Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий

— Валите отсюда работать, — повернулся Ксур.

— Защищаешь выкормыша? — бросил в спину Эир.

— Что ты сказал? — замахнулся кузнец, но главарь шалхов уже побежал.

Лом и братья поднялись, рванули за предводителем, когда они уже были достаточно далеко, Лом закричал.

— Ты за это заплатишь… Дорого заплатишь.

«Это мы ещё посмотрим, кто заплатит» — ответил ему мысленно. Когда они исчезли, я поднялся. Не показал, что это далось мне проще и легче, чем обычно. Поэтому пошатывался и держался за живот.

— Зачем припёрся? — спросил меня Ксур.

— За трактатом. Мои родители исчезли, дом забрал старейшина. По традициям деревни… — горло пересохло, хотя я долго репетировал эти слова. — Деревня, ты, вы… обязаны предоставить сироте трактат начального пути. Я пришел за своим правом.

— Ничего! — оборвали мой заготовленный план. — Никто тебе ничего не должен, а ты вот много и всем.

— Но, — попытался продолжить.

— Похоже, тебя часто прикладывали по голове, сопляк, — подошёл ко мне Ксур и ткнул в грудь.

Тычок отбросил меня назад. Мир моргнул, на секунду превратившись в темное пятно. Я устоял на ногах только благодаря злости, хотя рёбра горели, словно под кожей развели костер.

— Твои родители — воры и трусы! — скрипел он зубами, — Варис… Слабак! Какой отец бросит своего сына на растерзание деревни? А?

Я смотрел на шрам на его руке, представляя, как добавляю к нему свежий ожог. Одно дело — я, другое — родители. Уже открыл рот, чтобы ему ответить, и закусил губу. Нет! Нельзя, как бы мне ни хотелось, нужно молчать. Я здесь ради трактата.

— Что пыхтишь, да и взгляд как у отца, — улыбнулся кузнец. — Неприятно слышать правду? Должен был уже привыкнуть или тебе мало об этом напоминали? Их долг — теперь твой! Тебя жалеют только потому, что ты ещё мал, но как вырастешь, то… — он осёкся.

— Трактат! — стоял я на своём.

— У каждой семьи есть свой, поищи дома, — пожал плечами Ксур. — Что, нету? Отец забрал с собой и правильно сделал, зачем он пустому? Вали, пока я и тебя не приложил.

Я молча смотрел на него и раздувал ноздри. Вот и всё… Ни трактата, ни наставлений. Для них, я по-прежнему пустой, даже если внутри пульсирует зерно. Остановит ли это меня? Нет! Значит, найду другой способ, придумаю, изобрету. Неважно! Теперь я не остановлюсь, они меня не остановят.

— Уйди, Рейланд, — устало произнёс кузнец. — По-хорошему прошу тебя…

Губы растянулись в злой улыбке. Я не сдержался. «Хорошо, сейчас отступлю, посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь, что я превзошёл тебя, Ксур».

Пошёл вперёд по деревне, ловя на себе всё больше взглядов. В груди до сих пор давило от его простого тычка, но все мысли были о том, что сказал Ксур.

Трактат должен быть у семьи, но я не видел его дома. Неужели родители и правда забрали его с собой? Но зачем, они же знали его почти наизусть? Когда вернусь, поищу ещё раз, хоть уже много раз перерывал дом в поисках послания.

А его слова про то, что меня жалеют… Что как только я вырасту, то… Убьют? Нет, скорее всего, просто выгонят из деревни. Что же делать? Трактата нет, наставлений — тем более.

Я вышел из деревни под тяжёлые взгляды двоих мужчин с копьями и зашёл в руины, скрывшись от их взгляда. Внутри всё клокотало от ярости, нашёл спокойное место и ударил кулаком в камень, а потом ещё раз и ещё.

Перед глазами были рожи Эира, то, как я ломаю ему нос и выбиваю эту ухмылку из его пасти. Следом появился Лом, он скулил, когда получал от меня, прямо как после Ксура и напоследок Тарим. Вот тут я выпустил весь оставшийся пар.

Остановился и посмотрел на руки. Содрал кожу, выступила кровь. Глупо! Как же это глупо… Никому, кроме себя, не навредил, но по-другому просто не успокоится. Ожидания рассыпались, и теперь необходимо искать новый путь.

Попытался выровнять дыхание, повторяя то, что делали родители. Всё равно ничего другого не знаю.

Стоял так несколько минут и думал. Когда взял себя в руки, открыл глаза и уставился на груду камней, что тянулась от деревни до горизонта.

Какая должна была быть сила, чтобы разгромить целый город до руин? Почему вообще случилась война между городами? На эти вопросы даже мои родители не знали ответа. Известно только то, что те, кто выжил после этого, поселились вокруг руин, образовав деревни, такие как наша.

Название исчезнувшего города уже никто не помнит, потому что он проиграл. Есть только город «Воронье крыло» — место, куда хотят попасть все возвышающиеся.

Слабые исчезают и их забывают, а сильные остаются, как и память о них. Кажется, я только сейчас по-настоящему понял, почему все хотят получить благословение небес.

Продолжал смотреть на руины, потому что в этом было что-то успокаивающее. Получается, я потомок тех, кто жил когда-то тут? Вот только безымянный город проиграл, его стёрли в пыль, а нас оставили таскать его косточки.

Жаль, только что это ничем не помогает. Такие, как я, «бесполезные», просто работаем, так было до родителей и будет после меня. Для чего? Для укрепления деревни. Ещё уважаемые люди строят себе дома из них, а не из глины и соломы, как у меня.

Хотя это не всё, проверяющие из города забирают находки, что попадаются среди руин и во время колки. Мать называла их артефактами, мол, они могут дать силы и умения. Вот только мне ни разу ничего такого не попадалось.

— Артефакты… дают силу и умения… — повторил я вслух.

Может, потому, что я ищу не там? Если я найду свой артефакт, то быстрее двинусь по пути? Эта мысль вцепилась в голову, как шмыг в мешок с зерном, и не хотела отпускать.

Я перебрался выше по груде, прыгая с камня на камень. Когда-то это казалось пыткой, сейчас — просто дорога. Добрался до колонны, упёрся ладонью в холодный камень. Дыхание сбилось мгновенно. Вдох, задержка… выдох… задержка… Слишком долго, тело просило движения, а не созерцания.

Улыбнулся и взял свой старый камень. Ударил. Каменная шкура треснула с первого раза. Ещё удар — и кусок отошёл, как будто хотел отвалиться сам. Никакого хруста в костях, никакого оглушающего звона в ушах, только ритм зерна в груди. Оно будто подталкивало меня.

Поднял глыбу. Тело слегка повело назад, но не упал. Память требовала боли, но её не было. Почувствовал только вес, да странную упругость в руках, словно мышцы налились силой за это время. Я даже не сбил кожу ладоней об острые края камня. Непривычное ощущение.

Начал подниматься обратно. Вдох — задержка — выдох… пытался удержать ритм, но опора сорвалась под ногой, и ритм сбился. Шалхи вас жри! Пришлось хватать воздух как зверю — часто и рвано.

Но я не останавливался, пробовал ещё и ещё. Во время работы техника дыхания не слушалась, каждый раз приходилось начинать снова, и это с куском камня в руках. Сила внутри толкала вперёд, заставляя мышцы сокращаться раньше, чем я успевал отдать приказ.

Первый камень положил возле своего места. Даже не сел, не согнулся, чтобы отдохнуть, а сразу пошёл обратно.

Второй. Третий. Пятый. Руками работал, как всегда, но мышцы слушались как-то по-новому, словно я не лежал в кровати неделю, а занимался с грузами и питался лучшим мясом с охоты.

Пот выступил на спине, но ноги не подкашивались. Бросил дыхание, оно только мешало и сбивало, пару раз чуть не упал из-за этого.

Всё внимание сфокусировал на дороге туда-обратно и внутреннем ритме. Пульсации приходили волнами, то быстро, то медленно, будто оно училось вместе со мной. Я поймал себя на мысли, что считаю эти удары вместо времени.

На восемь валунов я потратил… тысячу триста пульсаций. Посмотрел на небо, два солнца уже висели достаточно высоко, а до нормы осталось лишь два камня. С такими руками это не проблема, дотащу, старейшина отстанет, получу две лепёшки. Но впервые за долгое время у меня осталось ещё кое-что помимо работы — время и силы.

Когда они у тебя есть… им нужно распоряжаться. Я вернулся к месту работы и впервые за годы не стал сразу хватать камень, вместо этого начал искать. Поднимать мелочь, заглядывать под плиты, просовывать пальцы туда, куда раньше не совал.