Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

– Всё же что‑то делать нужно, ваше благородие, – покачал головой следователь.

– А я чем, по‑твоему, занимаюсь? – хмыкнул я, оглянувшись на мужчину. – Если карты не врут, и дорога до Царицына с того берега в самом деле одна, то им просто некуда будет деваться. Сделаем потери врага неприемлемыми, может, они и не сунутся.

– Попробую собрать ополчение из вернувшихся мужчин, – со вздохом прокомментировал Петрович.

Мне же ничего не оставалось, кроме как продолжить заниматься укреплениями. Рвы глубже, стены выше, дополнительные линии заграждений. Постепенно я продвигался по селению, добравшись до строений. Выяснилось, что куда проще закрыть каменным щитом бревенчатый дом, чем выращивать стену.

Накидал камней, булыжников да гальки из реки. Спаял их в единое целое, чтобы, даже треснув в одном месте, остались держаться, и пошёл дальше. Время бежало как сумасшедшее, я прервался только на еду и сон, очередной кошмар, который под утро развеялся, врезавшись в памяти.

В отличие от остальных он даже неплохо начинался – не сражение, не голод и не война, но в конце я опять умер. Это было до крайности неприятно. Каждый раз, когда я засыпал, сон заканчивался смертью. Но самое отвратительное, что я не до конца был уверен, что это всего лишь сны.

Почему? Ну, например, потому что в паре из них я видел самого себя, со стороны. Первый такой сон касался моего превращения в статую. Когда великому Объединителю восточных земель отрубили голову. А второй был сегодня.

Белокаменные палаты с высокими, теряющимися в вышине сводами, откуда днём струился мягкий, ровный свет.

– Это неприемлемо, – проговорил Стратег. – Мы учим его ездить на лошадях, водить автомобили. Управлять лодками, яхтами, кораблями… людьми. А в результате? Обозначенный вами безграничный потенциал развивается слишком медленно!

– Вы не правы. За прошедшие десять лет он начал выигрывать у вас половину сражений, – ответил Учитель. – К пятидесяти он сумеет превзойти каждого из нас.

– Вот только мы к тому времени постареем, – возразил Стратег. – Мы проводим военные игры между Покорителем и Управленцем? Легко. Между мной и Объединителем? Три дня в неделю! Принц водит в атаку французских мушкетёров, персидских бессмертных, римских легионеров. Командовал подразделениями и армиями во время симуляций величайших битв этого и других миров. Но император не обращает на него внимания!

– В обучении очень важно проявлять терпение, – качая головой, сказал наставник. – Он учится стрелять из револьверов, дульнозарядных ружей и винтовок разных эпох. Его разум справляется, а тело мы совершенно не жалеем, лишь снижая калибр. Тем более что год от года оно крепнет, на стимуляторах, эликсирах и лучшей еде из возможных.

– Мы делаем всё, что в наших силах, – согласно проговорил Изобретатель, учивший меня физике и механике. – Ни одна из наук нами не упущена.

– Именно так. Он отлично усваивает и мореплавание, и ведение кораблей пустыни.

– И всё же этого мало, – проговорил Интриган. – Политические науки даются ему с огромным трудом. Не знаю, сколько лет мне понадобится, чтобы превратить его в грамотного правителя, способного без жалости манипулировать людьми.

– Всё это игрища и симуляции, – однажды недовольно сказал Стратег. – Его высочество не может раскрыть свой потенциал до конца, и я не намерен это терпеть.

– Считаете, что необходимы более кардинальные изменения? – посмотрел на него Тактик. – Прикладные?

– Именно. Вечный император выдернул наши души с одной целью – вырастить достойного наследника! – поддержал Стратега Управленец. – И мы должны приложить к этому все свои усилия. Но здесь это невозможно.

– Если вы так говорите, мы можем испросить у императора разрешение на полевое обучение, – заметил Интриган. – У повелителя человечества достаточно приграничных миров, чтобы использовать один из них для обучения наследника. Предлагаю проголосовать. Большинство – за. В таком случае мы обязаны доложить об этом.

– Но что будет с наставниками, которые не пройдут отбор? – с опаской спросил Учитель. – Например, теми, чьи прикладные навыки он уже усвоил?

– Вы сами знаете. Не смогли проявить его талант в полной мере, значит, это ваша вина и вы не заслуживаете дальнейшей жизни.

– Нет. Я в корне не согласен… – начал возражать Учитель, но его уже никто не слушал. Смерть его была скорой и безболезненной. Как и других, кто вложил всю душу в моё обучение, но не сумел добиться идеала, которого требовал Вечный Император.

Учитель лёг на удобную, мягкую постель, сверху закрылся прозрачный колпак, а затем его тело начало растворяться исчезая. Без боли, криков или шока. До последнего момента он смотрел на изображение того, как юношу в техномагической броне погружают в кипящую лаву, в попытке раскрыть потенциал к магии.

– Что‑то случилось? – обеспокоенно спросила Милослава, когда я резко сел на кровати. Она уже поднялась и переоделась, вдобавок к привычному повседневному платью накинув на плечи вязанную безрукавку. На улице похолодало, и это чувствовалось даже в доме. – Плохой сон?

– Скорее, воспоминания. Понять бы ещё, почему от чужого лица, – ответил я, но затем улыбнулся женщине успокаивая. – Всё нормально. Зато выспался.

– Ночью начали возвращаться первые селяне, – констатировала жрица, тоже поднимаясь. – Ты спал, словно каменный истукан, я даже не смогла тебя растолкать.

– Богатырский сон, я это так называю, – улыбнулся я. – Пусть пока занимают северные дома, находящиеся за крепостью. Сегодня‑завтра закончу укреплять остальные. Так что их можно будет использовать в качестве долговременных огневых точек. Тогда можно будет и туда возвращать людей.

– У нас будет самое богатое село во всей губернии, с каменными домами! – попыталась приободрить меня Милослава. – Если вдруг здесь ничего не выйдет, ты всегда сможешь заработать на жизнь строительством.

– Хм, как идея! – улыбнулся я, представляя, как дома сами собой собираются из кучи сваленного щебня. – Как‑то я не поинтересовался, а чем на жизнь зарабатывает грандмастер и остальные.

– Скорее всего, ничем. Они же государевы люди, находятся на полном обеспечении, за службу нашей стране, – легко ответила жрица, пожав плечами. – С них все эти заботы сняты, знай, своими делами занимайся. Развитием и изысканиями. Я очень благодарна, что вы падчерицу мою отвели в Китеж, может, она там уму‑разуму наберётся.

– Станет завидной невестой.

– Лишь бы не слишком увлекалась, всё же внуков хочется потискать, – вздохнула Милослава, поправив выбившийся из причёски локон.

– У тебя ещё свои вполне могут быть, – возразил я, и щёки жрицы тут же зарумянились. – К слову, при чём тут «увлекаться» и «дети»?

– Так, это всем известно, чем магик сильней, тем меньше шанс, что у него наследники появятся, – словно это, само собой разумеется, сказала женщина. – И тем ценнее каждый ребёнок, появившийся у одарённых родителей.

– Не хотелось бы оказаться бесплодным… – поморщился я, прикидывая, с чем это может быть связано. Влияние стихий? Очевидно. Но тогда у меня всё должно быть очень плохо, ведь сродство с камнем у меня абсолютное. Да и с водой какое‑никакое есть.

Конечно, можно искать во всём плюсы, например, можно не предохраняться, никогда. Но это такое себе…

– Может, поэтому Сулейман лишил своих детей наследства? – продолжила мысль Милослава. – Ведь если они не могут иметь детей, то и внуки будут уже не от него. Измены, интриги, расследования – всё это правителю совершенно лишнее.

– Да, и по другим поводам интриг хватит, – согласился я, решив отложить этот вопрос до момента, когда других забот не будет. Прямо сейчас я уже ничего не сделаю со стихией камня. Всё, поезд ушёл, я пробыл в виде статуи четыреста лет.

Стихия воды? Как раз сейчас буду кушать рыбный стейк средней прожарки из осетрины. Той самой, которая не рыба, а Стихийный Зверь, с большой буквы. Может ли такое быть, что одна стихия уравновесит другую? А я тогда пойду вразнос или, наоборот, верну себе возможность делать детей?