Орден Скорпионов - Эшер Айви

Дверцы холодильника захлопываются, и я перевожу взгляд на одну из духовок. Мне опять приходится сдержать восторженный визг, что вот-вот сорвется с моих губ: на решетке в духовке лежат несколько буханок хлеба. Я быстро вынимаю одну и иду к ящику, из которого, как я видела, Риалл доставал ножи.

Выбираю длинное, тонкое, острое лезвие. Сердце при виде него замирает от волнения так же, как и при виде еды, но я стараюсь не заострять на этом внимание.

Я не осуждаю себя – уверена, многие фейри ценят искусно выполненное оружие, хоть на кухне, хоть где. Это не какой-нибудь знак судьбы. Это естественно.

Я закрываю ящик и с нетерпением возвращаюсь к своему занятию, но вдруг чувствую, что воздух позади меня неуловимо изменился. Это, вероятно, ничего не значит для обычного фейри. Легкий ветерок, который можно проигнорировать, но я рабыня клинка, и волосы у меня на шее встают дыбом от тревоги.

Не раздумывая, я поворачиваюсь, чтобы встретить угрозу лицом к лицу. Нож, который только что был в моей руке и заставлял сердце чаще биться от восторга, летит в сторону того, кто появился у меня за спиной.

Я понятия не имею, кто или что пробралось сюда, но, когда я разворачиваюсь и метаю нож, понимаю: Риалл без рубашки не был в списке моих предположительных врагов.

Он перехватывает нож в воздухе – в миллиметре от своего горла. И выходит у него это так легко и непринужденно, что я на мгновение застываю, пораженная его мастерством, – хотя должна быть в бешенстве из-за того, что он так ко мне подкрался.

То, что я чуть его не убила, кажется, его вовсе не расстраивает. Риалл просто перехватывает нож так, чтобы рукоятка легла в ладонь, а затем принимается рассматривать его. На его пухлых губах играет задорная улыбка.

– Какого хрена? – рычу я: мое раздражение наконец-то достигло предела и требует выхода.

Его ореховые глаза смотрят прямо на меня, тени в комнате ласкают его высокие скулы и прямой нос. Лунный свет мерцает в его взгляде и стекает по бороде, течет каплями по телу, подчеркивая мускулы, ярко прорисовывающиеся на его руках, плечах, груди, животе – черт, он словно весь выточен из камня! Каждый сантиметр его тела отточен, подтянут и готов к бою.

Я сглатываю, во рту пересохло: влага разом испаряется с моего языка и собирается… в других местах. Мне кажется, что Риалл читает мои мысли – или понял что-то по выражению лица, или еще что-то меня выдало, – но его ухмылка становится еще шире, и он подходит ближе.

– Не могла уснуть? – спрашивает он мягко, взгляд скользит от меня к запасам еды, разложенным на стойке позади меня, а затем возвращается обратно.

Риалл выглядит смертоносно, в его взгляде – намек на опасность, но в то же время в нем проскальзывает какая-то неуверенность. То же я видела и в других «скорпионах», и эта неуверенность – словно бальзам для моей растревоженной души.

Узел в моей груди неожиданно исчезает, и я делаю глубокий вдох – кажется, что до этого я не могла нормально вздохнуть. Я медленно погружаюсь в его присутствие, и натянутая струна, звеневшая внутри меня от волнения и беспокойства, ослабевает.

Риалл – прикосновение хаоса, которого я так жаждала, и это осознание бьет меня наотмашь.

Я хочу отступить, установить дистанцию между нами, между смущающими меня мыслями и непрошеной реакцией моего тела на его внезапную близость. Но кухонная стойка впивается в мой позвоночник, и я не хочу, чтобы Риалл понял, что волнует меня не то, что он застал меня тут в столь поздний час, а нечто иное.

– Так лучше спится, – неубедительно вру я и киваю через плечо, будто Риалл еще не разглядел каждую вещь, что я вытащила из их холодильника. – А ты что тут делаешь? – В голосе моем звучит нечто, похожее на обвинение, и я стараюсь не поморщиться.

В глазах Риалла мелькает веселье, он протягивает нож мне. Я не решаюсь взять его сразу же, и из широкой, крепкой груди мужчины вырывается тихий смех.

Я раздраженно выгибаю бровь: он смеется надо мной. Это очевидно, и я сама даю ему для этого повод – веду себя как какая-то дурочка, волнуюсь и хлопаю глазками.

Я откашливаюсь и выхватываю нож из чужой ладони – пальцы касаются его теплой, мозолистой руки, и я едва сдерживаю мурашки, что готовы взбежать по рукам и спине.

– Да, так лучше спится, – произносит он в ответ, его глаза не отрываются от продуктов позади меня.

Нет.

Теперь его взгляд скользит вниз по моему телу, с жаром оглаживает складки туники. Риалл томно рассматривает мои голые ноги и ступни, а затем вновь смотрит мне в лицо. Желание льется из его взгляда, густое и горячее, и я чувствую его повсюду, хотя изо всех сил стараюсь не делать этого.

Риалл не в первый раз смотрит на меня так. Я знаю, в какие игры он любит играть, но почему тогда его взгляд, полный жажды и желания, неприятно отзывается внутри – как будто зуд от болячки, которую просто необходимо почесать. Почему я начинаю тяжелее дышать и борюсь с желанием сжать бедра, чтобы мне стало легче?

У меня никогда не было проблем с удовлетворением своих плотских желаний, но тут не Приют, а Риалл – не Лето. Я не знаю, опасен он или нет. Я не представляю, чего он захочет.

Риалл пристально рассматривает меня, его взгляд горячий, открытый и манящий. Его теплые ореховые глаза полны обещанием прогнать мое одиночество.

Я пытаюсь отмахнуться от этих мыслей, сказать себе, что эти «скорпионы» опасны, что плотское желание может запросто превратиться в настоящую необходимость. Я не представляю, что «скорпионы» могут меня воспринимать не только как способ удовлетворения своих нужд. По каким-то пока неясным мне причинам, они кажутся жуткими собственниками, а такое ни к чему хорошему не приведет. Судьба никогда не бывает ко мне благосклонна.

– Так почему ты здесь? – спрашиваю я, одновременно пытаясь разобраться в собственных сумбурных мыслях.

– Я запечатал кухню заклинанием, чтобы знать, если ты сюда спустишься. – Риалл звучит так, будто это не должно меня волновать.

– Что? Но з-зачем? – шиплю я, крепче сжимая нож.

Как, звезды меня побери, я не заметила заклинание?

– Боялся, что я ограблю вас ночью и смоюсь? – Я с удовольствием позволяю ярости просочиться в душу, чтобы смыть то смущающее желание и непрошенную страсть, поднявшиеся во мне. – Я дала Тареку слово. Для вас, «скорпионов», это может ничего не значить, но для меня это серьезно.

– Расслабься, – мурлычет Риалл, и его веселая ухмылка раздражает меня еще больше, чем обычно. – Я ничего такого не имел в виду. Просто Тарек хранит в холодильнике некоторые продукты, которые могут выглядеть съедобными, но на самом деле это далеко не так.

Он наклоняется ближе ко мне, задевает руку, и сердце у меня в груди замирает. Я перестаю дышать и понимать, что вообще происходит или что, как я надеюсь, произойдет, но Риалл берет со стойки банку с чем-то светло-зеленым.

– Вот. Похоже на квашеную капусту, но я гарантирую: ты не захочешь добавить это к своему ночному перекусу, – уверяет Риалл и ставит банку с, как я теперь подозреваю, червями или, быть может, мозгами, на стойку, подальше от остальных продуктов. Он такой высокий, а его руки такие длинные, что ему даже не нужно отодвигаться от меня, чтобы проделать это.

– О. – Я глупо киваю, едва сдерживая желание отойти подальше от этой банки Тарека.

В ореховых глазах Риалла танцуют смешинки, но он не выпускает их на свободу и не смеется.

– Я подумал, что тебе может понадобиться помощь в следующие пару дней. Например, тебе стоит рассказать, что стоит или не стоит класть в рот.

В моем животе снова разливается тепло, и я уже не уверена, что мы все еще говорим о еде. Я бросаю на Риалла суровый взгляд, но эффект портит мой дрожащий вздох и короткое движение ему навстречу – я не успеваю себя остановить.

Риалл подвигается ближе, как будто видит во мне то, чего я еще не вижу сама.

– Конечно, если есть что-то еще, с чем я могу помочь тебе, – его голос внезапно становится глубже, превращаясь в шепот. Он обращается к тем моим частям тела, которые, вообще-то, не должны откликаться на его зов, – то все, что тебе нужно сделать, – это попросить.