Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Ты что, правда извинился передо мной? — подняла Скардино пытливый взгляд на парня. Она и не заметила сразу. Не услышала, но… но насколько это было удивительно. Аррингтон извинялся? Перед ней? Неужели она настолько ужасно выглядит, что он хотел так отделаться от неё?

— Я виноват. Я извинился, — только и сказал Рэн. Его убивала мысль, что она настолько испугалась его. Да, возможно реакция и вызвана всем вечером и насыщенным днем вкупе, но что это меняет? Его поступок все равно мерзкий и поганый.

— Тебе что это важно? — часто дышала Аннабель

— Да важно, Скардино, — отчеканил Рэн, всё еще держа ее лицо в руках. — Потому что я, по крайней мере, тебя уважаю.

— Не вижу причин — произнесла Аннабель. И правда, отчего то так считала. Особенно, учитывая ее поведение сегодня. Там нечего уважать. Она бы не уважала. Осуждала Романа, а сама повела себя как… как шлюха. Причем, совсем не дорогая. Но даже без этого, Аннабель и правда никогда не считала, что ее есть за что уважать. Можно просто любить, как Дамиан. Можно ненавидеть или презирать. Можно слепо обожать, восхищаться или хотеть. Даже очень вожделеть тоже можно. Но не уважать.

— Скардино, — выдохнул Аррингтон, опять прижимая ее к себе из-за всех сил, что у него вообще были.

— Что? — так и не дождавшись продолжения, спросила она, прижавшись к его груди, получая те самые объятия, о которых так мечтала. Она словно хотела наобниматься за всю жизнь, что не делала этого. Так глупо, но ей так не хватало этого. Объятий или жалости к себе? Вопрос. Вроде, как и то и другое она ненавидела.

— Мне так насрать на всё, — вдруг проговорил он, — Я запрещаю тебе спать со всеми, кроме меня. Не смей так делать.

— А ты? — изогнула бровь Скардино, толком не слыша, что он говорил, но вроде понимая суть. Она вообще то и против особо не была. Странно. Она терпеть не может запреты. Но этот и запретом не назвать. Она итак не собиралась.

— И я не буду, — сглотнул Аррингтон.

— Я не считаю, что у тебя черная душа, — невпопад вставила Аннабель, язык которой окончательно и бесповоротно развязался. Возможно, она пожалеет. Обо всем. Начиная с того, как пришла в этот домик.

— Мне лестно, — усмехнулся Рэн, прикрыв глаза. И правда, стало смешно. Он даже не знал почему. Это было так странно в контексте всей ситуации.

— Я тоже запрещаю тебе спать со всеми, кроме меня, — прошептала Аннабель, погладив его по груди ладонью. — И целовать, и обнимать тоже.

— Ладно — все еще посмеивался Аррингтон. Радовало хотя бы то, что не только его накрыла эта волна собственничества. Нездоровая волна. Он не знал, ни что с ней делать, ни к чему причислять.

Ни к чему не будет. Как и всегда. Не обдумывать временами полезно. Просто жить хватит.

— И давать себе отсасывать тоже запрещаю, — хмыкнула Аннабель.

— Ну, ты прямо подловила. — проговорил Рэн, поглаживая ее волосы…

Обстановка казалось, стабилизировалась. По крайней мере, по сравнению с тем, что тут было вначале. Его немного отпустило. Её кажется тоже. Все хорошо.

— Придешь сегодня?

— Приду.

— Так, я сразу говорю, что ее не трогал и не целовал — быстро проговорил Киллиан, подняв руки вверх, подскакивая со своей кровати. Время было уже полночь. Он только вернулся с чудеснейшего приема и собственно собирался без лишних проблем лечь спать, ибо проблем ему хватило и на этом чудном приеме. Хорошо хоть, что с Рэном он больше не пересекся вовсе. К лучшему. Влезать ни в какие любовные дела он не стремился абсолютно. Тем более, в такие опасные. Тем более в отношения собственного брата, пусть и не родного.

— У меня даже не встал, — добавил он для пущей уверенности. А что? Это важно. Он не возбудился. А значит и не приставал к его спутнице жизни. Так что все хорошо. Переживать не о чем. Конфликты ему были не нужны. Он их не любил.

— Тебе же лучше, — усмехнулся Рэн, собственно и не нацеленный ни на какие разборки. Что ему заняться нечем что ли? Да и с чего бы? У него нет никаких… не важно. Просто не собирался и всё.

— Но я не за этим.

— А зачем? — удивленно, но всё же с интересом посмотрел на парня Киллиан, поправив рукава шелковой темно-бирюзовой рубашки для сна. — Кстати, давно ты заимел отношения с Аннабель? Вроде их ненавидит ваша семья, разве нет?

— Не твое дело, но знать об этом никто не должен, — хмыкнул Аррингтон, прикрыв за собой дверь.

— Да уж понятное дело, — весело проговорил Киллиан, блеснув темными глазами. — А я то уж начинал думать, что ты гей.

— Заткнись, а, — качнул головой Рэн.

— Помнишь день рождения моей матери, в прошлом году?

— Оу, ну ты и вспомнил, — посмеялся Киллиан, расслабленно плюхнувшись на кровать, — А что?

— Помнишь или нет?

— Ну, помню, — задумчиво протянул Аррингтон, закинув руки за голову, — Хорошо тогда погуляли кончено, покачал он лицом в такт какой-то своей музыке.

— Да, ты особенно хорошо, — хмыкнул Рэн,

— Помнишь девушку или девушек, с которыми ты спал тогда?

Ну, а чего ходить вокруг до около? Он привык все говорить прямо и как есть. Сейчас, не исключение. Не маленький. Переварит.

— Что за неприличные вопросы, брат? — хохотнул Киллиан, весело улыбнувшись,

— Зачем тебе эта информация?

— Да мне, в общем, то незачем, — сложил руки на груди Аррингтон,

— Это больше для тебя. Чтобы знать, которая из них забеременела от тебя, родила и сдала ребенка в приют, из которого я чудом забрал его сегодня утром. — размеренно произнес он, отмечая как с каждым его словом выражения лица Киллиана менялось все больше. Для него слово забеременеть, кажется, вообще являлось каким то кодовым. Тем, которое разблокировало на лице все эмоции разом. В комнате моментально закончился воздух. Возникла пауза. Аррингтон удивленно моргал своими большими глазами. На лице читался самый, что ни на есть первородный шок. Он явно не верил ни слову, из того, что услышал.

— Чего? — все же переспросил он на всякий случай. — Шутка же?

— Ты всё слышал, — усмехнулся Рэн, — У тебя уже как 8 месяцев есть сын.

— Какой сын? — тупо переспросил Киллиан, встав на ноги.

— Много вариантов?

— Да… да ты же шутишь, да? — качнул головой Аррингтон. Розыгрыш затянулся и совсем не нравился ему.

— Это ты мстишь из-за Аннабель? Ну, прости, я же сказал, что ничего не было.

— С ней не было, за то с кем то точно было. — вздохнул Рэн,

— Кем то, кто отнес вашего милого малыша в церковь и оставил зимней ночью на пороге. Не припоминаешь?

— Нет, — качнул головой Киллиан, — Я… я вообще не особо помню, с кем я тогда спал.

— Есть разница? — изогнул Аррингтон бровь. Итак, ведь ясно, что даже если и помнит, счастливой семьи у них не будет. Мать уже весьма ясно дала понять, какая у неё позиция по поводу всего этого.

— О, дьявол… Хлоя… Хлоя, кажется, ее звали, — мученически протянул Килиан, положив ладонь на лоб. На горячий лоб. Может это все сон какой-то? Ну, не может то быть правдой. Бред же какой-то. Просто бред. Все нереалистично. — Она говорила, что пьёт таблетки.

— Видимо, какие то другие. Надо было уточнять, — хмыкнул Аррингтон. Он не хотел показаться жестоким. Но, а что ему еще сказать в такой ситуации? Результат все равно уже не поменяется.

— Вот черт, ты что все-таки серьёзно? — сглотнул Киллиан, — Про ребенка и… 8 месяцев?

— Он спит у меня в спальне Киллиан. Куда еще серьёзнее?

— Он здесь? — шокировано ахнул Аррингтон, и отчего то начал говорить шепотом.

— А чего так тихо то? Боишься, что он за тобой в погоню бросится? — ехидно посмеялся Рэн, наблюдая за абсолютно дезориентированным взрослым 24-летним мужчиной. Да еще и Киллианом Аррингтоном. Очень редкое зрелище. Надо наслаждаться пока можно.

— Он точно мой сын? Может, ты что-то путаешь? — все еще тихо спросил Киллиан. Ну, а что? написано на нем что ли было? Почему именно на него подумали?

— Вряд ли, — выдохнул Рэн, — По сроку сходится. И по нашему семейному родимому пятну тоже.