– Кто этот Гришка? – уточнил я.
– Я тогда тоже не знал, но потом… В общем, он главарь «Волков».
– Ты пошел к главарю шайки бандитов? – у меня брови поползли наверх.
– Да я не знал тогда! – возмутился он. – Знал бы, никогда бы этого не сделал.
– Ладно, что дальше было?
– Он сказал, что ему как раз работников не хватает. Надо, мол, дяде с переездом помочь, – Семен поморщился, будто не хотел даже вспоминать о том событии. – Мне велели подойти по адресу в одиннадцать часов вечера.
– Как же ты сразу не догадался, что дело нечисто?
– Я спросил, почему так поздно, а Гриша ответил, что пароход вечером отходит. Ну я и поверил, – пожал он плечами.
– Что дальше было?
– Вещи мы в две телеги перетаскали. Гришка рубль мне заплатил и сказал, что для меня всегда работа найдется. На этот рубль я в постоялом дворе переночевал, а наутро… – он глубоко вздохнул, продолжая смотреть себе под ноги. – Оказалось, что я помог грабителям дом купца Хохлова обворовать.
Он замолчал, а у калитки уже начал собираться народ, поэтому я поторопил:
– Дальше что? Почему ты до сих пор с ними якшаешься?
– Они снова на дело меня подбивают.
– Так откажись.
– Не могу, – еле слышно ответил он и поднял на меня глаза, в которых читалась мольба о помощи. – Гришка грозится, что выдаст меня жандармам. Сказал, что у него свидетель имеется, который меня узнает… Зря я с ними связался. Теперь не выбраться.
Я продолжительно выдохнул. Неприятная ситуация, конечно, но не смертельная.
– Ладно, иди пока. Я подумаю, как быть.
– Только отцу не говори, – попросил он.
– Не скажу.
Отпустив лошадей пастись за дом, где все желтело от небольших цветков, я подошел к калитке. Среди пришедших было много пожилых людей, которые либо опирались на клюку, либо прислонялись к забору. Нет, все‑таки надо придумать более удобное место для приема людей.
– Сема, – окликнул я работника. Он граблями собирал сор у дровяника. – Принеси из сеней обе скамьи и поставь вот сюда, – я указал на место вдоль забора.
Парень прислонил грабли к стене дровяника и поспешил к дому. Друг за другом он вынес обе скамьи и поставил их на указанное место. Люди быстро заняли все места и поблагодарили за возможность отдохнуть. Как оказалось, были те, кто пешком пришел с другого конца города.
Друг за другом я приглашал больных в дом. Ерофей активно продавал остатки своих настоек и делал вид, что рисует руны, вразнобой водя пальцем на руке больного. Весть о том, что в городе рунный лекарь, разошлась куда быстрее, чем про знахаря‑шептуна. О нем почти никто не спрашивал.
После полудня, когда мы с Ерофеем решили взять перерыв и пообедать свежесваренной ухой, ко мне подошел Семен.
– От Гришки приходил босяк и сказал, чтобы я сегодня ночью к воротам кирпичного завода подошел, – с тревогой в голосе проговорил он. – Может, к жандармам заявиться и во всем сознаться? За кражу года два дадут, и все. Уж лучше отсидеть и ничего не бояться, чем прислуживать «Волкам». Как думаешь?
– Пойдешь, куда сказано, – уверенным голосом сказал я. Семен недоуменно уставился на меня, а я продолжил: – но не один, а со мной.
– Зачем? Они ведь не только кражами занимаются, могут и шило в бок воткнуть, – встревожился он.
– За меня не переживай. Я тоже не лыком шит. Если власти не могут их поймать, то придется мне вмешаться.
– А я? Если кто‑то из них меня выдаст, я тоже под суд пойду.
– Они о тебе даже не вспомнят. К тому же я более чем уверен, что нет у твоего Гришки никакого свидетеля, – я похлопал его по плечу и сел за стол. – Неси свою уху, оценивать буду.
– Ты думаешь, он на понт меня хотел взять?
– А как же. Если бы был свидетель, то он, как ты говоришь, уже бы с шилом в боку мертвым лежал.
– Тогда, может, нам вообще не ходить к заводу? – немного повеселев, спросил Семен. – Просто откажусь участвовать в его делишках, и все.
– Боюсь, они могут с тобой расквитаться за такое. Похоже, этот Гришка хорошо ориентируется в воровских делах, и он‑то точно знает, что если ты уйдешь из шайки безнаказанным, то больше главарем ему не быть. Остальные по твоему же примеру быстро по домам разойдутся. А ведь чаще всего их вместе держит не жажда наживы, а страх.
Семен снова приуныл. Он поставил из печи на стол чугунок с горячим супом и принялся накладывать его черпаком в тарелки.
– Кстати, как выглядит Гришка? – спросил я, отламывая кусок от пышной буханки серого хлеба.
– Обычный, – парень пожал плечами. – Ничем особенным от других не отличается. Выше меня ростом на голову и лет на пять старше... А‑а‑а, вспомнил. Кепку он свою почти не снимает. Говорят, под ней у него шрам, вот он и прячет, чтобы никто не мог по шраму его узнать.
– Кепка клетчатая? – уточнил я.
– Да. А откуда ты знаешь? – поразился он.
– Виделись мы с ним разок. Чуть на его удочку не попался.
– Да ты что! Расскажи, – Семен подсел к столу и вперился в меня любопытным взглядом.
В это время дверь открылась, и в дом зашел Ерофей.
– Потом расскажу, – ответил я, подтянул к себе тарелку и принялся есть.
Остаток дня Семен нервно прохаживался по дому и постоянно что‑то делал, чтобы занять себя: смел паутину с углов, помыл полы, выбил подушки и матрасы, побелил печь. Ерофей даже похвалил его за усердную работу, но я‑то понимал, что он места себе найти не может от волнения.
К вечеру, когда солнце спряталось за деревьями, к нам пришел тот же мужчина с черным пятном на спине, который был вчера.
– Пятно заболело? – насторожился я.
– Нет, не заболело, но снова выросло. Жена сегодня увидела и ахнула. Велела опять к вам прийти. Вы уж извиняйте меня, что отвлекаю, но ведь самому страшно стало. Неужто арапом помру, – извиняющимся голосом проговорил он.
– Показывайте свое пятно, – велел я.
Ерофей приблизился, с интересом прислушиваясь к нашему разговору. Он вчера не присутствовал при осмотре мужчины, поэтому не понимал, о чем идет речь.
– Это еще что за хрень? – выпалил лекарь и отшатнулся назад, едва мужчина снял рубашку и повернулся к нам спиной.
Я тоже удивился. Еще вчера пятно было меньше, а сейчас занимало почти половину спины. Притом поверхность стала бугристой, будто крапивой отхлестали.
– Вы что‑то делали? – спросил я и еще раз внимательно осмотрел его вторым зрением. Ничего нет. Как такое возможно? Непонятно.
– Ничего такого не делал. Все как обычно, – пожал он плечами.
Не в силах понять, что происходит, я в первый раз обратился за советом к Ерофею.
– Что думаете? Что это может быть?
– Не знаю. Хрень какая‑то, – он покачал головой. – Могу настойку с чистотелом продать. Или средство от бородавок.
– Дайте хоть что‑нибудь, – жалобно попросил больной. – Как же я буду по улице ходить, если весь почернею?
Ерофей снял с полки два бутылька, понюхал содержимое и протянул мужчине.
– Держите. На вату капайте и два раза в день по пятну проходитесь. За все про все, – он сделал вид, что задумался, – четыре рубля.
– Два рубля, – поправил я и многозначительно посмотрел на него.
Лекарь сделал недовольное лицо, но был вынужден согласиться, ведь это было одним из моих условий.
– Ладно. С вас два рубля.
Мужчина вытащил кошелек и отсчитал мелкими монетами ровно два рубля.
– Ох, надеюсь, ваше лечение поможет. Иначе, – он не стал договаривать и, махнув рукой, двинулся к выходу.
Я посмотрел ему вслед и ощутил очень неприятное чувство – бессилие. Я ничем не мог помочь человеку, который пришел за этой помощью. Но ведь с ним явно что‑то творилось.
– Стойте! – крикнул я ему вслед. – Пойду с вами. Мне нужно осмотреть ваш дом.
– Зачем? – удивился он.
– Пока не знаю, но хочу докопаться до сути и понять, что с вами происходит.
Мы вместе вышли на улицу. У калитки сидели две старушки и о чем‑то неспешно разговаривали.
– Добрый вечер, – поздоровался я, закрыв за собой калитку. – У вас срочное дело? А то мне нужно отойти, и не знаю, когда вернусь.
