещё прилетело и сообщение от чрезмерно благородного алмазного принца. Как оказалось, на Эмму напали, и Скай обвинил меня. Наверное, хорошо, что после этого мы больше не пересекались на полигоне, а то бы снова сломали купол.
— Привет, Скай, — я обнял Эмму за плечи и привлёк к себе, уступая дорогу алмазному.
— Брайс, Эмма, добрый вечер, — сухо ответил он, покидая кабину.
И я провёл внутрь свою напряжённую спутницу. Створки лифта съехались, завершая внезапную встречу.
— И что в нём такого особенного, что ты не в состоянии рассмотреть меня? — шепнул я в её макушку.
— Скай спас меня. Много раз спас, — ответила она, вскидывая голову.
Наши взгляды пересеклись. Её расстроенный и мой, наверняка злой.
— Начинай отвлекаться, со временем втянешься.
— И как?
— Поступай вопреки, — я чуть склонился и мимолётно поцеловал приоткрытые губы.
Запах лилий заиграл сильнее, глаза Эммы распахнулись в изумлении. Она задохнулась.
— Не страшно… — прошелестела она.
— Что?
— Было не страшно и не больно, — пояснила она, опуская голову.
— Это только начало.
Хотел улыбнуться, но не вышло. Мышцы лица будто свело. Я сам только начал втягиваться и наслаждаться игрой с Эммой, но отец требовал от меня соблазнить принцессу Эмбер. Хотя скорее изнасиловать. Иначе это не назвать, она будет не в адеквате.
