Мой ядовитый Дар - Миральд Анна

– Господин ректор! – Лили. Нет! Если у меня и были мизерные шансы на решение проблемы, то теперь можно с чистой совестью помахать им ручкой.

– Простите, Ваше Высочество, – шагнул следом за ней в кабинет злой Айсберг, пытаясь вывести Лилетт из помещения.

Ха. Рисковый малый. Я бы на его месте свои руки убрала подальше. Хоть какая-то возможность их не лишиться.

Ректор грозно уставился на неожиданную гостью, но просить покинуть кабинет не стал. Только кивнул секретарю, чтобы тот отпустил Лили.

– Ваше Высочество, это я уронила склянки в лаборатории. Наказывать только Эри за произошедшее – как минимум, не справедливо. А если Вы недовольны, что она на Вас накричала, так что Вы хотели от испуганной маленькой девочки, устрашающе смотря на неё сверху вниз? Она защищалась! Посмотрите на эту ситуацию с её стороны. Если же Ваша драконья гордость непростительно уязвлена, можете уволить нас обеих. В обиду Гали я Вам не дам! – протараторила моя ярая защитница.

Как её можно не люююууубить??

Глаза Лилетт метали молнии, стоящий за её спиной Айсберг мученически прикрыл глаза, а ректор в полном офигении переводил взгляд то на меня, то на неё.

Да. Нас, и правда, дешевле будет уволить. По крайней мере, для его психического спокойствия.

Через пару секунд мужчина всё-таки пришёл в себя, глубоко вдохнул и сурово (видимо, опасаясь, что опять перебьют) произнёс:

– Достаточно, лиры! Теперь скажу я. Первое. Да, я неместный, лира Никарлин. Позволю себе представиться – я Иддариан ди Стэнрой, герцог Его Величества короля Эрлладэна Гардарена де Роттерграна. Я не дракон, и гарема у меня нет. – Наши челюсти с Лили выпали громко и одновременно, а раскаты грома в его голосе постепенно набирали обороты. – Второе. Судя по тому, что я увидел сегодня, у вас слишком много свободного времени. Поэтому с завтрашнего дня вы обе поступаете в полное распоряжение руководства местного целительского учреждения. Будете там под полным контролем. Если захотите кого-то убить, вам там помогут!

– Убить? – ошарашенно выдохнула я, переглянувшись с подругой.

– Нет, выжить после лечения. И вам, и пациенту. – Потом запнулся и ехидно добавил: – Хотя, как лечить будете, может, там гуманнее добить будет.

Так да? Ладно, оценила!

– А теперь выйдите, иначе вас обеих добью я.

Глава 9

Главная, она же единственная Городская лечебница, радостно встретила нас прямо с порога. В большом холле толпились разномастные горожане, мимо них бегали взмыленные целители, а у некоторых кабинетов громко переругивались занявшие с самого рассвета очередь чем-то недовольные бабушки.

Нервно переглянувшись, мы двинулись было в сторону пофигистичного охранника, заграждающего дорогу толпе страждущих и стенающих, но добраться спокойно до него не удалось. Несмотря на всю готовность к реалиям выбранной профессии, столкнуться в ними воочию оказалось определённым испытанием стрессоустойчивости.

Справедливости ради, надо отметить, что после того, как на нас замахнулись второй раз и толкнули примерно в четвёртый, особо нервные быстро успокоились. Всё потому, что Лили грозно упёрла руки в бока и с явной угрозой произнесла:

– Мы – молодые специалисты из Высшей Императорской Академии, присланные сюда вас лечить, чего я УЖЕ делать не хочу, смысла не вижу. Так что если вы нас не пропустите, мы только обрадуемся и с чистой совестью отсюда уйдём, а вы можете и дальше развлекаться, обмениваясь народными рецептами и номерками очерёдности.

Удивительно, но нас не побили, а пропустили. Хотя я за такую мотивирующую речь всё-таки дала бы Лилетт пинка. Но победителей не судят, поэтому пока все, раскрыв рты, расступались перед нами, мы быстро прошмыгнули в кабинет главного Целителя.

В нём нам обрадовались не меньше и дали добро только на обследования и рекомендации, категорически запретив применять любые известные методы лечения. Наверняка, вредный ректор руку к совету приложил.

И первый рабочий день начался. Знала бы, что исцелять людей так сложно, пошла бы в травники. Делай себе тихо зелья и не нервничай. А тууууут…

Оказалось, что мои пациенты точно знают: свои диагнозы и как себя лечить, кто я и как училась, откуда у меня растут руки и голова, и в какой очереди я стояла в тот момент, когда боги мозги раздавали…

На тоскливый вопрос: «Если вы всё сами знаете, на фига сюда припёрлись?» получила от одной из бабулек сокрушительно честный ответ, оспаривать ценность которого посчитала кощунством: «Радуйся, что я с тобой, малёхой, жизненной мудростью делюсь, знаниями! Откуль ты их узнаешь? Из своих чепников что ли?» И, правда…

Последнюю оценку своего интеллекта я получила в конце рабочего дня от бойкой старушенции, перечислившей мне пару десятков своих недомоганий, устав слушать которые я честно поставила диагноз «СБС». Расшифровка «Старость, б…абуля, старость!» ей почему-то очень не понравилась, и она бодро попёрлась жаловаться местному Главнюку. Там мне сурово пояснили, что пожилых людей надо уважать, и правду им говорить не надо. Опасно для здоровья. Пришлось извиниться, пожелать больше не попадать на приём к молодым врачам и с офигевшим от реальности состоянии выместись из Большого кабинета.

В общем, день прошёл продуктивно. Переплюнула меня только Лили, которая получила три жалобы и два раза тростью, но меня сие не удивило. Сама Лилетт не раскаялась, поэтому спрашивать, чем она заслужила такое внимание, даже не стала. Удивилась только, что при её характере она не огребла больше.

Выйдя из здания с чёрного входа, мы двинулись в сторону Академии, делясь по дороге самыми яркими впечатлениями.

– Я поняла только одно: правда никому не нужна, – подвела я грустный итог своего первого очень насыщенного дня.

– Согласна, – поморщившись, поддержала Лилетт. – Она самое настоящее оружие маньяков: глаза колет, уши режет… А мы всё-таки лекари, а пациенты – не мыши. Их надо учиться беречь. Мы же кому-то на первом курсе даже клятву давали.

В очередной раз поразившись багажу знаний и непрошибаемости Лили, я мрачно на неё посмотрела и зачем-то поправила:

– Клялись именем Бога Жизни, а не давали ему клятву.

– По-моему, это одно и тоже, – отмахнулась подруга, и я с ней согласилась. – Вот только не понимаю, как я могу вылечить того, кто этого не хочет? Мужик пришёл за настойкой для похудения. Я спрашиваю, с чем смешивать будет, чтобы правильно дозу рассчитать. Говорит, с пивом. Выписала ему сильное слабительное с мочегонным эффектом.

– Лили! Он же тебя убьёт! – ахнула я. – Ты представляешь, что будет, когда его отпустит?

– Похудеет! – отрезала она, не испытывая и толики раскаяния за выписанный рецепт. – Я соблюла все озвученные пожелания. Какие ко мне претензии? Думаю, он даже доволен останется. А если будет возмущаться, а ему возбудитель подсыплю вкупе с сильным успокаивающим.

Я резко остановилась и шокированно на неё уставилась:

– Страшный ты человек, Лилетт.

– Неправда! – возмутилась подруга. – Я использую только природные средства, чтобы добиться поставленной моим пациентом цели. Он слёзно умолял помочь похудеть. Вот. Пострадает от желания, потоскует. И похудеет. Ну, а что я могу, если он категорически отказывается садиться на беспивную диету? Честно предложила всё, что смогла.

Я прикрыла лицо ладонью, не решившись комментировать. Как она умудрилась закончить день только с тремя жалобами, для меня осталось загадкой. Наверняка, остальные пациенты завтра с благодарностями отметятся.

Короткое время мы шли молча, каждая думая о своём, не особо обращая внимания на особенности выбранного пути. В какой-то момент мы поняли, что где-то свернули не туда. Мы оказались в каком-то грязном и заброшенном проулке, из глубины которого нам навстречу шли три огромных и злорадно скалящихся мужика.

Ой-ой. Мы, конечно, маги, но не боевые.

– Какие цыпочки! – оскалился тот, что шёл справа. – Ну, привет! Давно к нам такие милахи не заходили.