Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

И когда, я осознаю этот момент, почему-то перестаю его опасаться. Если это моя наивность, я поплачусь за нее. Но сейчас, я уверенно делаю шаг вперед, не позволяя мужьям задержать меня и резко подойдя к Норману, прижимаюсь к нему, опуская ладонь на немного обветренную сухую щеку.

— Все хорошо, — шепчу ему, всматриваясь в его каре-зеленые внимательные глаза, на дне которых при моем приближении тут же уходит весь холод.

Не ошиблась, мелькает мысль.

Норман опускает голову и с громким выдохом утыкается прохладным носом мне в шею, дышит тяжело, пока его ладони аккуратно ложатся мне на ребра.

Норман очень бережно прижимает меня к себе, его ладонь смешается на спину, замирая между лопаток, а сухие губы оставляют на моей щеке легкий поцелуй. Он сам отстраняется от меня, поглаживает пальцем мою щеку, мои губы, смотрит пронзительно.

— Фил, Марко, выйдите пожалуйста, — прошу, обернувшись.

Мужья, что следят за нами двумя имеют весьма озадаченный вид и нехотя идут к двери, подозрительно поглядывая на Нормана, что не отводит взгляда от моего лица.

Когда, дверь за нами закрывается, Норман снова становится хмур, а взгляд задумчивый.

А потом, он опускается передо мной на колени и прижимается лбом к моему животу.

Я резко вцепляюсь в сильные мужские плечи, потому что мои ноги вмиг ослабели.

— Прости меня, — шепчет, тут же поднимая на меня взгляд. Там я вижу бесконечное сожаление и вновь напрягаюсь.

— За что? — произношу настороженно.

— За то, что хотел отказаться от вас, — правитель жмурится, будто слова приносят боль. Его губы касаются моего живота, оставляя аккуратный поцелуй, — это оказался самый низкий поступок, совершенный мной когда-либо.

Он вновь распахивает свои глаза и смотрит снизу вверх отчаянным взглядом.

Чувствую, как по щеке бежит слеза и я тороплюсь стереть ее тыльной стороной ладони, вторую опускаю на голову мужчины, что продолжает стоять передо мной на коленях, глажу его.

— Почему ты хотел так сделать? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Потому что считал, что так будет лучше всем, — поджимает губы, — считал, что тебе это не нужно, как и мне. Я любил свою жену и я не имел права приходить к тебе с этими чувствами, это было нечестно.

— Ты мог признать детей.

— Нет, детям не было бы лучше родиться бастардами. Лучше, когда они вовсе не знаю, кто их отец, тем более среди твоих мужей мой брат и если они будут похожи на меня, не возникнет вопросов.

Мне отчаянно не нравятся его слова и та болезненность, которая звучит в его голосе. Ему тяжело дался этот выбор.

Выдыхаю, пытаясь успокоить гулко бьющееся сердце.

— Встань, пожалуйста, — произношу, делая шаг назад, выпутываясь из капкана его рук.

Отворачиваюсь, отходя к окну. Обнимаю себя руками. Мне некомфортно. Хотя все предельно очевидно.

Слышу, как он встает и слышу шаги за спиной. Он останавливается близко, но не касается меня.

— Почему ты передумал? — спрашиваю тихо.

— Не справился с доводами рассудками и давлением совести, — произносит мрачно.

Хмыкаю угрюмо.

— Как ты себя чувствуешь? — звучит мягко.

— Нормально. Меня все так оберегают, будто я разобьюсь, если сделаю шаг сама, — усмехаюсь, потирая ладонями плечи.

Норман делает еще один шаг. Я чувствую тепло его тела спиной. Его ладони ложатся на мои. Ощущаю, как бегут мурашки по телу.

— Ты сможешь простить меня? — Норман прижимается к моему затылку и водит по нему носом.

— Я не обижаюсь на тебя, понимала в целом и понимаю. Только цепляло все равно, не смотря на все приведенные себе доводы, — произношу честно.

— Я буду рядом в любом случае, — произносит почти шепотом.

Откидываю голову на мужское плечо и прикрываю глаза. Мне хорошо. Очень хорошо. Но меня тормозит не обида. Меня тормозит пресловутая замена его жене и чувство долга, которое им движет.

— Норман, я не хочу быть заменой твой жены, — произношу тихо.

Тяжелый выдох за спиной за спиной остро проходится по нервам.

— Ты никогда ей не будешь, хотя бы потому, что вы разные. Во всем. А еще, ты принимаешь меня любым. Не требуешь, не обвиняешь, хотя имеешь полное право.

Хмурюсь и поворачиваюсь к мужчине лицом.

— У вас не все было в порядке?

Норман морщится и отводит взгляд.

Вижу, как ходят желваки на его мужественном лице.

— Все, что я получал от жены, это упреки, бесконечные капризы, манипуляции и ложь, Селла, — произносит с сожалением, все еще смотря в сторону.

Хмурюсь непонятливо.

— Но ведь между вами были сильные чувства, мне казалось, ты бы счастлив с ней. Любил. Разве нет?

— Любил, — он снова смотрит на меня, — до того, как она стала моей женой, она была иной, более мягкой, более сдержанной, ласковой. Поддерживала меня во всем. Я знал все ее стороны, знал, когда она может обидеться, когда попытаться манипулировать. Но воспрнимал это как часть ее. Мне нравилось. Вот только став моей женой, все стало хуже. Порой, я виню себя в том, что сделал этот с ней. Что это из-за меня. Но размшляя на этот счет, я всегда приходил к тому, что оправдываю ее. Она просто перестала сдерживаться, показав себя с другой стороны. Хотя во многом, я сам виноват. Став правителем, я стал более категоричным и более жесктим, чем прежде.

— Я не понимаю. У меня диссонанс какой-то в голове. Мне казалось, она тоже тебя любила. На балу, я видела, как она смотрела на тебя.

— Она тоже любила. Чувства были и сильные. Только не складывалось у нас. Не я должен был стать ее мужем и единственное о чем я желаю, что сломал ей жизнь. Что из-за меня и моих решений она умерла.

— О, нет, Норман! — протестую эмоционально, — это точно не твоя вина, она прекрасно знала кто ее муж, какая на нем ответственность. То, что ты не оправдал ее ожиданий, это только ее упущение! Ты замечательный, настоящий, надежный, Норман и ты точно не должен винить себя в случившемся.

— Понимаю. Тот, кого она любила казнен, пусть и в обстоятельствах у меня не было выбора, но решение это отдал я. Я мог поступить иначе, но не хотел рисковать и тем самым оставил еще нарожденного ребенка своей жены без отца, — произносит то, от чего я ошарашено распахиваю рот.

— Ребенка? Она была беременна от того советника⁇

Норман хмурится, глядя на меня. Кажется, он не планировал выдавать эту информацию. Кажется, теперь я лучше понимаю, почему он себя винит. Не смог стать опорой любимой жене, не смог уберечь, убил ее возлюбленного, от которого она ждала ребенка и тем самым, довел собственную любимую женщину до самоубийства. С этой стороны, это полный провал его, как мужа, но с другой, он правитель. Он действует другими законами, руководствуется иными нормами.

— Да, — все-таки отвечает, тяжело выдохнув.

— А ты уверен, что этот ребенок не был твоим? — спрашиваю аккуратно.

— Уверен. Срок был слишком мал, а между нами очень давно не было близости.

Вздергиваю вопросительно бровь.

Норман кривит губы в подобии улыбки и снова мрачнеет.

— Я же говорил, у нас испортились отношения. Я был почти все время занят.

— Поняяятно, — цежу задумчиво.

— Мы пытались с ней зачать. Ничего не выходило, — Норман кидает на мой живот задумчивый взгляд, — и я почти уверился, что не смогу иметь детей, а когда она так легко забеременела от моего советника, я утвердился в этой мысли окончательно.

Мое тело каменеет, а сердце вновь начинает отчаянно стучать.

— Считаешь, что отец моих детей не ты? — цежу холодно.

Норман вскидывается озадаченно.

— Нет, я уверен, что дети мои. Хотя признаться, сперва мной владели мысли о том, что это не так.

Стараюсь не обижаться. Он честен со мной. Не обвиняет ни в чем, только делится тем, что чувствовал и думал.

— Их двое, да? — спрашивает тихо.

— Да, темный и светлый, — отвечаю с улыбкой и наблюдаю, как Норман осторожно касается моего живота и поглаживает пальцами.

На лице Нормана застывает робкая улыбка. Он несколько растерян.