Бастард рода Неллеров. Книга 12 (СИ) - Усов Серг

— Брат, как всегда, справедлив, но строг, — делаю вывод. — Ладно, будь здоров, Руди. Рад был тебя увидеть, мой боевой товарищ.

Не сильно ошибусь, хоть я и не физиогномист, только, похоже, теперь этот бравый вояка с радостью отдаст за меня жизнь. Преувеличиваю? Ну, есть немного, но в целом это правда. Вижу по его взгляду и выражению лица.

Наконец копыта моего коня гулко простучали под сводами воротной арки, и я въехал в погрузившийся во тьму родной город. В отличие от подавляющего большинства здешних городов, где улицы сразу начинали причудливо петлять, создавая порой лабиринт, в котором сам чёрт ногу сломит, в Неллере, как и в Рансбуре, помимо таких имелись и относительно прямые центральные. Пусть проспектами их не назовёшь, они тоже довольно узкие, и всё ж по ним можно ехать по трое, а кое-где и четверо в ряд, не цепляясь за выставленные к стенам домов и заборов бочки с водой, короба под мусор или брошенные на ночь тележки.

В пересекаемых проулках царила темнота, которую не могли разогнать ни луна со звёздами, ни наши светляки, оттого казались безжизненными. Хотя мне ли не знать, насколько это впечатление обманчиво? С самого раннего детства Степа, как только мой предшественник начал осознавать окружающее, ночи, после которых, то в одном районе Неллера, то в другом не находили бы трупов, случались крайне редко. А уж из Гнилого болота или вод Каменки городские рабы баграми по утрам часто вытаскивали изуродованные тела.

Мы мальчишками любили смотреть на это крайне неприятное зрелище. Уж не знаю, чем оно нас так притягивало, но, реально, не меньше интересовало, чем казни. Впрочем, хороших и добрых воспоминаний во мне сейчас проснулось больше. Пусть это и не моя личная память проявлялась, а моего предшественника, однако на своих губах почувствовал улыбку. И когда проезжали площадь Вереска, где мы воровали яблоки с лотков, и на мосту, с которого плевали на головы лодочников, и возле амфитеатра, в который дядька Ригер, если бывал в добром настроении, проводил нас через служебные ворота посмотреть гладиаторские бои, и у небольшой церкви Спасения, позади которой за небольшим леском имелся пустырь, где пацаны с нашего района выясняли отношения с мальчишками из Гончарного. Обернулся посмотреть, как там мой друг детства штаб-сержант Николас себя чувствует, ударился ли тоже в воспоминания? Но не разглядел его среди плохо высвечиваемых теней.

Не так уж часто появляются в городе большие караваны с наступлением темноты, горожане к такому непривычны, так что, топот конских копыт, лошадиное ржание, скрип осей повозок, дребезжание колёс по брусчатке, голоса команд, смех вояк, радующихся предстоящему постою в комфорте наверняка разбудили жильцов доходных домов и особняков центральных улиц. Вот кого не нужно было будить, так это работников и посетителей вертепов и кабаков. Там жизнь если и замирала, то лишь под утро и то ненадолго. Когда мой караван сгрудился на Ратушной площади, во всех окнах первого этажа «Неллерских зорь» горел свет. А на крыльце под светом двух масляных фонарей рядом с вышибалой и самим хозяином гостиницы — смутно помню его мясистое лицо — стоял сержант Иван Чайка. Понятно, вопрос с моим постоем уже решён самым наилучшим образом.

Началась обычная в таких случаях суета, которую достаточно быстро прекратили мои офицеры, уже выяснившие для себя у вернувшихся посыльных, кого куда отправлять. Размещение доблестных будущих спецназовцев удалось организовать для всех в одном месте неподалёку отсюда. Там три общие комнаты на десять человек каждая оказались на эту ночь не заняты, и Арчи Добнес повёл подростков в сторону Триполья.

Кстати, наше путешествие служит заодно и закреплению их навыков в верховой езде. Большинство парнишек и девчонок, набранных из городских оборванцев, и прикоснулись-то к лошадям впервые только в учебке. Был приятно удивлён тем, что никаких проблем в пути с ними не возникло. Молодцы.

— Ваше преподобие! Какая честь! — суетился передо мной хозяин гостиницы, стоило мне спрыгнуть с коня. — Двухкомнатный номер на троих, как ваш сержант и сказал, всё готово! Ужинать в зале будете? Сколько столов освободить? Или прикажете в номер подать? Чего изволите?

Чувствую себя вполне сытым. После обеденного привала по причине задержки из-за растяпы Ангелины больше мы на перекус не останавливались, только давали лошадям чуть передохнуть. Однако на этих коротких остановках, да и в седле я и мои спутники часто что-нибудь жевали.

— Только тёплую воду умыться с дороги, — ответил. — И на утро мыльню. После неё и поем. А мои сопровождающие сами для себя каждый решат. Но места да, места им освободи. И скажи там своим музыкантам и гостям, чтобы вели себя потише.

— Как прикажете. Как прикажете.

Со мной в «Неллерских зорях» разместятся все офицеры, двое из которых с жёнами, брат Сергий и штабной десяток, состав которого несколько изменился, но Ник с Иваном в нём остались. Карл и секретарь поселятся во второй комнате моих апартаментов, втроём веселее и безопасней. Хотя, что мне в родном городе может угрожать? Вон как со всех окон народ восторженно пялится, а шум стих. Слух о том, кто составит им компанию в гостинице, уже распространился.

Так-то можно было бы и посидеть в зале, отметить окончание первого этапа путешествия, так сказать. Завтра мне рано вставать не нужно. Это Винни Пух считал мудрым ходить в гости по утрам, я же поступлю как принято, явлюсь в замок после десяти, то есть, после полудня, а может и позже. Проявлю вежливость по местному, дам хозяевам дворца спокойно выспаться, привести себя в порядок, разобраться с неотложными делами, а уж потом встречать дорогого родственника. О том, что я прибыл, их оповестят, да они и так об этом знают. Нам в дороге много раз попадались патрули егерей и кавалерийские отряды герцогского полка, предупредили.

Через столовый зал наша компания прошла к лестнице под громкие возгласы приветствий в мой адрес. Очень лестно, особенно если учесть, что громче всех кричали самые пьяные. Ну да я не осуждаю, не в шахматы же они сюда пришли играть, я эту игру пока даже не ввёл в обиход. Зато за некоторыми столами увидел шашки и домино. Благословил, ладно уж. Создатель винопитие не осудил, так чего мне-то выделываться?

В апартаментах, если считать выпущенных там же из клетки пушистиков, мы всё-таки разместились впятером. Мурзик с Котькой у меня создания мудрые, не потеряются. А вот поголовье гостиничных крыс и мышей этой ночью явно поубавится. Трактирщик расщедрился для меня на перину, только спать на ней летом, пусть и в последний день этого времени года, означает пропотеть от макушки до пяток. Поэтому щедро пожертвовал перину Сергию — Карл от этой чести увильнул — а себе забрал у верного секретаря матрас, набитый сеном, проведя традиционный обряд экзорцизма, как я в шутку мысленно называл изгнание мелких кровососущих паразитов.

Брат Сергий проявленной щедрости так обрадовался, что разбирая свою сумку со звоном выронил на пол шифровальные пластины для переписки с Юлианой, подьячим Виктором и баронетом Михаилом. Бедный-бедный преднастоятель. Вот кому придётся тяжелее всех. Именно на него я возложил пригляд за новым настоятелем, чтобы тот чего не начудил лишнего. Ну, да, даст Создатель, всё там будет хорошо. Предпосылки для этого имеются. Подьячий получил от меня добро в случае чего воспользоваться испорченными бочками неллерьяка — хотя, почему испорченными? — я всё ж попробовал, вполне приличный бренди получился — для организации весёлого образа жизни аббата Эдвина. Справятся. Когда дружно всем коллективом что-то делаешь, результат получается хороший.

Хотя в комнате было душновато, в дороге я всё ж ощутимо вымотался, поэтому спал крепко и долго, пусть и с небольшим перерывом, когда с рассветом запрыгнувший ко мне на кровать негодяй Мурзик пытался разбудить своего двуногого друга сопением и тыканьем мокрым, холодным носом мне в ухо. Был со злостью изгнан, и проснулся я окончательно лишь около семи от глупого хихиканья Ирэн в соседней комнате. Мой приятель не гнушается и к ней свои руки протягивать. Угомонился бы что ли? Ловелас чёртов.