Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Через несколько секунд тело подопытного пошло пузырями, крик застрял в его горле, и алхимик отодвинулся от стола, на котором бился трёхметровый гигант. Минута, две, три… и вот подопытный замер, тяжело дыша.

— Ты слышишь меня, Джин Сао? — спросил алхимик, не спеша подходить ближе. Но в ответ получил лишь низкий рёв взбешённого зверя, обычные ремни лопнули и сейчас его на месте удерживали толстые стальные пластины. — Жаль. Очень жаль… Видишь, ещё рано.

— Они уже достаточно сообразительны, чтобы выполнять простейшие команды, для их габаритов иного не нужно, — возразил генерал.

— Нет. Пока мы не готовы, — с заинтересованной улыбкой ответил алхимик, берясь за скальпель. — Не готовы…

Генерал лишь покачал головой и покинул мудреца, начавшего вскрывать монстра, всего пять минут назад бывшего прославленным воином, стрелком и мечником.

Нет, непобеждённый не боялся, что время войны никогда не настанет. Наоборот, беспокоился, что именно сейчас лучший момент, и они его упускают. А значит, можно чуть-чуть подтолкнуть камушек, который приведёт к лавине, сметающей их врагов.

Конец первого тома.

Памир. Том 2

Глава 1

– На деревьях! – выкрикнул ошалелый янычар, вскидывая винтовку, но Рустам, объятый пламенем истинной стихии, уже обрушил стену огня на подлесок.

– Стреляйте, шакаловы дети! – взревел легендарный сын Сулеймана, и приказ вырвался из его пламенеющего черепа. – Уйдёт – шкуры с вас спущу!

– Из всех орудий, пли! – разносились приказы по лагерю, и в направлении лазутчика полетели сотни пуль. Защёлкали пневматические винтовки, загрохотали ружья и штуцеры, оставляя в стволах дыры и сбивая ветви. А вскоре к ним присоединился развернувшийся танк, пушки выклюнули облака белого пара и снаряды, разорвавшие древесные стволы в щепу.

Какофония продолжалась несколько минут, заполняя временный лагерь медленно оседающим туманом, который постепенно становился таким плотным, что через него невозможно было разглядеть даже собственную вытянутую руку.

– Вперёд! Достаньте мне этого шайтана! – приказал Рустам, подгоняя подчинённых. – Быстрее, гиеньи выкормыши!

Сам он, наконец, сумев надеть шлем, выдохнул и развеял стихийную форму. А затем, с трудом подняв руку, сковырнул с ранца механизированной брони свинцовую блямбу. Ярость заставила кровь бежать быстрее, бить в ушах набатом, и дервиш с трудом удержался, от того, чтобы вновь не превратиться в пламенного элементаля.

Если бы не его напряжение, не взвинченные до предела нервы, он никогда бы не сумел активировать огненную форму так быстро, за мгновение до того, как пуля влетела в голову. Какие‑то доли секунды, настроение чуть лучше, проблем меньше, и он уже был бы мёртв.

Страха не было, лишь досада и раздражение от нерадивых подчинённых, которые не только проворонили убийцу, но и запороли высадку. И сейчас три сотни янычар и стрелков рыскали в поисках лазутчика.

– Надирам! – рявкнул Рустам, подзывая к себе сотника.

– Я здесь, повелитель! – подскочил к нему соратник, молодой, лет тридцати, мужчина в самом расцвете сил, как раз заканчивающий гонять в хвост и в гриву подчинённого. Его идеально подстриженные усы были чуть подкручены кверху, показывая, что он заботится не только об оружии, но и о внешнем виде.

– Ты говорил, что высадка пройдёт тихо. Говорил, что нас будут встречать войска Али. Где они? – дервиш зло бросил под ноги свинцовую блямбу. – Почему вместо него нас ждал ассасин?

– Простите, повелитель, вероятно, что‑то случилось.

– Так ты не знаешь, в чём дело? – яростно спросил Рустам, нависая над подчинённым. – Бери свою сотню и поймайте лазутчика, пока вся операция не сорвалась! Иначе я найду себе другого помощника.

– Будет исполнено, сын Сулеймана! – склонился Надирам. – Ифриты, по коням!

Скатившись с дерева, я едва успел спрятаться между корнями, когда враги открыли огонь из всех стволов. Да ещё и заклятье, полыхающее по кромке леса и быстро погружающееся дальше, грозило зажарить меня до хрустящей корочки.

Каменная кожа возникла за долю мгновения до того, как ближайший ствол разорвало танковым снарядом, и щепа застучала по плечам и спине. Я, уже не помышляя об атаке, рванул в лес, пригибаясь и перебегая от одного дерева к другому, увеличивая свои шансы на выживание.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Микола, высунувшись из‑за коряги.

– Бежим! – ответил я, но, увидев, как соратник начал ковылять, чертыхнулся, подхватил его, несмотря на возражения, и подкинул на плечах, приноровившись к массе. – Держись крепче и береги голову.

– Д‑да. Я‑я. Б‑бы. Рад, – проговорил снайпер, которого трясло на каждом шагу. – Ай! Не репу тащишь!

– Что сзади? – не оборачиваясь спросил я.

– Песец! – лаконично ответил Микола. – Быстрее!

– Будешь погонять, сам побежишь, – буркнул я, не сбавляя темпа. Бежать по буеракам, даже в боевой форме, то ещё удовольствие.

Нет, конечно, я пёр как танк – напролом, не боясь коряг или сплетений корней, но скорость оставляла желать лучшего. А увеличить темп можно было лишь одним способом – бросив поклажу и взяв стихию под контроль. Терять ещё и Лещёва? Нет уж, спасибо, медленно, но, верно, добежим.

Выстрелы за спиной почти стихли, а вот пожар только разрастался. Чёрные клубы дыма поднимались к небесам, застилая всё вокруг. И я даже начал бояться, как бы весь лес не выгорел, но потом, минут через пять, огонь погас словно по команде.

– Ты чего удумал, боярин? Нас же там прикончат! – возмутился Коля, когда я, даже не собираясь замедляться, свернул ближе дороге, ведущей на Гаврасово.

– Не отвлекай, – на выдохе приказал я и сосредоточился на двух вещах: беге и чувстве камня. Сейчас это было особенно важно, ведь мы приближались к заминированной области. А их осталось порядочно даже после подрыва нашего паромобиля. И сейчас я отплачу этим сволочам их же монетой.

Ещё на подходе к сгоревшему остову я подобрал несколько противопехотных мин и, оказавшись у машины, разложил их по периметру, наскоро замаскировав с помощью магии земли. Даже с Миколой на плечах это не заняло много времени, но я едва успел закончить и спрятаться в кусты, когда из‑за поворота выскочила кавалькада всадников.

– Сколько же их… – прошептал я, когда первая тройка промчалась мимо, не попав на мины, а вот следующему за ними так уже не повезло. Переднее копыто лошади угодило ровно на пластину детонатора, и подпрыгнувшая мина разорвалась под брюхом животного, окрасив борт сгоревшей машины в красный и разбросав ошмётки во все стороны. На дороге тут же началась сумятица.

– Стрелять можешь? – положив Лещёва на небольшой пригорок между стволов, спросил я, тот нервно дёрнул щекой, но кивнул. – Тогда считай до пятидесяти и бей по своему усмотрению.

– Ладно, боярин, спасайся, я прикрою, – с плохо скрываемой злостью ответил парень. Я его переубеждать не стал, счёт шёл на секунды. Рванул по диагонали, чтобы не выдавать его лёжку раньше времени, а затем, выскочив на дорогу, открыл огонь в упор.

Гарцующая лошадь переднего всадника, испугавшись моего появления, встала на дыбы, сбрасывая седока, и я прикончил его, просто наступив на грудь. Второй получил пулю прямо в лицо, но успел выстрелить в ответ. Только вот из кавалерийского револьвера, а не из винтовки высокого давления. Так что пуля с неприятным скрежетом врезалась в мою броню и осталась свинцовой кляксой.

Третий янычар оказался умнее, а может, просто у него не было личного оружия, и он вскинул винтовку с рычажной накачкой. Судя по толщине баллона под стволом – мощности её было не занимать, скорее всего, могла бы и камень пробить, но стоило ему поднять ружьё к плечу, как голова всадника дёрнулась в сторону. Коля и его новое оружие не подвели.