— Я… знаю… о том, как раньше жил мой народ.
Голос у него был низкий, густой, и слова он произносил медленно, осторожно, будто примерял каждое к непривычному речевому аппарату.
— Я знаю язык русалок. Знаю… как развивался ваш народ. Мы наблюдали. Давно. Очень давно. Когда я получил силу… много силы… от Мира, вместе с ней пришли образы. Память. История крови.
Он снова поморщился и потёр висок.
— В голове слишком много знаний. Слишком много. Это нужно… упорядочить.
Я смотрела на него уже иначе. Не как на странное, опасное чудо, а как на существо, в которое разом влили столетия истории и памяти.
— Значит, ты сознателен, — тихо сказала я. — Несмотря на то, что по годам ещё совсем мал.
Он перевёл на меня взгляд и кивнул.
— Да. По вашим меркам я… взрослый телом. По меркам моего народа — нет. Мне мало циклов. Очень мало. Может быть… десять. Может, двенадцать. Я не знаю точно. У драконов время… другое.
Ариан задумчиво нахмурился.
— Пожалуй, так и есть. Я помню, когда в город привезли твою мать. Это было не так давно. Меньше года ты точно провёл здесь.
Он мрачно выдохнул, и я сразу поняла, что дальше пойдут вещи неприятные.
— Её не смогли бы взять в прямом бою. Жрицы Шаар`Энны долго за ней следили. Выслеживали. Изучали пути, повадки, места охоты. Но поняли, что в открытую не справятся. Тогда они похитили детёныша. Тебя. И уже через тебя заставили подчиниться её.
Я сжала зубы. Даже ожидая чего-то подобного, слышать это было отвратительно.
— Они угрожали убить тебя? — спросила я дракона.
— Я плохо помню время, пока был в теле дракона. Всё смутно. Сознание словно спало. Были только инстинкты.
Но Ариан коротко кивнул на мой вопрос.
— Да. Я помню, как они праздновали свою победу. И вынудили её сражаться на арене. Во имя богини Май-Нур. Хотя просто поддерживали в мирэнах кровожадность и жестокость. Королева не вмешалась. А жрицы… — он скривился, — жрицы ведь уже давно были тронуты скверной сильнее, теперь ясны их поступки. Теперь я почти уверен: они понимали, над кем именно издевались.
Я медленно выдохнула. Мне стало холодно. Настолько холодно, что даже тепло комнаты не помогало.
— Ты знал об этом? — спросила я уже тише.
— Я знал, что привезли взрослого дракона и детёныша, — сказал Ариан. — Но в самом пленении не участвовал. Меня тогда держали далеко от столицы, на внешней границе. Я сражался с океанскими чудовищами, которые нападали на малые поселения. Те, что не были защищены так, как центральный город Дома Тэйл-Наар. Когда я вернулся, драконица уже была на арене. А детёныш… — он бросил взгляд на рогатого мужчину, — детёныша держали в клетке с энергоконтурами. Он был залогом её послушания. Как ты понимаешь, права голоса здесь мужчины не имеют. А жрицы были неприкосновенны.
Я медленно опустила глаза. Всё это начинало складываться в картину, от которой становилось не по себе.
Драконы были не просто древней расой. Они были разумным народом, которого сначала забыли, потом низвели до уровня чудовищ, а затем превратили в игрушки для власти и жестокости.
— Бездна. Вот же… бездна.
Я подняла взгляд и вдруг вспомнила венец королевы.
Те самые вытянутые линии, хищный изгиб, витиеватые рожки вместо классических зубьев, которые раньше казались мне просто красивой древней работой.
— Подождите, — пробормотала я. — Венец королевы… На нём ведь рога. Почти как… — я уставилась на дракона во все глаза. — Никто что, правда не помнит? Неужели даже символы не сохранили смысл? Драконов ведь когда-то почитали. В самом начале. Ещё тогда, когда ваши предки были дикими стаями человекоподобных рыб.
Я осеклась и покосилась на Ариана.
— Прости. Это я сейчас исторически, а не оскорбительно.
— Я понял, — сухо ответил он.
Но уголок его губ всё же едва заметно дрогнул.
Дракон слушал нас особенно внимательно. Похоже, даже мои резкие формулировки его ничуть не смущали.
— Наш народ, — медленно проговорил он, — действительно был почитаем. Не как правители. Как старшие. Как те, кто ближе к Миру. Мы не властвовали над русалками. Мы… направляли. Иногда защищали. Иногда учили.
Он снова прикрыл глаза, словно прислушивался к чему-то внутри себя.
— Потом всё изменилось. Был разлом. Катаклизм. Утраты. Наши пары стали рождаться всё реже. Без избранной души дракон не мог продолжать род. Мы слабели. Дичали. Теряли память. Теряли форму.
Я насторожилась.
— Форму?
Он открыл глаза и кивнул.
— Когда-то мы все могли принимать двуногий облик. Это было естественно.
Мы с Арианом переглянулись. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Значит, это не случайность. Не подарок только ему одному. Не прихоть Ядра Мира. Это древняя утраченная норма.
Потом я задала другой вопрос — тот, который с самого начала вертелся у меня в голове:
— Почему ты смог обратиться только сейчас? Не раньше. Не сразу после битвы, когда ты напитался энергией Ядра? Почему именно теперь?
Он задумался надолго.
Настолько надолго, что я уже решила, будто ответа не будет. Но потом он всё-таки заговорил:
— Сначала меня вёл голод. После боя. После силы. Всё было слишком острым. Я охотился. Нырнул в глубокую расщелину за городом. Там были крупные твари. Я убил… несколько. Съел.
Это он сообщил так спокойно, что я только моргнула.
Очень, очень содержательное знакомство у нас выходит.
— А потом, — продолжил он, — я всё сильнее чувствовал связь. С тобой. Тянуло. Ваш народ называет это резонансом. У нас было другое слово.
Он нахмурился, явно пытаясь вспомнить.
И когда вспомнил, произнёс его на языке, от которого воздух в комнате будто дрогнул:
—Саэрит .
Слово было глубоким, тёплым и странно красивым.
— Что это значит? — тихо спросила я.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Узнавание предназначенной души. Связь, которая не выбирается волей. Только сердцем, сутью, миром. Через саэрит дракон находит ту, с кем может быть целым. И только рядом с ней может дать жизнь детям.
Я медленно выдохнула. Ариан рядом со мной тоже замер. Похоже, нам обоим понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное.
— То есть… — начала я осторожно, — без избранной пары драконы не могли продолжать род?
— Да.
— И поэтому начали вымирать?
— Да.
— Бездна, — повторила я уже с куда большим чувством.
Всё это было слишком огромным. Слишком древним. Слишком важным, чтобы в него поверить за один вечер.
И, разумеется, слишком непосредственно касалось лично меня.
В этот момент в дверь постучали, и в покои вошли слуги с едой и напитками. Очень вовремя — ещё немного, и мой мозг бы просто отказался воспринимать новые откровения.
Пока слуги расставляли блюда, Ариан бросил выразительный взгляд на дракона, всё ещё замотанного в покрывало, тяжело вздохнул и молча поднялся.
Направился в свою гардеробную.
Вернулся он через минуту с тёмной туникой — почти чёрной, с глубоким синеватым отливом. Ткань выглядела необычно: словно сотканная из мельчайших мягких чешуек, гибкая, плотная и одновременно текучая.
Ариан уже объяснял мне, что такие ткани не ткут, а выращивают. Из того же материала было моё платье. Я всё также сидела в покрывале. И вдруг вспомнила, что мне тоже не помешает одежда.
Мой первый супруг, подумать только, у меня их несколько, просто протянул тунику дракону.
Тот взял одежду, внимательно повертел в руках, поднял взгляд на Ариана… и тут же встал.
А потом без тени смущения начал развязывать покрывало.
— О нет, — пробормотала я, мгновенно отворачиваясь.
— Да бездна тебя дери, хоть иногда думай! — рыкнул Ариан.
На что дракон совершенно невозмутимо ответил:
— Перед своей избранной душой,саэритой , мне нечего стесняться.
И с таким спокойствием натянул на себя тунику, будто не устроил только что маленькую демонстрацию естественной драконьей философии.
