Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Кто здесь?!

Мужчина за моей спиной выпрямился, и я почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Открывай!

Повисла короткая пауза. Затем заскрипели тяжелые засовы, и створки ворот медленно, неохотно поползли в стороны, открывая проход в чрево крепости. Едва на отполированных плитах затих цокот копыт, мой похититель спрыгнул на землю. После чего осторожно спустил меня на землю. Мои ноги подкосились от усталости и долгой дороги, и мне пришлось опереться о жёсткий нарукавник мужчины. В тот же миг к нам подбежал сухонький человечек в кафтане, расшитом золотом. Его лицо, гладко выбритое и безбородое, было испещрено мелкими морщинками, а в глазах плескалось хитрое любопытство. Евнух подошёл ближе, источая приторный аромат дорогих благовоний, и мой похититель молча передал меня, словно вещь из рук в руки. Тонкие, но удивительно цепкие пальцы евнуха стиснули мою руку, и он потащил меня за собой.

Длинные галереи сменялись узкими переходами, лестницы вели то вниз, то вверх. От этих нескончаемых лабиринтов у меня кружилась голова. Наконец евнух остановился перед невысокой дверью. Он открыл её и резко толкнул меня вперёд, так, что я чуть не упала. Дверь тут же с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я услышала лязг засова.

Я оказалась в комнате, где царил полумрак. Тяжёлые парчовые занавеси на окнах почти не пропускали солнечный свет. В центре стояла широкая кровать, застеленная шёлковыми покрывалами. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Паника затуманивала разум, а мне сейчас нужно мыслить чётко и ясно. Я опустилась на большое ложе, чувствуя, как мышцы покидает напряжение. Нужно набраться сил, а потом я обязательно найду выход. Из любого лабиринта есть путь наружу.

Я не знала, сколько прошло времени, когда звук отодвигаемого засова заставил меня резко сесть на кровати. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, статный, в богатых одеждах, которые подчеркивали его широкие плечи. Он остановился в паре шагов от меня и замер, скрестив руки на груди. Его внимательный взгляд буквально сканировал, изучая каждую черту моего лица. В облике незнакомца было что-то... странное. Красивое, породистое лицо, высокий лоб, волевой подбородок. Но дело было не в красоте. Меня обдало горячей волной. Этот разрез глаз: чуть раскосый, пронзительный. Эта манера держать голову, чуть наклонив её вбок… Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

Арсалан.

Мужчина был пугающе, невероятно похож на моего мужа. Та же хищная грация, тот же взгляд...

— Кто вы?

Незнакомец чуть прищурил глаза, и в их глубине вспыхнул знакомый, до боли родной и в то же время совершенно чужой огонь.

— Я брат твоего мужа, — тихо произнёс он. — Принц Джамшид. Думаю, мой брат не слишком часто упоминал моё имя в своих молитвах. Особенно после того, как я отправил ему официальное объявление войны.

Шок пронзил ледяной иглой, но ни один мускул не дрогнул на моём лице.

— Если ваша цель — трон, и вы уже бросили вызов Арсалану, то логика войны диктует иные действия. Зачем я здесь? Если я лишь помеха на вашем пути к власти, было бы куда логичнее оставить моё бездыханное тело в придорожных кустах.

Джамшид усмехнулся. Он подошёл к кровати и, вопреки всем правилам приличия, присел рядом со мной.

— Убить тебя? — принц продолжал изучать меня. — Ну уж нет… Я горю от любопытства после рассказов о женщине, чей разум острее дамасской стали. Я хотел лично убедиться, стоит ли эта легенда той пыли, которую подняли мои всадники, отправившись за тобой.

— Значит, вы похитили меня только ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство? — я позволила себе тонкую язвительную улыбку. После чего перевела взгляд на его руку, лежащую на покрывале совсем рядом с моим бедром, но не отодвинулась. — Предположим, вы убедились. Что дальше?

— Если это так, Нала-бегум, — голос Джамшида стал тише, приобретя бархатистую глубину, в которой таилась нескрываемая угроза, — то тебе стоит каждое утро возносить благодарность Аллаху за столь щедрый дар. Твой разум станет залогом долгой жизни в этих стенах. Красивых женщин в моих покоях было предостаточно, но их речи так же пусты, как высохшие колодцы в пустыне. Мне же нужен источник, который не иссякнет. Ты будешь услаждать мой слух остротой своих суждений. Твой ум станет одним из ценных трофеев, который я забрал у Арсалана…

Глава 76

Я выдержала взгляд Джамшида, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Вы совершаете ту же ошибку, что и многие мужчины: путаете умственные способности с покорностью. Если я начну говорить то, что вы хотите слышать, то превращусь в ещё одну льстивую наложницу. А если я буду говорить правду... — я сделала многозначительную паузу. — Вы уверены, что ваша гордость выдержит критику от жены вашего врага?

В этот момент я заметила, как на слове «враг» зрачки принца едва заметно сузились, а уголок рта дёрнулся. Мне показалось, или в глазах Джамшида промелькнуло отторжение? Будто само определение Арсалана как «врага» вызывало у него внутреннее сопротивление.

«Ага… — пронеслось в моей голове. — Значит, братоубийство для тебя — это пока лишь красивая политическая поза... Но кровь — не водица, и порой её зов сильнее, чем множество непомерных амбиций.».

Это была трещина в броне младшего брата. И я, как опытный инженер, знала: если бить точно в трещину, рухнет вся стена. Но не так сразу… Чуть позже. Если я сейчас надавлю на эту болевую точку, Джамшид, защищаясь, может стать по-настоящему жестоким. Нужно действовать тоньше. Пусть эта мысль прорастет в нём сама. Моя задача сейчас — не обличать, а стать тем зеркалом, в которое принц будет бояться смотреть, но от которого не сможет оторваться. Я должна заставить его сомневаться в собственных мотивах.

Джамшид криво усмехнулся, медленно убирая руку с покрывала. Он выпрямился. В глазах, на мгновение потерявших хищную настороженность, блеснуло что-то похожее на азарт.

— Большинство женщин, оказавшись здесь, молили бы о пощаде или пытались соблазнить меня. А ты начала вести переговоры, даже не вставая с постели.

— Мольбы о пощаде — это самое бесполезное вложение сил, которое только можно себе представить, — с улыбкой ответила я. — Если кто-то хочет моей смерти, то никакие слёзы и увещевания не остановят клинок. А если нет, зачем зря сотрясать воздух? Что же касается соблазнения... Моё сердце принадлежит Повелителю, и изображать страсть к другому было бы не просто предательством, но и унижением для меня самой. К тому же, попытка обольстить вас выглядела бы оскорблением… Неужели вы думаете, что я считаю брата падишаха настолько слабым, и он с лёгкостью пойдёт на поводу у женских чар?

Джамшид вдруг рассмеялся, поднимаясь с кровати.

— Воистину, острый ум всегда ходит рука об руку с изысканным коварством, — произнёс он, качая головой. — Что ж... я предчувствую, что наши разговоры будут интересными. А сейчас отдохни. Твоё состояние, бегум, требует покоя, а мой интерес — твоего доброго расположения духа. Служанки уже ждут за дверью. Они исполнят любое желание, кроме одного — покинуть эти стены.

Я медленно кивнула, сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия, подобающее женщине моего статуса.

— Благодарю вас, принц.

Джамшид ушёл, а в комнату вошли несколько молчаливых служанок. Они отвели меня в купальню, после чего облачили в ночную сорочку из нежнейшего шёлка цвета слоновой кости. Девушки только принялись расчёсывать мои влажные волосы, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Махд-и-Муаззама. Отправив служанок властным жестом, она замерла напротив меня, похожая изваяние из тёмного камня.

«И она здесь... — мелькнуло в моей голове. — Какое «удачное» совпадение. Мать падишаха в доме мятежного принца именно тогда, когда он открыто бросает вызов брату. Это было похоже на благословение с её стороны.».

— Ну, здравствуй, Нала-бегум... — насмешливо произнесла она. — Как причудливы пути Аллаха, не правда ли? Кто бы мог подумать, что наша встреча произойдёт под этим кровом… Ты привыкла плести кружева из слов, одурманивая разум тех, кто слаб духом. Но здесь нет таких, кто поддастся на твои речи. Презренна та слабость, которую проявил Арсалан, позволив тебе подняться выше остальных. Он впустил тебя в своё сердце и в свои мысли. Именно это станет его гибелью. Взгляни на себя… Ты жалкая…