Если они сейчас начнут спорить о полномочиях, Мариус у Сердца успеет сделать то, ради чего все затевалось.
— Закрыть зал, — сказала Марина.
Никто не услышал.
Слишком много голосов.
Она подняла руку с браслетом Ровены.
— Закрыть зал!
Браслет вспыхнул серебром.
Двери большого зала гулко ударили сами, раскрывая боковые створки для слуг и запирая главные. Три старые решетки, спрятанные в арках, с лязгом опустились у входа, отделяя Совет и родовых людей от общей толпы.
Зал замер.
Даже Эйран повернулся к ней.
Марина почувствовала, как браслет тянет силу из метки. Тонко, больно, но послушно. Внутренняя власть дома была не украшением. Это была сеть: двери, кладовые, тайные проходы, тревожные колокола, старые печати, все то, чем Ровена правила десятилетиями.
Теперь сеть слушала Марину.
И она впервые поняла, насколько страшная это вещь — хозяйская власть.
Не право выбирать скатерти.
Право закрыть дверь между жизнью и смертью.
— Гарт, — сказала она. — Вывести всех лишних через восточную галерею. Мира, старшие ключницы с тобой, собрать детей, слуг кухни и младших пажей в покоях леди Эстеры. Там метка комнаты держит защиту.
Мира побледнела, но кивнула:
— Да, миледи.
— Орден, записи, книга, письма — все в железный футляр. Две копии с разными людьми.
— Уже, миледи.
— Ферн…
— Я знаю, — сердито сказал лекарь. — Раненых в боковой зал, настойки не трогать, героических идиотов бить по голове при необходимости.
— Именно.
Ферн фыркнул:
— Наконец-то в доме нормальное управление.
Ровена, стоявшая у стены, смотрела на Марину с выражением, в котором горечь смешалась с чем-то похожим на признание.
— Браслет принял вас полностью, — сказала она.
— Потом обсудим семейные украшения.
Марина повернулась к Совету.
— Теперь слушайте. Мариус Вирн идет к старой чаше. Если он перепишет родовое право, ваши полномочия, наши споры и все записи станут пеплом. Он сделает Ардана законным главой, Морвенов — восстановленным домом, меня — опасной подменой, Эйрана — незаконным держателем власти. А Селесту, вероятно, новой хранительницей Сердца.
Селеста побледнела:
— Нет…
Марина посмотрела на нее.
— Нет?
Селеста сглотнула.
— Он обещал, что я стану супругой Сердца. Но не через старую чашу. Не так. Старая чаша забирает больше, чем дает.
— Вы знали о ней.
— Отец говорил… немного.
— Достаточно, чтобы молчать до последнего.
Она не ответила.
Ардан, до сих пор стоявший почти спокойно, произнес:
— Даже если Мариус пошел к Сердцу, это не отменяет вопроса власти. Дрейкхолду нужен старший глава, способный удержать дом, а не женщина, которая путает суд с кухонными распоряжениями.
Марина медленно повернулась к нему.
Внутри поднялась такая усталость, что злость стала почти тихой.
— В этом доме сейчас рушатся стены, стража выводит слуг, Сердце трескается, Мариус идет переписывать род, а вы все еще спорите, кто будет сидеть в главном кресле.
Ардан прищурился.
— Власть решает, кто остановит беду.
— Нет. Иногда беду останавливает тот, кто первым перестает любоваться властью.
Леди Хольм резко сказала:
— Достаточно. Совет приостанавливает слушание до устранения угрозы Сердцу.
Лорд Тарс возмутился:
— Это нарушение процедуры!
Архимаг Кроу холодно посмотрел на него.
— Процедура бессмысленна, если через час не останется дома, в котором ее проводить.
Авелла Райн кивнула:
— Я поддерживаю приостановку. Необходимо идти к Сердцу.
Валер Морвен мягко сказал:
— Необходимо, но не всем. Чем больше людей спустится вниз, тем легче Мариусу использовать чужую кровь и страх.
— Как заботливо, — сказал Кай. — Морвен предупреждает об опасности Морвена.
Валер улыбнулся.
— Я не Мариус.
— Пока не доказали.
Марина посмотрела на него внимательно.
— Вы пойдете с нами.
Валер поднял бровь.
— Я?
— Да. Если вы действительно пришли не помогать Мариусу, покажете это там, где он открывает старую чашу.
— А если откажусь?
— Тогда Совет запишет, что явленный Морвен уклонился от предотвращения морвенского ритуала.
Архимаг Кроу неожиданно улыбнулся краем губ.
— Логично.
Валер на секунду перестал улыбаться.
— Хорошо. Я пойду.
Ардан сказал:
— И я.
Эйран тут же:
— Нет.
Ардан посмотрел на него с ледяным презрением.
— Ты боишься?
— Я не хочу вести к Сердцу того, кто уже пытался стереть домовую книгу.
— Без меня ты не поймешь, что делает Мариус.
— Объясните здесь, — сказала Марина.
Ардан повернулся к ней.
— Старая чаша признает только кровь главы, кровь супруги и кровь старшего права. Мариус может открыть ее, если у него есть кровь Эйрана, кровь Ливии и моя кровь.
Тишина.
Селеста закрыла лицо руками.
— Ваша кровь у него есть? — спросила Марина.
