И всё же он разжал руки.
Забыв и о своём долге, и о брошенном в кресло халате, я опрометью бросилась к двери, дёрнула ручку.
Она не поддалась, и только теперь я вспомнила, что сама повернула замок в тщетной попытке хоть как-то скрыть свой позор.
Этой секунды Рейвену хватило, чтобы догнать меня. Развернуть к себе, вжимая спиной в украшенное резьбой дерево, и прижаться так тесно, что я почувствовала его всем телом.
Даже то, что чувствовать не хотела бы никогда.
— Отпустите!
— Берете своё слово назад, леди Хейден? Или уже забыла, что пообещала вчера?
Он не повысил голоса, и оттого стало ещё страшнее.
Мне казалось, что я и правда умру, если он ещё раз прикоснётся ко мне и снова заставит дрожать вместо того, чтобы…
Я уже не смогла закончить эту мысль, — все силы уходили на попытки его оттолкнуть.
А он был сильным. Настолько, что, колотя кулаками по его плечам, я не заставила его сдвинуться ни на шаг.
— Не смейте прикасаться ко мне! Ненавижу вас! Вы мне противны! Я!..
— Если будешь продолжать, я позову караульных, и тебя подержат. Хочешь этого?
Рейвен даже не задохнулся, спросил тихо, вкрадчиво, и я подавилась очередным своим воплем.
Он мог это сделать. О, все боги, я верила, что мог!
Неспроста в Мейвене всегда опасались и недолюбливали драконов, — этому существу ничего не стоило сделать моё унижение еще глубже, заставить меня пережить вещи, после которых я сама уже не посмею думать о Патрике, да и о будущем в целом.
— Вы… чудовище…
Глаза застилали глупые непрошенные слезы, но даже сквозь них я смогла разглядеть, что он усмехнулся:
— Как и любой дракон в вашем представлении. Я понял, не трудитесь. Кстати, если у вас истерика, могу предложить нюхательные соли. Драконьи. Они хорошо помогают, несмотря даже на самые стойкие предубеждения.
То ли опасность и правда миновала, то ли силы окончательно меня покинули, но я наконец смогла вдохнуть полной грудью, — медленно, с усилием.
— Вы…
Стало так чудовищно стыдно, что хотелось только одного, — провалиться на месте.
Рейвен же словно не заметил моего пылающего от слез, гнева и этого стыда лица. Его левая рука осталась лежать у меня на талии, а правой он оперся на дверь, нависая надо мной и вынуждая меня сделать выбор: смотреть за распахнутый ворот его рубашки или ему в лицо.
— Так, дорогая моя леди, дело не пойдёт. Я выполнил свою часть договора без промедлений. Вы же только что свою не соблюли.
Горло сдавило, и мне пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы проглотить вставший в нём ком и заговорить.
— Примите мои извинения, лорд Рейвен, я…
Я не знала, что могу и должна ему сказать.
Что испугалась своей первой ночи?
Что до дрожи боюсь драконов, потому что привыкла считать их злом, и никакая жизнь в столице не смогла вытравить из меня эти предрассудки?
Что горюю о родителях?
— Не стоит. Тем более, вы, очевидно, подумали не о том, — не дав мне возможности продолжить он коротко скривился, а потом посмотрел мне в глаза. — Вы пережили большое потрясение, и я не планировал беспокоить вас сегодня. Как я уже сказал, загнанные и равнодушные женщины не приносят мне радости. Но вы, как выясняется, ещё вчера заведомо мне солгали.
Его тон казался обманчиво ласковым, но именно от этого спокойствия я снова начала дрожать.
— Уверяю вас, нет. Я… не имела намерения вводить вас в заблуждение или хитрить. Я лишь…
— Вы справедливо возмутились тем, что я наводил справки о вашем прошлом. Давайте остановимся на этом. Но речь о другом.
Быть может, потому, что и правда была потрясена, быть может, почему-то еще, но я начала дрожать сильнее. Меня трясло, как от зимней стужи, а руки отказывались слушаться.
— Я не понимаю.
Рейвен хмыкнул, давая понять, что ничего другого от меня не ожидал.
— Вы хорошо помните условия, которые я выставил вам вчера? В ваши обязанности на ближайший месяц входит хорошо согревать мою постель. Я проговорил это достаточно чётко. Но как, позвольте узнать, вы собираетесь это делать, если не умеете даже целовать?
В голове шумело, и я почти потеряла нить нашей своеобразной беседы, но стоило графу замолчать, как мои щеки вспыхнули с новой силой.
— Но… Я думала…
Нет, я не думала, я была абсолютно уверена в том, что всё, что от меня потребуется, — это лежать смирно.
Я была наслышана о том, что драконы требуют от своих женщин безоговорочного подчинения.
Выходит, люди лгали?
Или драконы тоже бывают… разными?
Тот дракон, что продолжал прижимать меня к двери всем телом, хмыкнул более чем выразительно:
— Вы приняли меня за того, кто походя надругается над вами. Это тоже понятно. Но до ваших ожиданий мне, знаете ли, нет никакого дела. Вы нарушили условия нашего договора. Вопрос: что мы будем делать с этим?
Новая волна обжигающего стыда была абсурдной, — ведь не ждал же он в самом деле, и не считал меня обязанной оправдываться за свою невинность.
Или?..
— Вы что, хотите, чтобы я?…
У меня не поворачивался язык произнести подобное, даже думать не хотелось о том, что я,в его представлении, должна решить проблему самостоятельно, прежде чем приходить к нему, а Рейвен…
Почти минуту он разглядывал моё лицо, а потом вдруг захохотал.
Он не отодвинулся от меня, не выпустил из этого своеобразного плена, но запрокинул голову и смеялся до тех пор, пока в уголках его глаз от этого смеха ни выступили слезы.
— Все драконьи боги! Вы неподражаемы, Стефания!
За одно только это его стоило бы возненавидеть, но я, как ни странно, нашла этот смех приятным. В нём не было ничего уничижительного, не слышалось злой иронии или холодности. Передо мной был просто мужчина, которого что-то развеселило так сильно, что он не смог сдержаться.
И всё же в груди у меня разрастался ледяной ком.
— Я вас не понимаю.
— Вам и не нужно, — успокоившись, Рейвен снова навис надо мной, закрывая даже свет от камина. — Вам достаточно слушаться. Так уж и быть, я проявлю немного сострадания к вашей деликатной проблеме и предоставлю вам возможность выполнить свои обязательства как должно.
Он сделал паузу, за время которой я успела вздрогнуть.
Граф улыбнулся, заметив, разумеется, и это тоже, и только потом смилостивился настолько, чтобы закончить:
— Я сам научу вас всему, что вам стоит знать. И, коль скоро уж вы так торопитесь, мы начнём прямо завтра. А пока будьте так добры, оденьтесь и идите к себе. Не хочу, чтобы во время нашего урока вы лишились чувств от усталости.
Глава 6
Важнейшее из искусств
Проснувшись с первыми лучами солнца, я испытала не отчаяние, не злость, не горечь, а стыд. Мое поведение в комнате графа Рейвена ночью было безобразно, — от того, как я колотила его по плечам, вырываясь, до недостойного благородной леди крика.
Я не боялась, что он разозлится и причинит барону и баронессе вред — в конце концов, Рейвен, что бы я о нем ни думала, был Черным драконом и губернатором нашей провинции, а не легкомысленной девицей, чтобы менять свои решения раз в три дня.
Скорее уж ему следовало приказать мне собрать вещи и выставить меня вместе с ними за дверь, — собственная нечистая совесть стала бы наказанием не меньшим, чем физические страдания.
Те самые, которых он мне не причинил.
Хорошенько обдумав все это, к завтраку я спустилась почти бегом, и, разыскав Гризеллу, первым делом поинтересовалась у нее, где могу найти господина графа.
— Он ждет вас в галерее, леди Хейден, — девушка присела в коротком, но почтительном реверансе, приветствуя меня. — Господин граф распорядился подать завтрак туда на две персоны. Давайте я провожу вас.
Мне оставалось только кивнуть и последовать за ней, держа спину прямо.
В глубине души я все же надеялась услышать, что губернатор уже отбыл по делам и будет поздно. Это позволило бы оттянуть неприятный и неизбежный момент.
