Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Да, Аннабель, милая, ну не обижайся на меня, пожалуйста, — протянул Аррингтон, обхватив ее лицо ладонями, — Я просто не хочу, чтобы ты завтра почувствовала себя мерзко. Ты явно не особо в себе.

Скардино шумно выдохнула, вновь пытаясь его поцеловать, и вновь этого не вышло сделать. Схватив его руки, она отчаянно потянула их, положив на свою талию, но и тут, он поспешил с попытками убрать их. Когда она подалась вперед, ее резко схватили за плечо, буквально рывком отклеив от парня, тряхнув так, что даже голова дернулась.

— Какого хрена ты творишь? — обозленно рявкнул Аррингтон, что неожиданно появился в той тишине третьим. Его глаза даже в темноте метали явные молнии.

— Ооо, — понимающе протянул в стороне Киллиан, оглядев пару.

— А что я творю? — с вызовом бросила Аннабель, пихнув его в грудь.

— С кем хочу с тем и сплю ясно? Иди, дальше обнимайся со своей рыжей шлюхой!

— А я думал, показалось, — тихо произнес Киллиан, спешно удаляясь отсюда, оставляя их наедине. Впрочем, это осталось незамеченным.

— Тебе какое дело с кем я обжимаюсь? — бросил Рэн,

— Мое общество, по-моему, тебе не особо то и нравилось. Может Киллиана тогда назад позвать? Он же так потрясающе с девушками общается!

— Да знаешь, он не ведет себя с ними как последняя тварь! — воскликнула Скардино.

— Не игнорирует и не меняет на всяких тупых куриц!

— Так вали за ним, что ты тут стоишь, время на такую падаль паршивую тратишь! — яростно сверкнул Аррингтон глазами, чувствуя ужасную злобу,

— Вали! Тебе же все равно насрать перед кем ноги раздвигать, — толкнул он ее по плечу, почти рыкнув от накатившей злости. Голова просто шумела и стучала от гнева, и какого-то разрывающего всю плоть чувства, он даже не понимал, какого именно. Пусть валит, какого чёрта она стоит? Одно только непонятно, зачем она спала с ним все это время, если он такой урод невоспитанный и душа у него черная? Пусть валит к хорошим и делает, что хочет.

Аннабель чуть потеряв равновесие, отшатнулась в сторону. Это было не больно. Нет, но внутри все равно как будто что-то треснуло, причем с огромной силой и звоном, отразившемся в ушах. Слабость. Слабость, эта последняя мысль, что промелькнула в огромном потоке в ее голове, перед тем, как рот скривила непонятная гримаса. Прижав руки к своим губам, словно ребенок, она шумно всхлипнула, в какой-то момент не в силах вздохнуть. Горло жутко заболело и сдавило. Губы и зубы пошли дрожью, как и половина всех органов в теле. Она отрывисто вздохнула сразу несколько раз друг за другом, просто пытаясь дышать. Просто пытаясь не умереть от удушья. Голова ужасно закружилась и заболела. Ей было плохо, и это кажется, не перекрыть даже ярости, что улетучилась настолько быстро, что она даже не заметила. Вот тебе и подружка.

Аррингтон перевёл на неё непонимающий взгляд. Он впервые видел и ее в таком состоянии, и человека, в общем. Что произошло за эту секунду времени? Почему она звучит так, словно задыхается?

Шагнув к ней, он опустил ладони на ее плечи. Злость как то отошла на второй план. А может он просто уже выплеснул ее.

— Ты чего? — тихо произнес он, старясь разглядеть ее лицо, что буквально тряслось в какой-то не понятной ему истерике. Она без конца всхлипывала. Дрожала. До ужасного сильно сжала пальцы на воротнике своего пиджака. Ее горло с силой содрогалась. Ему всерьёз стало не по себе от такого зрелища.

— Аннабель? — позвал он, когда она никак не отреагировала на его слова,

— Аннабель, — опять позвал он, подняв ее лицо на себя, из глаз в момент потекли крупные слезы.

— Н… н. не на… до, — только и смогла выдавить из себя Скардино, крайне пытаясь совладать со своим языком и телом.

— Что не надо? — не понял Рэн, в ожидании посмотрев на неё. Ну, хоть заговорила.

— нн е н… надо м… меня бить, — горько всхлипнула она, потеряв дыхание, хотя и хотела сказать еще что-то, но просто не смогла. Она ненавидела себя в такие моменты. Просто паршивая слабость и унижение. У нее уже было так много раз в жизни, особенно в подростковом возрасте. Она просто не может говорить в такие моменты. Физически не может. Потому что трясет. Потому что все выворачивает от того, как сводит и тянет тело.

— Я и не собирался тебя бить, — тут же произнес Аррингтон, крепко прижав ее к себе, погладив по голове.

Какой же он придурок. Он что серьёзно сейчас довел девушку до панической атаки? Да еще и Скардино? Он почувствовал себя еще более мерзко, чем до этого. Он же не хотел… просто… просто, черт, он был такой злой. Откуда он мог знать, что ее это так напугает? Она всегда была такой наглой и дерзкой, хотя о чем вообще тут рассуждать? Он придурок, в любом случае — заключил он в своих мыслях.

— Прости ладно? — все же добавил он, поцеловав ее в макушку, еще крепче прижимая к себе.

— Меня н… не нн… адо бить, — только повторила Скардино, крепко обняв его в ответ, — и… не не… н…надо меня… игнорировать… я же… не… пустое… место, — с дикими всхлипами, наконец, осилила она все, что хотела сказать. Она просто ненавидела игнорирование. Это хуже всего на свете. Хуже всего в ее жизни. Лучше крики, обиды и скандалы, но не игнорирование. Только не оно! Нет! Она чувствует себя полным дерьмом, когда ее игнорируют. Родители всегда делали так в детстве, за любой проступок. Просто за любой. Ты даже не знаешь, в чем именно виноват. Не знаешь, что делать. Просто сидишь и чувствуешь себя никем. Тебя нет. Тебя все просто игнорируют. Проходят мимо. Не отвечают на вопросы. Не поворачиваются на зов. Ничего. Ты просто никто и всё! Лучше пусть ее будут даже бить, но не это. С первым она, она хотя бы может защитить себя, хотя по факту, не может. Мать била ее много раз, и ни разу она себя не защитила. И бабушка тоже. И всегда она оставалась виновата. Почему сейчас, когда она уже давно не маленькая и беззащитная, все это должно повторятся? Ни за что. Она больше не позволит этому случиться. Вот только в итоге, она сейчас вновь просто стоит и плачет. Защитила, так защитила. Можно гордиться своим стержнем.

— Я никогда бы тебя не ударил Скардино, — тихо проговорил Аррингтон, покачиваясь из стороны в сторону. — Серьёзно, прости меня. Я вообще не прав.

— Я… не раздвигаю… ноги… перед всеми… подряд, — не переставала судорожно плакать Аннабель, просто не в силах успокоиться сейчас. Она чувствовала себя, словно открытое жерло вулкана. Ничего не получается сдержать. Все просто выходит наружу. Она так разозлилась сначала. Потом так расстроилась. А потом так испугалась… Какой паршивый вечер.

— Да, конечно нет, — выдохнул Рэн, опять поцеловав ее висок. С каждым ее словом, ему становилось все более отвратительно внутри. Насколько же надо было быть уродом, чтобы так оскорблять девушку. Чем он вообще, лучше Джеффри? Спать с кем то и так унижать, это ни черта не правильно.

— Прости, — прошептал он, разрываясь от какого-то дерьма внутри. Невыносимо, аж зубы свело.

— Я ведь не хотела тебя обижать, — всхлипнула Скардино,

— Я не специально…

Боже. Голова просто раскалывалась. Ей и правда, надо меньше пить. Наверняка, это из-за этого. Но в любом случае, она не хотела его обижать или обидно сравнивать. Просто… просто сказала и все. Потому что, потому что очень хотела подчеркнуть, что он для неё ничего не значит. А вот зачем, она уже не знает.

— Я и не обижался, — ответил Аррингтон. Разозлился, это да. Разозлился, будет правильнее. Обижаться это не в его стиле. Он просто крайне злился и от ее слов, и от этого поганого танца, при котором он только чудом не придушил собственного брата, хотя и понимал, что уж его вины в этом точно нет.

— Всё, успокойся — тихо произнес он, отстранившись, проведя большими пальцами под красными глазами.

— Не плачь.

— Жалкая, да? — попыталась усмехнуться Аннабель, но вместо этого лишь громко всхлипнула, раз за разом теряя дыхание.

— Нет, — только и сказал Рэн, вытерев влагу с щеки тыльной стороной ладони. — И успокойся.