Уходит.
Патрокл
Тебе не раз советовал я то же.
Хоть женщина с ухваткою мужской
Противна всем, не лучше и мужчина,
Когда во время гибельной войны
На женщину походит. Не меня ли
Винят в твоих поступках? Все вполне
Убеждены, что только отвращенье
Мое к войне способно удержать
Тебя средь битв. Стряхни ж любовь скорее,
Как с гривы лев полночную росу, –
И Купидон слепой, сластолюбивый
Падет во прах.
Ахилл
Так неужель Аякс
Сразится с Гектором?
Патрокл
Да, и за трудный,
Отважный подвиг славу обретет.
Ахилл
В опасности моя былая слава –
Я сам нанес ей гибельный удар.
Патрокл
Так берегись. Нет тяжелее раны
Той, что своей рукой нанесена.
Опасности являются нередко
От собственной оплошности; они,
Как лихорадка, часто заражают,
Когда сидим на солнцепеке мы.
Ахилл
О дорогой Патрокл мой, позови
Ко мне Терсита. Я шута отправлю
Послом к Аяксу с просьбой пригласить
Ко мне вождей троянских после битвы.
Пусть это прихоть женская, но я
Горю желаньем Гектора увидеть
Без лат стальных, а в мирном одеянье.
Лицом к лицу хочу с ним говорить…
Но вот Терсит – ты от хлопот избавлен
Идти за ним.
Входит Терсит.
Терсит. Вот так чудо!
Ахилл. А что такое?
Терсит. Аякс шатается взад-вперед по полю и ищет самого себя.
Ахилл. Как так?
Терсит. Он должен завтра идти на поединок с Гектором, и геройская потасовка, которую он получит, делает его до того пророчески гордым, что он бредит без слов.
Ахилл. Неужели?
Терсит. Верно. Распустил хвост, как павлин. Походит, походит и остановится, как трактирщица, которой негде свести своих счетов, кроме своей головы. Он, как вельможа, кусает себе губу, словно хочет глубокомысленно возвестить: «В этой голове ума палата, да только он из нее выходить не хочет». И точно, он в ней есть, да только не выскакивает, как из кремня искра, покуда его не стукнуть как следует. Малый этот погиб окончательно; если ему Гектор не сломит шеи, то она переломится от тяжелого тщеславия. Меня он не узнает уж! Я говорю ему: «Здравствуй, Аякс!» – а он мне на это: «Благодарю, Агамемнон». Ну, что вы скажете о человеке, принимающем меня за полководца! Он превратился в настоящую береговую рыбу, безгласное чудовище… Велика радость славы! Ее, как кожаную куртку, можно и наизнанку выворачивать.
Ахилл. Я хочу тебя, Терсит, отправить к нему послом.
Терсит. Меня? Напрасный труд. От него теперь ни на один вопрос не добьешься ответа: он выше этого; только ничтожество разговаривает. Он ходит, держа язык в кулаке. Я готов вам представить его. Пусть Патрокл спрашивает меня. Вы увидите живого Аякса.
Ахилл. Хорошо. Ты, Патрокл, подойди и скажи ему, что я прошу покорнейше доблестного Аякса пригласить наихрабрейшего Гектора прийти без оружия в мой шатер и добыть для него пропуск от великого, дважды, трижды прославленного предводителя греческих войск Агамемнона и так далее. Начинай.
Патрокл. Да благословит Зевс великого Аякса.
Терсит. Гм…
Патрокл. Я пришел от имени достойного Ахилла.
Терсит. А-а-а…
Патрокл. Он покорнейше просит тебя пригласить Гектора в его палатку.
Терсит. Гм…
Патрокл. И добыть ему свободный пропуск от Агамемнона.
Терсит. От Агамемнона?
Патрокл. Да, от него, светлейший Аякс.
Терсит. А-а-а…
Патрокл. Что ты на это скажешь?
Терсит. Да хранит тебя Зевс… От чистого сердца.
Патрокл. А твой ответ?
Терсит. Если завтра будет хороший день с утра, я подумаю и дам ответ; так или иначе, он дорого заплатит, прежде чем одолеет меня.
Патрокл. Твой ответ, дорогой Аякс?
Терсит. Будь здоров… от всей души.
Ахилл. Неужто он поет в таком духе?
Терсит. Напротив, он не в духе. Какая будет из него музыка, когда Гектор завтра выколотит из него мозги, – не знаю. Вероятно, ни малейшей, если Аполлон не вытянет из него жилы и не наделает из них струн.
Ахилл. Ты сейчас же отнесешь ему послание.
Терсит. Давай лучше письмо к его лошади: из них двоих она все же умнее.
Ахилл. Мой ум, как источник, взволнованный бурей, до того смутен, что я сам не вижу его дна.
Ахилл и Патрокл уходят.
Терсит. Ах, если бы источник твоего ума снова просветлел хоть настолько, чтобы мне в нем осла напоить! Лучше бы я желал быть подкожным паразитом у барана, чем таким безнадежно храбрым дураком!
Уходит.
Акт IV
Сцена 1
Улица в Трое. С одной стороны входит Эней, за ним – слуга с факелом, с противоположной – Парис, Дейфоб, Антенор, Диомед и другие, также с факелами.
Парис
Дейфоб
Эней
Да, это принц!
Сам принц Парис! Ну, принц, когда бы мне
Такой предлог блаженствовать в постели,
Небесный гнев лишь мог меня б отвлечь
От жаркого, томительного ложа,
От нег и ласк подруги дорогой.
Диомед
Меня бы тоже. А, Эней! Здорово.
Парис
Перед тобою, славный мой Эней,
Грек доблестный. Ты сам тому свидетель:
На поле битвы он немало дней
Преследовал тебя.
Эней
Прими привет мой,
Достойный воин. Счастлив будь, пока
Сияет мир. А встретимся в доспехах –
Жди вызова такого от меня,
Какого никогда не создавала
Ничья вражда и мужество ничье
Не выполняло.
Диомед
Что ж, благодарю
За то и за другое. А пока
Спокойна кровь, тебе такого ж счастья
Желает Диомед. Но вспыхни бой,
Явися случай и – Зевес свидетель! –
Со всею силой, с ловкостью, с отвагой
За жизнию твоею брошусь я!
