Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

— Следите, — сказал я. — Если студенты подберутся близко, сразу мне лично доложите. Я тоже их предупрежу, чтобы не трогали — как освобожусь.

Благо, у меня есть на это три дня. Ведь полицмейстер никогда не врет, если говорит конкретику.

— Принято к исполнению, — Генрих Карлович козырнул.

Заметку: осмотреть тот участок лично — я поставил себе на завтра, сразу после демонтажа. Два замурованных жильца в одном замке. День обещал быть насыщенным, а неделя ещё насыщеннее.

— И пока мы не пришли, — Альбина свернула к галерее жилого крыла, — хочу кое-что показать. Две минуты, честно!

В галерее она подвела меня к картине.

Полотно висело в простенке, метр на полтора, в потемневшей раме. Пейзаж: замок на холме, предгрозовое небо. Работа мастера из магического мира, судя по подписи в углу, некоего Штайнера.

— По ней должны течь потоки маны, — сказала Альбина тихо. — Живые. Небо должно двигаться, представляете? Я в справочнике читала.

Я присмотрелся.

Реставратор во мне увидел трещины по всему красочному слою, осыпи у нижней кромки и раму, повреждённую жучком. А тот, кто во мне отвечал за второй уровень, увидел остальное: русла каналов под краской. Пустые. По ним когда-то шла сила, и русла эти растрескались вместе с краской.

— Сейчас там не потоки, — сказал я. — Только трещины.

— И такого в замке много, — Альбина вздохнула. — Не только картины. Фрески в переходах. В северной башне мозаика на всю стену. А в жилом крыле, говорят, были расписные потолки.

— Что ты предлагаешь? Ты же не просто так меня сюда привела. Я знаю об этой проблеме, но она не аварийная.

— Да, но… — Помощница набрала воздуха. — Вы знаете, что я выкладывала ход работ в сеть. Короткие видео. Всё по правилам: список зон соблюдала, никого из наших в кадре, только магическая стройка.

Она показала телефон. На экране мелькнули леса, растворная станция, руки Степаныча над плывущей по воздуху палетой, снятые издали и со спины.

— И вот на одном видео мелькнула эта картина. Фоном, три секунды. А после этого мне написали десять реставраторов. Настоящих, я проверила по реестру гильдии. Просят их допустить к восстановлению. И готовы работать в полстоимости, если мы разрешим снимать процесс и отмечать локации.

Я хмыкнул.

— Трое уже прислали портфолио, не дожидаясь ответа. У одного рекомендация столичного музея.

— Тоже хотят прославиться за наш счёт, — понял я.

— Да! Но это же неплохо, мы сэкономим. Вы же знаете, что несмотря на клад…

— Знаю, — перебил я.

Вслух про янтарь мы не говорили даже наедине. Залежи под северной башней были находкой века, но не бездонной. При очень разумном расходе их хватало на восстановление и реставрацию замка, без роскоши. С учётом того, что нам нужно будет починить одну дорогую вещь, которая изначально не была вписана в смету. Разойтись там было негде, а дворцовая бригада ещё даже не назвала свою цену.

Полстоимости за право съёмки. Экономика сходилась.

— Согласен, — сказал я. — Специалистов приводить можно. Отбор проведёшь сама: портфолио, реестр гильдии, договор с нашим пунктом о съёмке. И первым объектом никому не давай Штайнера.

— А что дать?

— Фреску попроще, в переходе. Пусть покажут руки на малом, это правило у меня одно для всех: хоть студенты, хоть звёзды сети. Штайнера получит тот, кто пройдёт проверку.

— Поняла. Пробный участок! — Альбина вскинула палец: систему она уже выучила.

— И назначаю тебя начальником направления реставрации живописи.

— Есть!

Альбина просияла так, что кракелюр на картине, честное слово, стал менее заметен.

А дворцовый бригадир прибыл ровно в назначенное время. Из машины, немецкой и немолодой, но вылизанной до состояния музейного экспоната, вышел человек лет пятидесяти. Костюм рабочий, но пошитый. Ботинки к концу нашего двора остались чистыми, и как он это сделал, я не понял.

В главный зал он вошёл хозяином положения, и по всему было видно: собеседовать сегодня собираются нас.

— Здравствуйте. Я Виктор Александрович, это мой замок.

— Меня зовут Пётр Игнатьевич. Ну, вы это и так знаете. — Рукопожатие у него было быстрое. — У меня достаточно мало времени, поэтому давайте к сути. Потенциальных клиентов у меня много, и не только в этом государстве. Почему я должен выбрать именно ваш замок?

Он сел, не дожидаясь приглашения. Альбина за моим плечом тихо возмутилась.

Я сел напротив, не торопясь, разложил перед собой бумаги, и только после этого поднял глаза. Темп в переговорах задаёт тот, кто никуда не спешит, и уступать эту позицию гостю я не собирался.

Ответил я по делу.

— Три причины. Это единственный магический замок с таким фоном во всей стране. Это единственный объект, чей фон можно поднять ещё вдвое, восстановив его. И пока ваша бригада будет здесь работать, силы каждого вырастут раза в два.

— О вашем замке, к слову, говорят разное, — добавил он, изучая меня. — Половина рынка считает вас сумасшедшим.

— Вторая половина спрашивает, как к нам устроиться.

— Аргументы неплохие, — признал Пётр Игнатьевич. — Они, собственно, и заставили меня приехать.

Он повёл ладонью, прислушиваясь к чему-то своему.

— Фон высокий, подтверждаю. Но, Виктор Александрович, вы предлагаете мне перспективу. А я человек взрослый и хочу ещё и соответствующую оплату.

Он придвинул лист из стопки Альбины и написал цифру. Развернул лист и толкнул его через стол.

Я посмотрел. Мысленно присвистнул. Студенческая бригада работала у меня почти бесплатно. Бригада Степаныча брала в десять раз меньше написанного.

Я прикинул на своей внутренней смете: если столько уйдёт на одну дворцовую бригаду, на весь замок не хватит и клада.

Лист я отложил.

— При такой стоимости ваше предложение нас не устраивает. Боюсь, вам придётся искать место, где становятся вдвое сильнее за год, где-нибудь ещё.

Пётр Игнатьевич поднял бровь, но я не дал ему вставить слово. Продолжил:

— И это без учёта того, что фон от стройки будет постоянно расти. Результат может выйти в разы лучше заявленного. Я ведь и сам маг. Уже достиг второго уровня.

— Конечно, — снисходительно кивнул он. — Годами тут сидите.

— Всего два месяца.

Пауза вышла звонкой. Глаза у дворцового бригадира округлились, и вся дозированность из них на секунду пропала.

— Второй уровень. За два месяца?

— Да. И скоро планирую взять третий. Я как хранитель связан с этими стенами напрямую: чем они целее, тем я сильнее.

Собственную прокачку я впервые пустил в дело как коммерческий аргумент, и он лёг тяжелее любых справочников. Пётр Игнатьевич смотрел на меня, и за его глазами шёл пересчёт.

Он забрал лист. Перечеркнул цифру и написал под ней новую, вдвое меньше.

Я посмотрел. Всё равно много.

Тогда я взял свою ручку и под его цифрой написал третью. Ещё вдвое дешевле.

— Сильное развитие стоит дорого. Так же, как и ваши услуги. Думаю, это уравновешивает то, что имеет каждый из нас.

Пётр Игнатьевич изучил лист. Хмыкнул.

— Мои парни этого не поймут.

— Так объясните. После этого замка вы будете строить ещё быстрее и брать дороже. Хотя не знаю, куда вам быстрее: вы и так один из самых быстрых, насколько мне известно.

Лесть я отвесил выверенно. И она легла точно: бригадир приосанился.

— Я работаю с высокостоящими персонами. Для них скорость имеет значение, — он помолчал и убрал ручку во внутренний карман. — Что ж, хорошо. Думаю, предварительно мы договорились. Обсужу со своими ребятами. Дадут согласие — заключим договор.

— И что именно строить? — он спросил это уже деловым тоном, тоном человека, перешедшего от «стоит ли» к «как».

— Северная стена. Двести погонных метров, высота местами за восемь, состояние аварийное. Полный цикл, от разбора завалов до кровли галереи.

— Месяц, — сказал он, прикинув. — При моих людях и вашем фоне.

— Ваша репутация обещала то же самое. Приятно, когда сходится.