Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали

— Ваша бабка была магом? — тихо спросил Альдор.

— Нет. Но её бабка — та была. Последняя в роду, кто помнил настоящую магию. А потом ввели запреты. Источники запечатали. Знания сожгли. И за столетия всё забылось.

Валер сжал чашку так, что костяшки побелели.

— Но забылось не случайно. В Совете все маги. Сильные маги. Они знают правду. Они знают, что источники не иссякли — их запечатали. Сознательно, целенаправленно. Чтобы магия осталась только у избранных. Чтобы простые люди никогда не получили силу, которая могла бы сделать их равными.

Илания замерла.

— Вы предлагаете мне… — начала она.

— Я предлагаю вам помочь мне снять печати, — перебил Валер. — Очистить все источники, что ещё живы под этой землёй. Вернуть магию туда, где ей и место — в народ.

Альдор напрягся.

— Это же государственная измена. Если Совет узнает…

— Совет и есть те, кто наложил печати, — перебил Валер. — Веками. Поколение за поколением. Они не узнают. Потому что я — часть Совета. И у меня есть друзья. Люди, которые так же, как я, считают, что запечатывать источники было ошибкой.

Он перевёл взгляд на Иланию.

— Вы смогли пробудить один источник. Своей силой, своей волей. Вы сделали то, что не удавалось никому за сотни лет. Вы даже не представляете, насколько это удивительно. В вас течёт такая мощь, какой я не видел ни у одного мага Гильдии.

— Я не одна, — тихо сказала Илания. — Со мной Велем, Геля, другие…

— Знаю. И это только усиливает мою уверенность. — Валер подался ещё ближе, понизив голос до шёпота: — Я ждал такого шанса два года. С тех пор как меня назначили на эту должность. Я знал, что рано или поздно появится кто-то, кто сможет. И вы появились.

Илания молчала, переваривая услышанное. Рядом Альдор сжал её руку.

— Вы предлагаете нам стать заговорщиками, — сказал он ровно.

— Я предлагаю вам стать освободителями. — Валер выпрямился. — Вернуть миру то, что у него украли. Сделать магию доступной каждому. А тех, кто запрещал, кто жёг книги и убивал магов… — он сделал паузу, — возможно, придётся судить.

— Судить? — переспросила Илания. — Весь Совет?

— Не весь. Там есть разные люди. Кто-то просто плывёт по течению, кто-то боится потерять власть. Но есть и те, кто сознательно уничтожал знание. Их немного, но они есть. И они должны ответить.

Альдор нахмурился.

— Это война. Гражданская война в магическом мире.

— Возможно. — Валер не стал отрицать. — Но разве то, что происходит сейчас — не война? Только тихая, незаметная. Война против правды, против таланта, против будущего. Вы уже в ней. Верениус — лишь один из солдат этой войны.

Илания вспомнила чёрный кристалл, вспомнила смерть, которая едва не случилась в её доме. Вспомнила лица учеников, которые учились не бояться своего дара.

— Сколько у вас союзников? — спросила она.

— В Совете — трое. Надёжных, проверенных годами. Ещё пятеро — в Гильдии, на разных должностях. И несколько человек в провинциях, которые ждут сигнала.

— Этого мало.

— Этого достаточно для начала. — Валер покачал головой. — Главное — не количество, а правильное место и время. И правильный ключ.

Он посмотрел на Иланию долгим взглядом.

— Вы — ключ. Вы и ваши маги. Один пробуждённый источник уже изменил этот город. Представьте, что будет, когда их станет десять. Сто. Когда магия снова станет частью повседневной жизни, а не привилегией кучки напыщенных интриганов.

Илания чувствовала, как внутри неё, в груди, разгорается огонь. Не тот, что жжёт — тот, что освещает путь.

— Вы просите меня рискнуть всем, — сказала она. — Школой, учениками, жизнями близких.

— Прошу, — согласился Валер. — Но и предлагаю взамен не меньше. Вы получите возможность изменить мир. Сделать его таким, каким он должен был быть.

Альдор молчал, но Илания чувствовала его напряжение.

— Мы подумаем, — сказала она наконец. — Это не решение на один вечер.

— Конечно. — Валер кивнул. — Я не тороплю. Моё предложение не сгорит завтра на рассвете. Оно будет ждать столько, сколько нужно.

Он поднял чашку.

— Но знайте: если вы согласитесь, вы измените этот мир. Навсегда.

Илания посмотрела на Альдора. В его глазах было всё: тревога, надежда, готовность принять любой её выбор.

— Мы подумаем, — повторила она.

Валер улыбнулся — устало, но тепло.

— Думайте. А сейчас — давайте просто допьём чай. День был долгим.

Они вышли на улицу, когда ночь уже укутала город звёздами.

— Ну и дела, — выдохнул Альдор, когда они отошли достаточно далеко от особняка. — Переворот. Освобождение источников. Суд над Советом. Ты это серьёзно обдумываешь?

— А ты? — спросила Илания.

Он помолчал, глядя на небо.

— Я с тобой, — сказал он просто. — Куда бы это ни вело.

Она взяла его под руку, и они пошли к форту. Огни города остались за спиной, впереди мерцал тёплый свет их дома.

Где-то в башне горел огонь — Орвин и Велем, наверное, снова корпели над книгами. Во дворе догорал костёр — ученики разошлись, оставив дежурных.

Источник гудел ровно, успокаивающе.

Что бы ни ждало их впереди, какая бы цена ни была назначена за этот путь — сегодня они победили.

Но в голове у обоих вертелся один и тот же вопрос:

Готовы ли они изменить мир?

Ответа не было. Только звёзды над головой и тихий гул источника под ногами.

Эпилог

Рассвет вставал над Робралом золотой и тихий.

Илания стояла на высокой башне Академии — той самой, откуда когда-то впервые увидела этот город. Только теперь башня была не старой и полуразрушенной, а облицованной светлым камнем, увенчанной шпилем с символом школы: расколотый камень и пробивающийся сквозь него росток.

Внизу просыпался кампус. Десять корпусов, пять общежитий, библиотека, арены, лаборатории. Всё это выросло из старого форта за пятнадцать лет.

Пятнадцать лет. Илания не верила, когда считала.

— Мама! — звонкий голос разорвал утреннюю тишину.

Она обернулась. По винтовой лестнице взбегал Мираил — десятилетний вихрь с её глазами и отцовской улыбкой. За ним, пыхтя и спотыкаясь, топал семилетний Леорил.

— Мама, мы сегодня идём на источник? Папа обещал!

— Обещал, — улыбнулась Илания, приседая и обнимая обоих. — Но сначала завтрак. И чтобы умылись.

— Латия уже зовёт! — Мираил схватил брата за руку и потащил вниз, грохоча сапогами по ступеням.

Илания смотрела им вслед и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не магическое — другое. То, что называют счастьем.

В большой трапезной уже кипела жизнь.

За длинными столами завтракали ученики — почти тысяча человек. Они приехали со всех концов континента: бывшие крестьяне, ремесленники, солдаты, даже пара отпрысков бывших аристократических родов, которые теперь не имели значения. Здесь считался только дар и готовность учиться.

Латия командовала на кухне, как всегда. Ей шел уже пятьдесят шестой год, но она носилась между котлами так же быстро, как двадцать лет назад. Рядом с ней, у огромной печи, стояла тоненькая девушка с рыжими кудрями и зелёными глазами — Элирия, их с Алесием дочь.

Первый ребёнок, родившийся в новом мире. Первый, чей дар проявился в три года, когда она заставила цвести сухой куст сирени посреди зимы. Сейчас ей было тринадцать, и она считалась одной из самых сильных учениц класса земли и жизни.

Алесий, сидевший у окна с кружкой отвара, смотрел на дочь с такой гордостью, что это можно было резать ножом. Он почти не изменился — разве что борода стала совсем седой, а морщин прибавилось.

— Илания, садись, — Латия уже ставила перед ней тарелку. — Альдор опять на стене? Вечно он там торчит по утрам.

— Привычка, — улыбнулась Илания. — Я его сейчас позову.

Она вышла во двор и сразу увидела его. Альдор стоял у ворот, разговаривая с группой старшекурсников — показывал что-то на карте, объяснял. При её приближении обернулся, и лицо его осветилось той самой редкой, тёплой улыбкой.