Адмирал моего сердца, или Жена по договору (СИ) - Коваль Дарья

— Всем известно, Его светлость посол Рэйес всегда придерживался традиционных ценностей Гарда. И ей это с детства прививал. Так откуда моей нежной неопытной девочке знать, что это было вовсе не нападение, а нечто совсем иное? — продолжала источать праведно-медовое негодование леди Эсма.

Так не только императрица и две её фрейлины, но и мы все вскоре узнали, что же на самом деле (по версии леди Эсмы, разумеется) послужило причиной призыва Тёмного легиона во дворец. Вовсе не спасение собственной репутации. Спасала я не себя, а баронессу Райхштад. И вообще, нам магам жизни — есть-пить не давай, только бы кого-нибудь в очередной раз спасти. Тысяча двести с лишним жизней пассажиров спасённого лайнера тому свидетели. Неудивительно, что я бросилась на помощь леди Амалии, после того, как случайным образом стала свидетельницей её использования неизвестными мне лордами. Возглавлял это групповое надругательство над честью и телом вдовствующей баронессы никто иной, как лорд Грейстоун. И моей вежливой просьбе перестать использовать баронессу, не внял. Пришлось применять силу.

— Но в итоге теперь леди Амалия заперта в покоях вместе с этими лордами? — задумчиво заметила несоответствие в озвученной истории императрица.

— Она сама отказалась их покидать, — без малейшего зазрения совести солгала свекровь. — Так моя драгоценная Сиенна Анабель и осознала, что это было не совсем надругательство, как ей показалось поначалу.

Драгоценная Сиенна Анабель в моём лице и сейчас осознавала всё с опозданием. В особенности свою драгоценность, уже потом заодно и всю широту ракурса, с которой свекровь подала содеянное мной. Хотя надо отдать должное, мне её версия нравилась намного больше реальной. По крайней мере, ровно до выявления следующего несоответствия:

— А где Изабель и Розали? — вспомнила Клод.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. И если лично я весьма смутно представляла себе, как во всю эту историю вписать тот факт, что и этих двух девушек я тоже там заперла, то у леди Эсмы с этим никаких проблем не возникло:

— Тоже изъявили желание там задержаться.

— Тоже беспокоились за честь баронессы Райхштадт? — уточнила одна из фрейлин.

— За повторное осквернение дарованных Её величеством покоев, — невозмутимо отозвалась свекровь.

К этому моменту старшие леди во главе с императрицей завершили своё шествие по коридору и остановились нас, потому первым делом всем пришлось склониться в приветствии монаршей особы. И уже после я заметила, что свекровь прибыла не только с императрицей и фрейлинами. Позади них находился тот офицер, которого отправляли за палачом. Палач тоже прибыл. Присутствие последнего бесспорно оценил в первую очередь судья. Окинул здоровенного угрюмого мужика в колпаке пристальным одобряющим взором. Явно начиная прикидывать, куда и когда его умения применять.

— Доброго здравия вам, судья Хартфорд, — почтительно поприветствовала тем временем главу Верховного суда империи Гард и моя свекровь. — Как поживаете? Как здоровье вашей матушки? Как жена? А дети? — добавила вежливо, хотя ответа дожидаться не стала, сразу продолжила, перетягивая одеяло, в смысле ситуацию, на себя: — Вероятно, вы уже слышали, мой сын женился. Сиенна Анабель — моя невестка, — поравнялась со мной.

— Слышал, — кивнул судья Хартфорд. Подумал немного и добавил: — Обо всём остальном тоже.

— Превосходно, — тоже кивнула свекровь, да с таким видом, словно ничуть не сомневалась, что именно такой ответ от него и получит. — Тогда, думаю, вы уже знаете, как решить нашу проблему.

Судья определённо знал. А если и не знал, очень достоверно делал вид, что вся ситуация теперь у него под железобетонным контролем. По крайней мере, безмолвно приказал открыть двери в покои, взмахнув рукой, с таким непоколебимым выражением лица, словно ни одна душа в мире не усомнилась бы, что двери в тот же миг в самом деле откроются. Они, кстати, реально открылись. Правда, не совсем по желанию судьи. Я, пока он на меня не смотрел, тихонько кивнула командиру Легиона, и тот всё открыл.

А вот там…

Картина, представшая перед нашими глазами, заставила всех присутствующих застыть в немом изумлении. Баронесса Райхштадт восседала верхом на лорде Грейстоуне, который лежал на полу в позе сломанной куклы. Всё также в сильно раздетом виде. К моменту открытия дверей её руки в последний раз ритмично надавили ему на грудь, а сама баронесса склонилась ближе к мужчине, накрывая его рот своим ртом. Открытия створ не заметила. Не заметили её и остальные “гости” в моих покоях. Слишком заняты были самими собой. Вернее, друг другом.

Изабель лупила цветами одного из лордов в коричневом мундире. Сорванные в императорском саду розы оставляли безжалостные следы на мужском плече, шее и даже два раза прошлись по лицу. Неизвестно по какой причине, но лорд с самым сосредоточенным видом это всё стойко терпел. С чем определённо были не согласны две подхихикивающие и наблюдающие за ними леди, которых притащила с собой баронесса. Я про их наличие к этому моменту, кстати, забыла, и когда одна из фрейлин негромко спросила у меня: “А эти откуда здесь?”, удивилась не меньше её.

А может и больше.

Особенно, когда заметила, чем в этот момент занята Розали. Девушка сидела поодаль ото всех, на окне и отщипывала мелкие кусочки от булочек, которые принесла с кухни в качестве дара для меня. Дар на глазах становился всё меньше и меньше. И вовсе не потому, что его поглощала сама Розали.

О, нет!

Она самым немыслимым образом кормила мой Легион!

Если быть точнее, то — двенадцать призрачных воинов с топорами, которые, как оказалось, тоже оставались всё это время там.

Что сказать, не покои, а сплошной проходной двор!

Единственные, кто старался не отсвечивать — оставшиеся трое лордов. Я их даже не сразу увидела. Они умело сливались со стеной по правую руку от баронессы, которая продолжала попытки по возвращению своего сообщника к жизни, делая ему искусственное дыхание рот в рот. Сообщник никаких признаков того, что он и правда собирается вернуться, не подавал. Ещё бы. Магия смерти — это не шутки. Хотя про тенебрисов, которые были причастны к состоянию лорда, с нашей стороны тут знали только я, Зои и Элай. Императрица, судья и фрейлины — точно не знали. Палачу было в принципе всё равно.

Вот и…

— Она что, решила ему отомстить за надругательство собственным надругательством? — уточнила одна из фрейлин, пока все наблюдали, как баронесса старательно дышит в чужой рот.

— Уже выяснили же, что никакого надругательства не было. Всё обоюдно, — прокомментировала вторая.

Тогда-то баронесса, наконец, и обнаружила нас.

Медленно подняла голову. Её глаза, обычно холодные и надменные, сейчас выражали смесь лёгкого раздражения с удивлением, которое нарастало по мере осознания новых обстоятельств происходящего. Хотя надо отдать ей должное — растерянность длилась недолго.

— Ваше Величество! — подскочила она, как ошпаренная, поднимаясь с распростёртого тела, едва осознав присутствие императрицы. — Как же я рада, что вы почтили нас своим высочайшим присутствием! А мы тут… э-э…

Её подвела не только фантазия. Лорд Грейстоун издал странный хрип, напоминающий звук открывающейся бутылки шампанского. Внимание всех присутствующих мгновенно сосредоточилось на нём. Если я тихонько радовалась тому, что мужчина выжил, то другие задумались о том, что кое-кто едва его не угробил.

— Может, всё-таки отомстила? — тихонько шепнула одна фрейлина другой.

— Вот и я уже не уверена, — призадумалась вторая.

Что, разумеется, не укрылось от остальных.

— Судья Хартфорд, — устало обратилась императрица к Верховному судье, словно у неё не осталось сил всё это терпеть, — уверена, у вас есть дела поважнее, — закончила с заметным раздражением.

Судья приосанился, вспомнив, что он олицетворяет честь и справедливость империи Гард — за ним последнее слово. Однако не успел он произнести свою речь, как баронесса бесцеремонно перебила: