Вторая жена господина Нордена (СИ) - Лакруа Катя

Она присела на корточки, потянув руку к ближайшему осколку.

— Ты бы сходила за шваброй, — посоветовала я, скрестив руки на груди с независимым видом.

— Ах, да-да, конечно, госпожа. — Служанка вскочила на ноги и вдруг, сложив вместе ладони, глянула на меня умоляюще: — А может… может, вы скажете господину Нордену, что это вы разбили тарелку? Вас-то он ругать точно не станет, а меня и он отчитает, и потом ещё господа Рэмисы накажут…

Что? Она серьёзно предлагает мне взять вину на себя?! По спине прошла жаркая волна, к лицу вмиг прилила краска. В этом мире каждый так и норовит втоптать меня в грязь, хотя я никому ничего плохого не сделала. Адриэн постоянно язвит и подчёркивает, что моё место — в углу, Нэйлия смотрела свысока и подставляла, и даже эта чужая девчонка просит её отмазать ценой моего же достоинства!

Меня будто подбросило от злости, я в два шага очутилась возле Майрии и прошипела, ткнув в её сторону пальцем:

— Да как ты смеешь предлагать мне подобное? Забыла своё место? Господа отправили тебя сюда, а значит, будь добра выполнять приказы и отвечать за проступки. И уважать господ, даже если они временные. И первое, что ты сделаешь, когда соберёшь осколки, пойдёшь к господину Нордену и попросишь прощения.

— К-как скажете, госпожа. — Майрия попятилась и заметно побледнела, под ботинком хрустнули осколки. — Я… мигом. Всё сделаю и пойду к господину…

— Вот и молодец. И не забудь расставить тарелки: гости придут уже совсем скоро.

Я окинула взглядом стол, на котором уже стояли блюда с едой. Её минут сорок назад привёз посыльный из таверны. Сидя у себя, я слышала, как проскрежетал дверной звонок, потом из кабинета вышел Адриэн и позвал Майрию. Вскоре они вернулись, муж дал служанке какие-то указания — расслышать, какие именно, я не смогла — и снова скрылся в кабинете. Ну хоть еду Майрия, кажется, не испортила…

— Всё сделаю в лучшем виде, госпожа Норден, — пролепетала та, и я, развернувшись, вышла из гостиной. После вспышки гнева наступило опустошение: плечи будто сами собой поникли, из груди вырвался тяжёлый вздох. Интересно, почему Адриэн не пришёл посмотреть, что происходит?

Когда я шла мимо двери в его кабинет, оттуда раздался тихий, но требовательный оклик:

— Элианна, зайдите.

Ну всё, сейчас опять расскажут и покажут, где моё место. А может, использовать лучшую защиту — нападение? Честное слово, надоело быть девочкой для битья! Да и никакой вины не чувствую. Я распахнула дверь и решительно вошла, с шумом захлопнув её за собой.

Адриэн сидел за столом вполоборота, смотрел с привычным высокомерием и, наверное, ждал, что я приму смиренную позу.

— Незачем так хлопать дверью, — сухо сказал он и сделал едва заметное движение рукой. Уши слегка заложило. Ясно, очередные магические штучки. Наверное, какой-нибудь полог тишины или как его там? Значит, точно будет выговор.

— Подойдите сюда, не подпирайте дверь.

Снова этот властный тон, не терпящий возражений. И меня всё-таки прорвало. Я скрестила руки на груди и, нахмурившись, заговорила, пока не изменило мужество:

— Не знаю, чем опять вам не угодила, но больше не намерена молча выслушивать колкости. И тихо сидеть в уголке тоже не собираюсь. Если посчитаю нужным, буду делать, что хочу и ходить, куда хочу. И с прислугой обращаться так, как хочу. Может, у меня и не равные с вами права, но я больше не позволю втаптывать себя в грязь. И вашей прислуге тоже. Пусть я и потеряла память, и веду себя непривычно для вас, но уж точно лучше, чем раньше. А вы, вместо того чтобы этому радоваться, ищете в каждом моём слове и жесте подвох. Хотите, чтобы я вела себя, как до потери памяти? Так получите, только потом не жалуйтесь, что я бунтую, плюю вам в лицо и плохо обращаюсь с прислугой. И к вашему сведению, тарелку разбила не я.

На лице мужа за время моей гневной тирады не дрогнул ни один мускул, а когда я замолчала, поняв, что выдохлась, он вдруг ядовито улыбнулся и с нарочитой медлительностью несколько раз хлопнул в ладоши.

— Потрясающая защитительная речь, Элианна. Лучшим адвокатам впору начинать вам завидовать. Вот теперь я даже узнаю вас прежнюю. Жаль только, что к концу вы сдулись и зачем-то перешли к оправданиям. У вас наверняка есть для меня словечки и похлеще. Так, может, договорите, прежде чем я, с вашего позволения, — в серых глазах промелькнул холодок, — скажу то, ради чего позвал вас сюда?

— Можете не стараться, я и так догадываюсь: чтобы в очередной раз унизить меня и сделать выговор, — пробормотала я, стушевавшись.

— Я часто вас унижал за ту неделю, что вы за мной замужем? Это даже оскорбительно, знаете ли. Мне впору начать на вас обижаться.

А вот теперь в его глазах заплясали смешинки. Блин, вот же зараза. Только дай повод поиздеваться. В голову ударила жаркая волна стыда. Адриэн, похоже, и не собирался меня отчитывать, а я на него накинулась. Вот дура. Теперь точно прилетит…

— Ну… вы постоянно даёте понять, что считаете меня ни на что не годной идиоткой.

— Что ж, на сей раз вы ошиблись. Я слышал ваш разговор со служанкой и хотел похвалить за твёрдость. Сказать, что именно так и нужно обращаться со слугами, ведь им только дай повод сесть на шею. Бить, конечно, не стоит, но с ними нельзя быть добрыми и понимающими и, полагаю, вы только что имели возможность в этом убедиться лично.

— Хотите в очередной раз услышать, что всегда правы, и мне стоит всегда поступать так, как считаете нужным вы?

— Очень правильная мысль, — кивнул он.

— Не сомневалась, что вы скажете именно так.

— Рад, что вы начинаете улавливать ход моих мыслей, — усмехнулся Адриэн. — Итак, благодаря Майрии мы лишились части сервиза? Неужели того самого, с птичками?

Он изобразил скорбное выражение. Я не ожидала смены темы и невольно прыснула, но тут же посерьёзнела, пытаясь подыграть: слишком уж заразительным оказалось внезапное веселье Адриэна.

— С птичками.

— Какая жалость. Птичек нам определённо будет не хватать.

Я, уже не таясь, рассмеялась и подошла ближе к столу.

— А я думала, вы станете переживать: у вас ведь всё должно быть идеально.

— А кто вам сказал, что я не переживаю? — Адриэн вскинул брови и посмотрел очень проникновенно. — Вы уже успели понять, как мне во всём важен порядок. Прихожу в уныние от мысли, что теперь вместо десяти тарелок у нас их всего девять. И ведь Майрия всё ещё здесь, а это значит, что их может стать ещё меньше.

Я подошла совсем близко и, глядя на мужа сверху вниз, протянула руку и дотронулась до его щеки.

— Хотите, чтобы я вас утешила?

Адриэн осторожно перехватил мои пальцы и вдруг резко дёрнул на себя так, что я приземлилась к нему на колени. Я даже ничего толком сообразить не успела.

— Не откажусь. — Он перешёл на заговорщический шёпот, приятно пощекотав дыханием шею, отчего по рукам побежали мурашки. Второй раз за день муж меня провоцирует. Ладно, мы тоже не промах. Я вскинула руки ему на плечи и таким же шёпотом проговорила, приблизив губы к его уху:

— А ведь я тоже разбила чашку. Наверное, вы бы не прочь получить за неё компенсацию?

И снова провела рукой по его щеке. Адриэн, однако, остался невозмутимым.

— Безусловно, вам положено очень суровое наказание, — он легко сжал обе мои руки в своей, второй провёл по спине и проникновенно посмотрел в глаза, — однако можете считать, что вы возместили мне ущерб в пятницу.

По спине пробежал приятный озноб, и перед мысленным взором поплыли будоражащие воспоминания о нашей брачной ночи и его ласках. Так, хватит. Он же опять меня переиграл, а я плыву. Я лихорадочно размышляла, что бы такое остроумное ответить, но тут раздался осторожный стук в дверь.

— Господин Норден, — донёсся будто сквозь вату голосок Майрии. — Я закончила, а ещё пришла повиниться…

Пользуясь моментом, я вскочила с коленей Адриэна и на всякий случай отошла подальше, оправляя подол. Он снова сделал едва уловимый жест рукой, и ощущение ваты в ушах прошло.