Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

— Генри, — Джеймс Брикман вернулся к шутливому тону. — Помоги же мне. Ты видишь, что я пытаюсь произвести на мисс Робертс впечатление, но она никак не может меня оценить. Расскажи ей как-нибудь на досуге, какой у тебя веселый и изобретательный дядя!

Просьба озадачила мальчика:

— А ты уверен, дядя Джеймс, что мисс Робертс это оценит?

— А ты думаешь, дорогой племянник, она скорее оценит кого-нибудь печального?

— Я бы сказал, — глубокомысленно заметил Генри, — что кого-нибудь серьезного. Мисс Робертс кажется очень разумной дамой!

— Генри, — рассмеялся Джеймс, — все равно расскажи. Я за это буду чаще приходить к тебе в гости и заниматься с тобой.

— О каких занятиях идет речь? — вмешалась я.

— Ребенок стихийник, как и его отец. Как и я, — объяснил Джеймс Брикман.­ ­— Эдриан учит мальчика контролю над магией и немного — управлению стихиями. Но Эдриан очень плохо разбирается в артефакторике, а вот я как раз обученный артефактор. И Генри мечтает им стать. Поэтому мы с ним потихоньку разбираем азы. Я живу неподалеку, мне не сложно сюда приходить. Вы понимаете, о чем я говорю?

Я понимала. Детей-магов чуть ли не в младенческом возрасте, одновременно с умением говорить, начинали учить контролировать магию, чтобы ребенок не мог навредить себе или кому-то еще. Стихийников регистрировали и учили в специальных магических школах отдельно от обычных детей. А если дети-маги по каким-то причинам не посещали школу, за ними в обязательном порядке закрепляли наставника и контролировали обучение. Если у ребенка кто-то из родителей был магом, обычно наставником становился родитель. Но артефакторика лежала за пределами базовых знаний, и разбирались в ней немногие — те, кто закончил один из столичных университетов или несколько лет был в ученичестве у опытного артефактора.

— Да. Это очень интересно, — искренне ответила я. — А какие артефакты вы делаете, мистер Брикман?

— О, самые разные. Я работаю в частной фирме, которая выполняет и государственные заказы, и задания частных заказчиков. Среди наших клиентов много женщин. К сожалению, мы не обладаем способностями магов жизни и не умеем делать дам моложе, зато можем создать, например, волшебную по красоте одежду. На прошлой неделе я сделал для бала платье, у которого на подоле танцевали струи воды, не касаясь пола. А один мой коллега специализируется на артефактах, которые вставляются в глаза и меняют их цвет — нынче в моде голубой цвет глаз, вы знаете?

Я засмеялась:

— Да-да, голубоглазые блондинки были популярны во все времена.

— В последнее время, мисс Робертс, их стало так много, что они приелись. Тянет, знаете ли на экзотику!

— Вас тянет, мистер Брикман?

— Ну, может быть и меня. Но вообще вы должны радоваться, что родились с такой необычной внешностью! Вы пошли в отца?

— У моего отца русые волосы.

— Кто-то из далеких предков, должно быть, был виталистом.

— Сегодня это звучит как оскорбление, мистер Брикман.

— Я хотел сделать вам комплимент.

— Я поняла. Как поняла и то, почему вы до сих пор не женаты: в вашей жизни слишком много женщин. Чем больше выбор, тем сложнее остановиться на чем-то одном, да? У вас вредная работа, господин артефактор! — шутливо сказала я.

Он развел руками в картинном жесте:

— Моя работа приносит мне удовольствие.

— А Генри вы тоже учите создавать платья для бала? И ему это интересно?

— Нет, ему нравится делать практичные вещи.

— Мистер Генри, глубоко уважаю ваше стремление приносить пользу, — повернувшись к мальчику, от души похвалила я.

У довольного ребенка на щеках выступил румянец. Я с улыбкой взглянула на его дядю:

— Я бы хотела поприсутствовать как-нибудь на занятиях, мистер Брикман.

— Если вы просите, мисс Робертс, — Джеймс Брикман бросил на меня веселый взгляд из-под челки, — я просто не могу отказать!

Неожиданно от двери раздался негромкий голос.

— И в чем же ты не можешь отказать нашей гувернантке, Джеймс? — скептически спросил Эдриан Брикман.

— В присутствии мисс Робертс на наших занятиях с Генри, — усмехнулся его брат.

— Это которые проходят раз в месяц по воскресеньям?

— Это которые мы будем теперь проводить в будни раз в неделю по вечерам. К счастью, я раньше тебя освобождаюсь с работы.

— Вот как? — спросил Эдриан Брикман и взглянул на меня. — Ну ладно. Не буду препятствовать.

Кажется, он подумал обо мне что-то не то. Я посмотрела на часы на стене и встала.

— Мне кажется, мне уже пора, — я обернулась к мальчику и улыбнулась. — Увидимся завтра, мистер Генри.

Так закончился мой первый рабочий день в доме на Зеленой Аллее.

Глава 4 Открытие

Глава 4 Открытие

Спустя месяц мне казалось, что я работаю у Брикманов как минимум год. Генри был способным мальчиком и все схватывал на лету — заниматься с ним было одно удовольствие. Легче всего юному Брикману давалась математика: он прекрасно считал в уме, почти никогда не ошибаясь. С его любовью к артефакторике склонность к точным наукам была очень кстати.

А еще Генри обожал музыку. Играть ему мне приходилось несколько раз в неделю, и я надеялась, что миссис Уилсон и Мэри прощали мне те звуки, которые я извлекала из фортепиано. Несколько раз я порывалась поговорить с отцом мальчика об обучении музыке, но каждый раз отступала, боясь, что он даст мне понять, что я лезу не в свое дело.

Кроме музыки, я принесла в жизнь Генри рисование. Изобразив на бумаге своих первых в жизни палочных человечков и солнце над ними, ребенок быстро пристрастился к этому занятию. Теперь мы часто по вечерам садились и брали в руки карандаши. Генри не хватало таланта, но терпения было не занимать. Видя, с каким прилежанием он раз за разом пытается нарисовать ровный круг, я снова думала о том, насколько мальчик отличается от обычных детей. Дети Флетчеров уже давно бы порвали бумагу и сломали карандаши.

Но даже эти новые увлечения не могли полностью избавить Генри от скуки. Безусловно, ребенку не хватало общения со сверстниками. Однажды он с тоской сказал мне, что ему очень бы хотелось учиться в школе. Я постаралась его утешить:

— Мистер Генри, поверьте мне, в обучении дома есть свои плюсы. С вами занимаются индивидуально, поэтому вы можете получить больший объем знаний и лучше их усвоить. Если вы чего-то не понимаете, вам объясняют до тех пор, пока вы не поймете. В школе все уроки одинаковы по времени, а дома мы можем, например, уделить больше внимания географии, с которой у вас трудности. Кроме того, вам не нужно тратить время и силы на дорогу до школы, а в плохую погоду не нужно терпеть холод, ветер и дождь. Вам не с кем общаться, но вас и некому обижать. Надо учиться находить плюсы в любой ситуации.

— Мисс Робертс, вам легко говорить, — обиженно ответил Генри, — вы не были в моем положении.

— Отчего же, — улыбнулась я. — Я тоже не училась в школе.

— Вы? — удивился мальчик. — Но почему?

— Огромное количество людей по разным причинам не посещают школу. Иногда у родителей не хватает денег, чтобы платить за обучение ребенка. В очень бедных семьях дети с раннего детства заняты трудом, и им просто некогда учиться. А бывает, что кто-то растет в не совсем обычной семье и в школе сталкивается с осуждением сверстников. Так было со мной.

— Как это? — не понял Генри.

— Вышло так, что меня сначала воспитывала одна мама, а потом один отец. Когда мой отец решил отдать меня в школу, родители других учеников быстро обо мне узнали и убедили своих детей, что я не заслуживаю хорошего отношения. Дети дразнили меня и называли плохими словами. Мне было очень обидно, и я часто плакала. Когда мой отец узнал об этом, он забрал меня из школы и нанял гувернантку. После того, как я прошла дома школьную программу, я сдала специальные экзамены и получила аттестат. Вам тоже это предстоит.

Генри пытался осмыслить услышанное.

— А у вас были друзья?

— Среди детей — не было. Но я нашла себе других друзей. В моем доме море цветов, которые я выращиваю сама. Я люблю их, и они отвечают мне взаимностью: хорошо растут и красиво цветут.