Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий

Мать говорила, что артефакты не похожи на камни. Пытался вспомнить, что именно она рассказывала. Я был совсем маленьким и не слушал её внимательно, за что себя часто винил, когда они исчезли.

Артефактами могут быть… Вспомнил! Точно, мама с отцом ходили в руины и что-то искали, делали это ночью, когда никто не увидит. Я проснулся, и мама меня успокаивала, а в руках держала… Что же это было? Зажмурил глаза, чтобы образ всплыл, точно это было кольцо и какое-то ожерелье.

Я снял узкий камень и осторожно повернул. Под ним — пыль и мелкие осколки, не то. Под другой плитой оказалась пустота и пара червей. Я прошёлся дальше по нагромождению.

И тут мне попался кусок металла: тёмный, изогнутый, будто часть ножа. Я вцепился в него, уже чувствуя тяжесть артефакта. Стер грязь. А это просто ржавый гвоздь.

Минут через двадцать я остановился. На ладонях пыль, в носу запах старого города и ноль находок. Хотя нет, это просто место бесполезное.

Подался чуть выше, на новый уступ, где ещё не бывал. Тут гулял ветер, камни крупнее, да и лежали иначе, будто кто-то их специально складывал, а не просто рухнули сверху.

Я заглядывал в щели, проверял углубления, тряс камни, но всё впустую. Приподнял плиту побольше, там только сухой мох и старый шмыжий помёт. Хлопнул себя по лбу, почему не подумал об этом сразу?

Город же был город. Если артефакты были внутри зданий и они разрушились, значит, если что-то и есть, то оно внутри под огромными камнями, которые не поднять и не расколоть. Что-то в груди кольнуло от этого понимания.

Здесь пусто, но наши где-то находят добычу, которую забирает проверяющий. Значит, надо искать там, где страшно.

— Ночь, — произнёс я тихо. — Почему родители вообще искали артефакты? Для чего?

Поэтому они сбежали? Нашли что-то ценное и не захотели отдавать Тариму и проверяющему? Вот только эта мысль не принесла облегчения, а лишь создала пустоту.

Нет! Родители бы меня не бросили из-за каких-то артефактов, пусть и очень ценных. Стукнул себя по затылку, чтобы прогнать неправильные мысли.

Может, только ночью артефакты можно обнаружить? Поэтому мама с папой ходили, когда две луны светили ярко? К сожалению, это всё, что у меня получилось вспомнить.

Сделал отметку на будущее. Сходить в руины ночью, но только когда стану сильнее. Вечером звери заходят ближе, и это опасно, даже охотники выходят группами.

Солнца поднялись ещё выше. Если я сегодня выполню новую норму? Я присел, вытер лоб и впервые подумал о том, как это будет выглядеть со стороны. Как отреагирует помощник Тарима, что скажет?

— Сын воров вдруг решил нормально поработать? — попытался скопировать его голос. — До этого отлынивал и ленился, чтобы мы его кормили просто так?

Плевать, лепёшки мне нужнее, чем их мнения. А зерно… никто в здравом уме не подумает, что зерно появилось у пустого. Скорее поверят, что я мухлевал или прятал силы, чем признают чудо.

Сколько я ещё выдержу сегодня? Закрыл глаза и сосредоточился на зерне, на его пульсациях. Они пришли как волны: быстрые, уверенные. Счёт был простым, почти естественным. Я мог идти ещё долго. Не весь день, но несколько тысяч точно.

Внезапно мир померк. Зерно внутри дало сбой. Вместо теплой волны пришел ледяной укол. Энергия кончилась. Я почувствовал, как мое тело начинает «сохнуть». Это было похоже на то, как огонь выжигает воздух в закрытой комнате. Внутри будто что-то требовало не лепёшки, а мяса и силы. Зерно вдруг отзывалось теплом в ответ на это требование, как будто подтверждало. Да, это то, что ему нужно. Или я так подумал, разница теперь смазалась.

Вспомнил мясо шмыга: жёсткое, тянущееся, но жирное. Как удовольствие разливалось по телу и как быстро приходили силы. Перед глазами всплыло место, где я впервые поймал его. Узкая расщелина между плитами, откуда он вылез. Если там был один, может быть, там есть и другой?

Я поднялся, вновь проверил технику дыхания. Она снова сбилась. И тут в голову пришла мысль, а что если… дыхание родителей мне не подходит? Внутри всё сжалось, словно я перестану быть с ними связан из-за этого.

Хватит думать. Посмотрел вниз, пора уже заканчивать, осталось всего два камня. Спрыгнул, внутри снова всё свело от дикого голода и зерно опять начало дёргаться. Нужно поесть. Прямо сейчас и нормально. Пока ещё есть силы и время, попробую поохотиться.

Почувствовал взгляд. Поднял голову, а там… На камнях, возвышаясь надо мной, стоял Тарим. Я не слышал ни шагов, ни шороха. В руины он ходит редко, а ко мне… никогда.

Глава 4

Тарим начал медленно спускаться. Камни под ним молчали, ни единого звука.

Остановился в трёх шагах. Мой взгляд зацепился за добротную кожаную куртку, не чета тем, что носят остальные. Под левым глазом был тонкий белый шрам. Руки за спиной. Смотрел на меня сверху вниз спокойно, как на вещь, которую потеряли и нашли.

— Рейланд, — произнёс он тихо.

Голос мягкий, почти ласковый.

По имени? Обычно было иначе: «грязный шалх», «выкормыш воров» или просто «эй, ты».

— Восстановился? — он скользнул взглядом по мне, будто проверял, целый ли. — Быстро же ты.

Ответа он не ждал, а я молчал.

— Уже ходишь и работаешь, — склонил голову чуть набок. — Даже камни таскаешь?

Он шагнул ближе. Навис. В нос ударило что-то пряное, чужое, не то что от нас: пыль и пот. На меня что-то давило. Это и есть девятая ступень?

— Ты знаешь, кто тебя спас?

Я кивнул и уставился себе под ноги.

— Я волновался, — продолжил Тарим тем же мягким голосом, и от этого стало хуже. — Не хотелось терять работника.

Он наклонился. Лицо оказалось совсем близко. Аккуратная борода и усы: ровные и подрезанные. И глаза. Холодные.

— Продолжай работать, — голос стал другим. Настоящим. Тем, которым он говорил со всеми. — Не отлынивай.

Он наклонился к уху. Дыхание горячее.

— И не думай, что я не вижу, — прошептал. — Вижу всё, что нужно.

Ком поднялся в горле и я не смог сглотнуть.

Тарим выпрямился и улыбнулся.

— Жду от тебя норму, — бросил он, разворачиваясь.

Я стоял и смотрел ему в спину. Только когда его куртка исчезла, я позволил себе выдохнуть. Ноги дрожали от напряжения. Я прислонился к камню, пережидая, пока звон в ушах утихнет.

«Камни таскаешь» — он сказал так, будто видел, как мне стало легче. Нет! Если бы он понял про зерно, я бы уже лежал. Значит, не понял. Или понял не всё. Или пришёл, чтобы я выдал себя?

«Вижу всё…».

Его слова липли в мыслях, как грязь. Я пытался от них отмахнуться, но не получалось. Он мог передать про норму через Золтана или Эира. Да, через кого угодно, а пришёл сам.

Что он видит? Зачем он вообще сказал это мне? Чтобы я что?

Значит, дело не в норме, тогда в чём? Кроме того, что опасно и нужно быть аккуратнее, в голову ничего не приходило. Он что-то задумал, и почему-то я нужен ему живым и работающим здесь, в руинах.

Живот скрутило спазмом. Потом будут думать об этом, а пока — мой план.

Я вернулся к месту, где поймал первого шмыга. Вокруг: камни, плиты, обломки, а между ними сухая трава. Два солнца уже припекали, но среди камней держалась прохлада, ветер тянул холодом.

Гнал от себя мысли о Тариме, потому что пока сюда шёл, постоянно дёргался и оглядывался. Он хотел меня запугать? Вышло, вот только это будет мешать. Никакой охоты не выйдет.

Пришлось остановиться и собраться. Мне нужна холодная голова. Когда успокоился, обошёл местность рядом. Пусто, нет и признака мелких зверей. Уставился на расщелину между плитами. Если один тут жил, может быть и второй. Начну отсюда.

Сделал шаг ближе, камень под ногой качнулся, стукнул о другой. Замер. Ещё шаг, на носок и снова стук. Стиснул зубы. Куда ни ступи везде осколки. С таким грохотом распугаю всё живое, и сегодня останусь голодным.

Оглядел место. Выше расщелины лежал плоский камень. Оттуда отлично всё видно, подожду там. Всяко лучше, чем прыгать и искать шмыгов по всем руинам. Схватился и подтянулся, ладони поцарапались о шершавую поверхность. Забрался, проверил звуки — тихо. Ветер бил в лицо, значит запах не уйдёт вниз.